Кабинет пах мятными леденцами и чем-то больничным, чего Елена не могла определить. Ольга Сергеевна, врач-гастроэнтеролог с седыми волосами, уложенными в аккуратный пучок, смотрела на экран компьютера и молчала уже минуту. Елена считала секунды, глядя на часы над дверью. Стрелка дергалась, отсчитывая время, а в животе всё сжималось сильнее.
– Итак, Елена Викторовна, – наконец заговорила врач, поворачиваясь к ней. – Анализы Максима показывают непереносимость глютена. Целиакия. Это аутоиммунное заболевание, при котором организм реагирует на белок злаковых культур как на врага.
Елена кивнула, но слова будто застревали где-то на полпути к пониманию.
– То есть ему нельзя хлеб?
– Не только хлеб. – Ольга Сергеевна придвинула листок бумаги ближе. – Пшеницу, рожь, ячмень. Придется полностью исключить. Макароны обычные, печенье, пирожные, большинство колбас, соусы, даже некоторые йогурты. Там тоже может быть глютен.
– Йогурты? – переспросила Елена. – Мы покупаем «Луговая свежесть». Он их любит.
– Нужно читать состав. Крахмал, загустители, иногда они содержат следы глютена. Понимаю, звучит сложно. Но ничего страшного. Многие живут с этим диагнозом и чувствуют себя прекрасно. Главное, соблюдать диету строго.
Елена смотрела на листок. Там были напечатаны столбцы продуктов. Разрешённые, запрещённые. Буквы расплывались.
– А лекарства? – спросила она тихо. – Может, есть что-то, чтобы он мог иногда...
– Нет. – Врач покачала головой. – Это не аллергия, которую можно снять таблеткой. Каждый раз, когда Максим ест глютен, его кишечник повреждается. Могут быть боли, диарея, нарушение всасывания витаминов. Со временем это приведет к серьёзным проблемам. Но если соблюдать диету, он будет здоров.
В кармане завибрировал телефон. Елена достала его машинально. Дмитрий. «Задерживаюсь, совещание затянулось. Вернусь к девяти».
Она убрала телефон, не ответив.
– Елена Викторовна, вы слышите меня? – Ольга Сергеевна наклонилась вперёд. – Я понимаю, что это шок. Но у вас всё получится. Есть специализированные магазины, группы поддержки. Можете найти рецепты без глютена в интернете.
– Да, – выдохнула Елена. – Спасибо.
Она встала. Ноги были ватные. Листок с рекомендациями врач сунула ей в руку, но Елена не посмотрела на него. В коридоре было душно. Пахло хлоркой. Где-то плакал ребёнок. Елена шла к выходу, держась за стену. Перед глазами всплывали обрывки фраз. «Аутоиммунное». «Навсегда». «Строго».
На улице был сентябрь. Тёплый, почти летний. Люди шли мимо с сумками, смеялись, разговаривали по телефонам. Елена остановилась у входа в поликлинику и посмотрела на небо. Оно было ровным, голубым, без единого облака. Почему-то это разозлило.
Дома Максим сидел за столом с тетрадкой. Математика, домашнее задание. Он поднял голову, когда она вошла.
– Ну что сказала врач?
Елена сняла куртку, повесила на крючок в прихожей.
– Сказала, что тебе нужна диета. Без глютена.
– Это что значит?
– Значит, нельзя обычный хлеб, макароны, печенье. Но мы найдём другие продукты. Специальные.
Максим нахмурился.
– А в школе? Там же булочки дают на завтрак.
– Не будешь их есть. Я буду собирать тебе еду с собой.
– Мам, а это надолго?
Елена открыла холодильник, достала пакет молока. Налила в кружку. Села напротив сына.
– Надолго, – сказала она честно.
Максим опустил взгляд. Губы его дрогнули, но он промолчал. Вернулся к тетрадке. Елена смотрела на его затылок, на торчащие вихры светлых волос. Одиннадцать лет. Пятый класс. Ещё вчера главной проблемой была двойка по географии.
Вечером она разогрела суп. Поставила на стол тарелки, нарезала хлеб. Обычный, белый, из пекарни на углу. Максим потянулся к нему.
– Стой, – Елена перехватила его руку. – Тебе нельзя.
– Почему? Я же всегда ел.
– Теперь нельзя.
Максим отодвинул тарелку.
– Тогда я не буду суп. Без хлеба он невкусный.
Елена посмотрела на него, потом на хлеб. Взяла кусок, откусила. Жевала медленно, глядя в окно. За окном зажглись фонари. Где-то внизу смеялись дети. Обычная жизнь. Только не для них.
Дмитрий пришёл в половине десятого. Усталый, расстёгнутый пиджак, галстук в руке. Елена мыла посуду.
– Как дела? – бросил он, проходя в комнату.
– Были в поликлинике, – сказала она спокойно. – У Максима целиакия.
– Что?
– Целиакия. Непереносимость глютена. Ему нельзя есть пшеницу, рожь, ячмень. Пожизненная диета.
Дмитрий остановился в дверях. Посмотрел на неё, потом в сторону детской комнаты.
– Серьёзно?
– Да.
– И что теперь?
– Теперь нужно покупать специальные продукты. Готовить отдельно. Следить, чтобы он ничего не съел случайно.
Дмитрий провёл рукой по лицу.
– Слушай, я сегодня вымотался. Можем обсудить завтра?
Елена не ответила. Закрыла кран. Вытерла руки полотенцем. Прошла мимо него в спальню. Закрыла дверь.
На следующий день, в среду, она позвонила Татьяне. Они дружили ещё со школы. Татьяна развелась восемь лет назад, жила одна в однокомнатной квартире на Выхине. Работала библиотекарем. Говорила медленно, обстоятельно, всегда слушала до конца.
Они встретились на кухне у Елены. Татьяна принесла торт. Елена посмотрела на него и впервые за день усмехнулась.
– С глютеном.
– Ой, – Татьяна смутилась. – Прости, я не подумала.
– Ничего. Я съем. Мне можно.
Они пили чай. За окном моросил дождь. На подоконнике стоял горшок с геранью, которую Елена забывала поливать последние недели.
– Значит, совсем нельзя? – переспросила Татьяна.
– Совсем. Врач сказала, это не аллергия. Это аутоиммунное заболевание. Организм атакует сам себя, когда попадает глютен.
Татьяна кивнула. Отпила чай.
– А Дима как?
Елена поставила кружку на стол.
– Дима вчера пришёл поздно. Я ему сказала про диагноз. Он спросил: «И что теперь?». Потом сказал, что устал, и пошёл спать на диване.
– На диване?
– Уже месяц так. Говорит, что спина болит, ему удобнее там.
Татьяна помолчала.
– Лен, а ты сама как?
Елена посмотрела на свои руки. Ногти короткие, без лака. Кожа сухая, несколько царапин от мытья сковородок.
– Не знаю, – призналась она. – Не знаю, Тань. Сын болен. Муж... он меня не видит. Не слышит. Вчера я ему про диагноз говорю, а он думает о совещании. Утром я пыталась объяснить, что нужно покупать другие продукты. Он кивнул и ушёл. Даже не спросил, сколько это стоит.
– А стоит?
– Дорого. Мука без глютена в три раза дороже обычной. Хлеб один батон двести рублей. Макароны специальные, печенье. Всё в разы дороже.
Татьяна налила себе ещё чай.
– Когда я разводилась с Сашей, – начала она тихо, – я думала, что не справлюсь. Он ушёл к соседке. Просто взял вещи и переехал через три квартиры. Я полгода плакала. Не могла встретить его в подъезде. Переходила на другую сторону улицы, если видела издалека. А потом поняла. Мне не его не хватало. Мне не хватало того, кого я себе придумала. Настоящий Саша меня никогда не видел. Он видел жену, которая готовит ужин и гладит рубашки. Когда он ушёл, я сначала потеряла опору. А потом нашла себя.
Елена слушала, глядя в окно.
– Я не хочу разводиться, – сказала она. – У нас сын. Дом. Двадцать два года вместе.
– Я не говорю, что нужно разводиться. Я говорю, что нужно видеть правду. Дима помогает тебе с Максимом?
Елена промолчала. Татьяна кивнула, будто получила ответ.
– Вот и я об этом.
Они допили чай. Татьяна ушла около семи. Елена осталась на кухне. Включила телефон. Написала Дмитрию: «Купи, пожалуйста, муку без глютена. Марка «Золотой колос». В «ВкусВилле» есть». Отправила. Через пять минут пришёл ответ: «Окей».
Он вернулся в девять. Без пакетов.
– Дим, а мука?
– А? – Он стянул ботинки, бросил на коврик. – Забыл. Завтра куплю.
– Мне завтра готовить. Максиму нужен завтрак.
– Лена, я устал. Можешь сама сбегать?
Она молчала. Он прошёл в комнату. Включил телевизор. Елена стояла в прихожей, глядя на его ботинки. Один носок торчал криво.
Вечером она легла, но не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок. Слышала, как в соседней комнате шумит телевизор. Дмитрий смеялся над чем-то. Потом затих. Заснул, наверное.
Она достала телефон. Открыла браузер. Набрала: «целиакия у детей рецепты». Вышла куча ссылок. Она читала, пролистывала. Рецепты были сложными. Ингредиенты дорогими. Она сохранила несколько страниц в закладки. Закрыла телефон. Легла на бок.
В четверг после работы она поехала в магазин «ВкусВилл» на Люблинской улице. Это был большой магазин, с широкими проходами и яркими лампами. Елена взяла корзинку. Пошла к отделу с мукой.
Стеллаж был огромным. Мука пшеничная, ржаная, цельнозерновая, кукурузная, рисовая, гречневая. Она читала этикетки. На некоторых было написано «без глютена». На других нет. Она взяла упаковку рисовой муки. Посмотрела на цену. Четыреста двадцать рублей за килограмм. Обычная пшеничная стоила восемьдесят.
Она положила рисовую в корзину. Взяла ещё кукурузную. Потом гречневую. Читала составы. Голова шла кругом. На одной упаковке было написано «может содержать следы глютена». Она поставила её обратно. Взяла другую.
Рядом остановилась женщина лет шестидесяти. Седые волосы, яркая помада.
– Вы без глютена ищете? – спросила она.
Елена кивнула. Горло сжало. Она не могла говорить.
– Понимаю, – сказала женщина мягко. – У моей внучки тоже целиакия. Первые месяцы я в магазине по полчаса стояла. Всё боялась ошибиться. Берите «Золотой колос», вот эту. – Она протянула Елене упаковку. – Проверенная. И вот эта кукурузная хорошая. А эту не берите, там в составе непонятно что.
Елена взяла муку. Посмотрела на женщину.
– Спасибо, – выдохнула она.
Женщина улыбнулась.
– Ничего страшного. Привыкнете. Главное, не паниковать. Мы уже три года живём с этим. Внучка здорова, весёлая. Главное, следить.
Она ушла. Елена стояла у стеллажа с упаковкой муки в руках. Читала этикетку. «Мука рисовая. Без глютена. Подходит для выпечки хлеба, блинов, печенья». Цена пятьсот рублей.
Она положила в корзину. Пошла дальше. Взяла макароны без глютена, печенье, хлеб в вакуумной упаковке. На кассе пробили чек. Три тысячи двести рублей. Она расплатилась картой. Взяла пакеты. Вышла на улицу.
Было уже темно. Фонари горели тускло. Люди спешили мимо. Елена шла медленно. Пакеты были тяжёлыми. В одном пакете что-то хрустнуло. Она остановилась, заглянула. Печенье треснуло. Она вздохнула. Пошла дальше.
Дома разложила продукты на столе. Максим подошёл, посмотрел.
– Это мне?
– Да.
Он взял пачку печенья. Открыл. Попробовал. Нахмурился.
– Невкусное.
Елена сглотнула.
– Привыкнешь.
– А можно я лучше яблоко съем?
– Можно.
Максим положил печенье обратно. Взял яблоко из вазы. Ушёл в комнату. Елена смотрела на пачку печенья. На яркую упаковку с надписью «Без глютена! Вкусно и полезно!». Она взяла одно печенье. Откусила. Было сухим. Рассыпалось во рту. Невкусным.
Она доела. Запила водой. Села на стул. Положила голову на руки. Не плакала. Просто сидела.
В пятницу Дмитрий не пришёл домой к ужину. Елена позвонила ему в восемь. Он не взял трубку. Написала: «Где ты?». Ответа не было. Она покормила Максима. Сама не ела. Сидела на кухне, глядя в телефон.
В одиннадцать он написал: «Задержался на работе. Коллеги позвали ужинать. Не жди».
Она не ответила. Легла спать. Проснулась в три ночи. Дмитрия не было. Она встала. Прошла на кухню. Включила свет. На столе лежала его куртка. В кармане что-то шуршало. Она полезла в карман. Достала чек. Ресторан «Бригантина». Два блюда. Вино. Дата, сегодняшнее число. Сумма восемь тысяч.
Она положила чек обратно. Выключила свет. Вернулась в кровать. Лежала до утра. Не спала.
Утром Дмитрий пришёл в семь. Тихо. Разделся в прихожей. Прошёл в ванную. Елена лежала, слушая шум воды. Потом он вышел. Прошёл в комнату. Лёг на диван.
Она встала. Оделась. Пошла на кухню. Сварила кофе. Села у окна. За окном светало. Небо было серым. Шёл дождь.
В субботу утром Дмитрий вышел на кухню. Елена сидела за столом с чашкой чая. Максим был у себя в комнате.
– Лен, нам надо поговорить, – сказал он.
Она подняла глаза.
– Давай.
Он сел напротив. Помолчал. Потёр переносицу.
– Я не знаю, как это сказать. Слушай. У меня... есть кое-что.
– Кое-что?
– Да. – Он вздохнул. – У меня роман. С коллегой. С Настей. Анастасией.
Елена смотрела на него. Ничего не чувствовала. Пустота. Как будто это говорили не про неё.
– Сколько?
– Четыре месяца.
– Ясно.
Дмитрий смотрел в стол.
– Лен, мне пятьдесят два. Я устал. От работы. От быта. От того, что каждый день одно и то же. Настя... она молодая. С ней легко. Мы смеёмся, путешествуем. Она меня видит. Понимаешь? Видит как мужчину, а не как банкомат или машину по дому.
– А Максим? – спросила Елена тихо.
– Что Максим?
– Ему одиннадцать. У него болезнь. Ему нужен отец.
Дмитрий поднял глаза.
– Он твой сын.
– Наш, – поправила она.
– Нет. – Он покачал головой. – Твой. Ты всегда всё решала. Что ему есть, куда ходить, что носить. Я был так, рядом. Зарабатывал деньги. А решения принимала ты.
Елена поставила чашку на стол.
– Потому что ты не хотел их принимать.
– Может быть. Не знаю. Но сейчас я хочу другого. Хочу жить. Чувствовать, что я живой. С Настей я это чувствую.
– И что ты хочешь?
– Хочу уйти. Снять квартиру. Жить с ней. Буду помогать деньгами, конечно. Приезжать к Максиму.
Елена кивнула. Встала. Подошла к окну. За окном дождь закончился. Выглянуло солнце. Мокрый асфальт блестел.
– Уходи, – сказала она спокойно.
– Что?
– Уходи. Собирай вещи и уходи.
Дмитрий встал.
– Лен, я не хотел, чтобы так.
– Но так. – Она обернулась. – Двадцать два года, Дима. Двадцать два года я любила тебя. Готовила, стирала, работала, рожала, растила ребёнка. Терпела твоё молчание, твою усталость, твоё нежелание быть рядом. И вот сейчас ты говоришь мне, что хочешь жить? А я что делала все эти годы? Не жила?
– Я не это имел в виду.
– А что?
Он молчал. Она смотрела на него. Видела седину на висках. Морщины у глаз. Незнакомого человека.
– Уходи, – повторила она. – Сегодня.
Он ушёл через два часа. Собрал два чемодана. Взял документы, часть одежды. Максим стоял в дверях своей комнаты.
– Пап, ты куда?
– На время съеду, – сказал Дмитрий. – Потом приеду. Навещу тебя.
– Почему?
Дмитрий посмотрел на Елену. Она стояла в кухне, спиной к ним.
– Мы с мамой решили пожить отдельно. Ненадолго.
– Вы разводитесь?
– Нет. Просто... нужно время.
Максим молчал. Дмитрий обнял его. Неловко, быстро.
– Я позвоню тебе вечером. Договорились?
Максим кивнул. Дмитрий вышел. Дверь закрылась. Максим остался стоять в коридоре. Елена вышла из кухни. Они смотрели друг на друга.
– Мам, это из-за меня? Из-за моей болезни?
Она подошла. Обняла его. Крепко.
– Нет, – сказала твёрдо. – Нет, Макс. Это не из-за тебя. Никогда не думай так.
Он прижался к ней. Она чувствовала, как он дрожит.
– Я не хочу, чтобы он уходил.
– Я знаю. Я тоже не хочу. Но так нельзя. Нельзя быть рядом, если не хочешь быть.
Они стояли так долго. Потом Максим отстранился. Вытер глаза.
– Я пойду поиграю.
– Иди.
Она вернулась на кухню. Села за стол. Смотрела на стену. На обои с мелким цветочным рисунком. На часы. На холодильник, обклеенный магнитами из разных городов. Сочи. Анапа. Ярославль. Поездки, которые казались счастливыми.
Вечером она сидела на том же месте. Не включала свет. За окном стемнело. В квартире было тихо. Максим спал. Она слышала его дыхание через тонкую стену.
Телефон молчал. Дмитрий не позвонил.
Октябрь пришёл дождями и холодом. Елена проснулась в первый понедельник месяца и поняла, что не может встать. Просто не может. Лежала, глядя в потолок. Будильник звонил, она выключила его. Потом снова завёл. Выключила.
Максим зашёл в комнату.
– Мам, вставай. Я опоздаю в школу.
– Иди сам, – выдохнула она. – Ты большой.
– А завтрак?
– Сделай бутерброд. Хлеб в холодильнике. Только твой, без глютена.
Он ушёл. Она слышала, как он топчется на кухне. Потом хлопнула дверь. Тишина.
Елена лежала до двенадцати. Потом встала. Не умывалась. Прошла на кухню. Поставила чайник. Села за стол. На столе лежали крошки. Максим не убрал за собой. Она смахнула их на пол.
Чайник закипел. Она не встала. Сидела, глядя в окно. За окном шёл дождь. Серое небо. Серые дома. Серая жизнь.
На работу она не пошла. Позвонила, сказала, что заболела. Директор, Нина Павловна, вздохнула в трубку.
– Елена, вы третий раз за месяц. Я понимаю, у вас ситуация, но работа есть работа.
– Понимаю. Завтра выйду.
– Хорошо. Поправляйтесь.
Она не пошла и на следующий день. И через день. Нина Павловна позвонила в четверг.
– Елена Викторовна, мне нужно решение. Вы выходите или нет?
Елена молчала.
– Елена?
– Я увольняюсь, – сказала она тихо.
– Что?
– Увольняюсь. Пришлите документы. Я подпишу.
– Но почему? У вас же двадцать лет стажа.
– Не могу больше. Устала.
Нина Павловна помолчала.
– Хорошо. Придёте за трудовой?
– Да.
Она положила трубку. Села на диван. Сидела до вечера. Максим пришёл из школы.
– Мам, что на ужин?
Елена посмотрела на него. Потом на часы. Семь вечера. Она не готовила. Ничего нет.
– Сделай себе бутерброд.
– Опять?
– Да. Опять.
Максим прошёл на кухню. Через минуту вернулся.
– Хлеба нет.
– Что?
– Твой хлеб закончился. Только обычный остался.
Елена встала. Пошла на кухню. Открыла холодильник. Правда. Пачка безглютенового хлеба пустая. Она забыла купить.
– Извини, – сказала она. – Сейчас схожу.
– Да ладно. Я поем хлопьев.
– Нет. – Она надела куртку. – Сейчас куплю. Подожди.
Она вышла на улицу. Было холодно. Она не взяла шарф. Шла быстро. Магазин был на соседней улице. Она зашла. Пошла к отделу с хлебом. Взяла пачку. Посмотрела на цену. Двести пятьдесят. У неё в кармане было сто восемьдесят.
Она вернулась. Взяла муку. Четыреста двадцать. У неё не хватало. Она достала карту. На карте было триста рублей до зарплаты. Но зарплаты больше не будет. Она уволилась.
Она стояла у стеллажа. Люди проходили мимо. Брали продукты. Клали в корзины. Обычные люди. Обычная жизнь.
Она купила самую дешёвую муку. Рисовую. Триста пятьдесят. Расплатилась. Взяла пакет. Вышла.
Дома попыталась испечь хлеб. Нашла рецепт в интернете. Замесила тесто. Оно было жидким. Не поднималось. Она ждала час. Ничего. Поставила в духовку. Через сорок минут достала. Хлеб был плоским. Твёрдым. Пахло горелым.
Максим попробовал. Выплюнул.
– Это несъедобно.
Елена посмотрела на хлеб. Потом на сына. Села на пол. Прямо на кухне. Обхватила колени руками. Заплакала.
Максим присел рядом.
– Мам, не плачь. Я поем хлопьев. Правда.
– Я не могу, – выдохнула она сквозь слёзы. – Не могу даже хлеб испечь. Я плохая мать.
– Нет. – Он обнял её за плечи. – Ты хорошая. Просто устала.
Она плакала долго. Максим сидел рядом. Гладил её по голове неловко. Потом она успокоилась. Вытерла лицо.
– Прости.
– За что?
– За всё.
Максим покачал головой.
– Мне папа вчера звонил. Сказал, что не приедет на выходные. У него дела. Я не расстроился. Я привык. Он всегда был занят. А ты всегда была рядом. Даже когда уставала. Даже сейчас. Ты не плохая, мам. Ты самая лучшая.
Елена посмотрела на него. Одиннадцать лет. Худой. Светлые волосы торчком. Серьёзные глаза.
– Спасибо, – прошептала она.
Они поели хлопьев. Молча. Потом Максим ушёл спать. Елена убрала на кухне. Выбросила хлеб. Вымыла посуду. Села у окна с чаем. Смотрела на город. Огни горели. Машины ехали. Жизнь продолжалась.
К концу октября Елена оформила пособие по уходу за ребёнком с ограниченными возможностями. Максиму дали временную группу инвалидности на год. Врачи объяснили, что это для получения льгот на лекарства и питание. Пособие было небольшим. Девять тысяч в месяц. Плюс алименты от Дмитрия. Двадцать тысяч. Всего двадцать девять. На троих. Квартира своя, ипотека выплачена, но коммунальные, еда, одежда. Она считала каждую копейку.
Волосы она не мыла по три дня. Экономила воду. Максим ел хлопья на завтрак. Она кофе. На обед суп. Один на двоих. Ужин картошка с сосиской. Безглютеновые продукты покупала раз в неделю. По списку. Ничего лишнего.
Татьяна приходила по выходным. Приносила пироги, овощи. Елена отказывалась.
– Ты сама на копейки живёшь.
– Мне хватает, – отвечала Татьяна. – Бери. Не гордись.
Елена брала. Благодарила. Татьяна садилась за стол. Они пили чай.
– Ты ищешь работу?
– Пока нет. Не могу оставить Максима. Он часто болеет. Если случайно съест что-то не то в школе, его рвёт. Прошлая неделя три дня дома провалялся. Кто за ним будет смотреть?
– Но деньги кончатся.
– Знаю.
Татьяна смотрела на неё. Елена видела жалость в её глазах. Ненавидела эту жалость. Но молчала.
Ноябрь начался со звонка из школы. Классная руководительница Ирина Петровна.
– Елена Викторовна, нам нужно поговорить. Максим сегодня был в медпункте. Его вырвало после завтрака.
Елена схватила куртку.
– Я сейчас приеду.
– Подождите. Дело в том, что он ел школьную булочку. Я видела. Я его предупреждала, что ему нельзя. Но он сказал, что очень хотелось. Все дети ели, а он нет. Он не выдержал.
Елена закрыла глаза.
– Хорошо. Спасибо. Я заберу его.
Она приехала через полчаса. Максим сидел в медпункте. Бледный. Губы синие.
– Прости, мам.
– Поехали домой.
Дома она уложила его в кровать. Дала таблетки от боли. Он заснул. Она сидела рядом. Смотрела на него. Он лежал, свернувшись калачиком. Тонкие руки. Худое лицо. Одиннадцать лет. Не может есть обычную еду. Голодает из-за этого. Ест, что все, и ему плохо.
Она встала. Прошла на кухню. Позвонила в школу. Попросила соединить с завучем.
– Алевтина Сергеевна? Это Елена Сидорова, мама Максима из 5Б. Мне нужно поговорить о школьном питании.
– Слушаю вас.
– Моему сыну нельзя есть глютен. Целиакия. Я приносила справку. Но в столовой ему всё равно дают обычные булочки. Сегодня он съел. Его вырвало. Это недопустимо.
Алевтина Сергеевна вздохнула.
– Елена Викторовна, я понимаю вашу обеспокоенность. Но столовая не может готовить отдельно для одного ребёнка. У нас нет таких ресурсов.
– Тогда просто не давайте ему булочки. Пусть ест только основное блюдо.
– Мы не можем контролировать каждого ребёнка. Если ваш сын берёт булочку сам, это не наша ответственность.
Елена сжала кулак.
– Ему одиннадцать лет. Он ребёнок. Он видит, что все едят, и хочет так же. Это ваша обязанность следить, чтобы дети были в безопасности.
– Мы следим. Но мы не можем запретить ему брать еду. Если вы так переживаете, приносите ему обеды из дома.
– Я приношу завтраки. Обеды готовить некогда. Я думала, что в школе он в безопасности.
– Он в безопасности. Просто объясните ему, что нельзя есть глютен. Он уже достаточно взрослый, чтобы понимать.
Елена положила трубку. Руки дрожали. Она вернулась к Максиму. Он проснулся.
– Мам, я правда не хотел. Просто так хотелось. Все ели, смеялись. А я сидел один. Учительница сказала, что это очень вкусно. Я не выдержал.
Елена села на кровать. Погладила его по голове.
– Я знаю. Я не сержусь. Но больше так нельзя. Понимаешь? Каждый раз, когда ты ешь глютен, твой организм страдает. Это не просто боль. Это серьёзно.
– Но мне так трудно. Все едят, а я нет. Я хочу быть как все.
– Я знаю. – Она обняла его. – Я придумаю что-нибудь. Обещаю.
На следующий день она пришла в школу. Поговорила с Ириной Петровной. Попросила, чтобы Максиму не давали завтраки вообще. Только обеды, если нет глютена в составе. Ирина Петровна пообещала следить.
Вечером Елена открыла ноутбук. Нашла группу в соцсети «Жизнь без глютена». Там было пятьсот человек. Люди делились рецептами, советами. Она прочитала несколько постов. Потом написала свой.
«Здравствуйте. Я мама мальчика одиннадцати лет с целиакией. Диагноз поставили два месяца назад. Пытаюсь готовить без глютена, но получается плохо. Хлеб не поднимается. Печенье крошится. Сын голодает. Помогите, пожалуйста. Может, у кого-то есть простые рецепты? Заранее спасибо».
Отправила. Закрыла ноутбук. Легла спать.
Утром открыла группу. Было двадцать комментариев. Люди писали рецепты, советы, слова поддержки. Одна женщина, Ольга из Казани, прислала ссылку на свой блог. Там были десятки рецептов. Хлеб, печенье, блины, пироги. Всё подробно, с фотографиями.
Елена читала. Сохраняла. Потом встала. Пошла в магазин. Купила муку, яйца, разрыхлитель. Вернулась. Открыла рецепт хлеба. Начала готовить.
Мешала, ждала, ставила в духовку. Доставала. Хлеб был не идеальным. Но лучше, чем раньше. Пышнее. Мягче. Она отрезала кусок. Попробовала. Неплохо.
Максим пришёл из школы. Она дала ему хлеб с маслом. Он откусил. Прожевал. Улыбнулся.
– Вкусно.
Елена выдохнула. Села рядом. Смотрела, как он ест. В груди что-то тёплое. Первый раз за два месяца.
Вечером она испекла печенье. Тоже по рецепту из блога. Получилось. Максим съел три штуки.
– Можно ещё?
– Можно.
Он взял ещё два. Ушёл в комнату. Елена сидела на кухне. Смотрела на оставшееся печенье. Двадцать штук. Она взяла одно. Съела. Было немного сладко, но неплохо.
Она открыла ноутбук. Написала в группе: «Спасибо всем! Получилось! Сын доволен. Не сдавайтесь, у вас тоже всё получится».
Через неделю она испекла торт. На день рождения соседки Валентины Ивановны. Валентина просила: «Лен, у меня внук тоже с целиакией. Можешь испечь что-нибудь? Я заплачу».
Елена отказалась от денег.
– Просто так. Для ребёнка.
Торт получился. Бисквит на рисовой муке. Крем из сливок. Валентина позвонила вечером.
– Лен, это волшебство. Внук съел два куска. Счастлив. Спасибо тебе огромное.
Елена улыбнулась. Первый раз улыбнулась по-настоящему.
Декабрь был холодным. Снег выпал рано. Максим ходил в школу в новой куртке. Старая стала мала. Деньги на куртку дала Татьяна. Елена обещала вернуть. Татьяна махнула рукой.
– Вернёшь, когда сможешь.
Елена пекла каждый день. Хлеб, булочки, печенье. Для Максима. Для себя. Иногда для соседей. Слух пошёл по дому. Люди стали спрашивать. «А мне можешь испечь?». Она пекла. Бесплатно. Просто чтобы не сидеть без дела.
Валентина Ивановна сказала:
– Лен, ты бы могла продавать. Люди платили бы.
– Не знаю. Мне справку нужно, разрешение.
– Ерунда. Сначала начни. Людям нужна такая выпечка. Не только детям, взрослым тоже. У моей подруги диабет, ей нельзя обычный хлеб. Она бы у тебя покупала.
Елена задумалась. Вечером пересчитала деньги. На счету осталось пять тысяч до конца месяца. Алименты придут через две недели. Нужно как-то прожить.
Она открыла ноутбук. Написала объявление в группе: «Выпечка без глютена на заказ. Хлеб, булочки, печенье, торты. Москва, район Люблино. Цены договорные».
Опубликовала. Закрыла ноутбук. Легла спать.
Утром было три сообщения. Два человека заказали хлеб. Один торт на детский день рождения. Елена согласилась. Назвала цены. Хлеб триста рублей, торт две тысячи. Люди согласились.
Она пошла в магазин. Купила продукты. Вернулась. Начала готовить.
Готовила весь день. Замешивала тесто, пекла, упаковывала. Вечером Максим помогал. Складывал печенье в коробки. Завязывал ленточки.
– Мам, а ты теперь бизнесвумен?
Елена рассмеялась.
– Типа того.
– Круто.
Заказы она отдала на следующий день. Люди были довольны. Одна женщина написала: «Елена, это лучший хлеб, что я ела. Закажу ещё». Вторая прислала фото торта. Дети сидели вокруг стола, улыбались. «Спасибо! Сын впервые ел торт на своём дне рождения. Он плакал от счастья».
Елена смотрела на фото. Вытирала слёзы.
К концу декабря у неё было пятнадцать постоянных клиентов. Люди заказывали по два-три раза в неделю. Она зарабатывала двадцать тысяч в месяц. Немного, но помогало.
Татьяна пришла в гости.
– Лен, ты молодец. Правда. Я горжусь тобой.
Елена усмехнулась.
– За что гордиться? Я просто пеку.
– Ты не просто печёшь. Ты помогаешь людям. Даёшь им то, чего они не могут найти в обычном магазине. Это важно.
Елена пожала плечами. Налила чай.
– Может быть.
Январь начался тихо. Праздники прошли незаметно. Новый год Елена встретила дома с Максимом. Они смотрели комедию по телевизору. Ели салат и запечённую курицу. В полночь загадали желания. Максим пожелал, чтобы нашли лекарство от целиакии. Елена пожелала, чтобы он был здоров.
Дмитрий позвонил вечером тридцать первого. Поздравил с Новым годом. Спросил, как дела. Максим ответил: «Нормально». Разговор длился три минуты. Дмитрий обещал приехать на выходных. Не приехал.
Елена не удивилась. Просто кивнула, когда Максим сказал: «Папа опять занят».
Она открыла телефон. Зашла в соцсеть. Не специально. Просто так. Пролистывала ленту. Увидела фото Дмитрия. Он стоял на фоне гор. Рядом Анастасия. В розовом комбинезоне. Огромные солнечные очки. Улыбка. Подпись: «Лучший Новый год в моей жизни! Горки Город, мы тебя любим!».
Елена смотрела на фото. Дмитрий улыбался. Выглядел счастливым. Моложе. Анастасия обнимала его за талию. Длинные ногти с маникюром. Яркая помада.
Елена закрыла телефон. Положила на стол. Посмотрела в окно. За окном шёл снег. Медленно. Красиво.
Она подумала о том, что могла бы злиться. Могла бы плакать. Но не было сил. Только усталость.
Она заблокировала аккаунт Дмитрия. И Анастасии тоже. Не из злости. Просто чтобы не тратить силы. Не смотреть. Не думать.
Закрыла соцсеть. Открыла группу «Жизнь без глютена». Написала новый пост с рецептом пирога. Люди поставили лайки. Написали комментарии. «Спасибо, попробуем». «Елена, вы лучшая».
Она улыбнулась. Закрыла ноутбук. Пошла спать.
Февраль был напряжённым. Заказов стало больше. Елена пекла по шесть часов в день. Руки болели. Спина ныла. Но она продолжала.
Валентина Ивановна сказала:
– Лен, тебе нужно регистрироваться. Официально. А то вдруг налоговая придерётся.
– Я подумаю.
Но думать было некогда. Работа, Максим, дом. Она вставала в шесть. Ложилась в полночь. Между готовкой стирала, убирала, проверяла уроки у сына.
Однажды вечером Максим сказал:
– Мам, ты очень устала. Ты же не спишь почти.
– Ничего. Справлюсь.
– Может, нужна помощь? Я могу что-то делать.
Елена посмотрела на него. Одиннадцать лет. Худой. Серьёзный.
– Ты мне уже помогаешь. Учишься хорошо. Не болеешь. Это главное.
– Но ты выглядишь уставшей. У тебя синяки под глазами.
– Ничего. – Она улыбнулась. – Всё хорошо.
Он обнял её. Она прижала его к себе. Стояли так минуту. Молча.
В марте она зарегистрировала ИП. Пошла в налоговую. Оформила документы. Название придумала сразу. «Лёнина кухня». Просто. Понятно.
Валентина радовалась:
– Вот теперь дело. Теперь можешь расширяться.
– Расширяться? – Елена усмехнулась. – У меня одна духовка. Кухня восемь квадратов.
– Ну так арендуй помещение.
– На какие деньги?
– Кредит возьми.
– Тань, я уже в минусе. Какой кредит?
Валентина махнула рукой.
– Думай. Придумаешь.
Елена думала. Считала. Доход в месяц тридцать тысяч. Расходы на продукты пятнадцать. Коммунальные пять. Одежда, лекарства, прочее. Оставалось чуть больше нуля.
Аренда помещения минимум сорок тысяч. Плюс оборудование. Плюс ремонт. Невозможно.
Она отложила мысль. Продолжала работать дома.
В апреле ей написал Артём. Сообщение в группе.
«Здравствуйте, Елена. Меня зовут Артём. Владею сетью кафе „Уютный уголок". Нашёл ваш профиль через группу. Интересует сотрудничество. Можем ли встретиться обсудить детали?».
Елена прочитала. Перечитала. Подумала. Ответила: «Здравствуйте. Да, можем встретиться. Когда удобно?».
Договорились на среду. Кафе на Перерве. Елена оделась просто. Джинсы, свитер. Волосы собрала в хвост. Не красилась. Некогда было.
Пришла в кафе. Оно было маленьким. Десять столиков. Уютное. Светлое. Пахло кофе и корицей.
За столом у окна сидел мужчина. Лет пятидесяти. Седые волосы. Простая рубашка. Очки. Он поднял голову, увидел её. Встал.
– Елена?
– Да.
– Артём. Садитесь, пожалуйста.
Она села. Он сел напротив. Помолчал. Посмотрел на неё внимательно.
– Вы устали, – сказал просто. – Чай с мятой?
Елена моргнула.
– Откуда вы знаете?
– Не знаю. Просто вижу, что устали. Мята успокаивает.
Он встал. Пошёл к стойке. Вернулся с двумя чашками. Поставил перед ней. Села обратно.
– Спасибо, – сказала она тихо.
Он кивнул. Отпил свой чай. Помолчал.
– Я читал отзывы о вашей выпечке. Люди пишут, что это лучшее, что они пробовали. Меня это заинтересовало. У меня три кафе. Во всех подают обычную выпечку. Но клиенты часто спрашивают, есть ли что-то без глютена. Приходится отказывать. Терять клиентов. Подумал, может, можно сотрудничать. Вы поставляете выпечку, я продаю. Делим прибыль.
Елена слушала. Смотрела на него. Он говорил спокойно. Без лишних слов. Смотрел в глаза.
– А сколько нужно выпечки?
– На первое время немного. Десять булочек в день на каждое кафе. Итого тридцать. Можете осилить?
– Тридцать булочек? – Она задумалась. – Можно попробовать. Но мне нужно время. Сейчас пеку дома. Одна духовка.
– Понимаю. Начнём с малого. Десять булочек на одно кафе. Посмотрим, как пойдёт. Если получится, расширим.
– А цена?
– Сколько возьмёте?
Елена посчитала в уме. Булочка стоит пятьдесят рублей в продуктах. Плюс работа. Плюс доставка.
– Сто рублей за штуку.
– Годится. – Он протянул руку. – Договорились?
Елена пожала руку. Твёрдая. Тёплая.
– Договорились.
Они допили чай. Поговорили о деталях. Артём сказал, что заберёт булочки сам. Каждое утро в восемь. Елена согласилась.
Вышли из кафе вместе. На улице было тепло. Апрельское солнце. Люди гуляли. Смеялись.
– Вы давно занимаетесь выпечкой? – спросил Артём.
– Полгода. Начала после развода. Сыну нельзя глютен. Пришлось учиться.
– Понятно. – Он кивнул. – А мне кафе достались от отца. Он их открывал. Я после его смерти продолжил. Уже двадцать лет.
– Трудно?
– Бывает. Но люблю. Работа с людьми. Вижу, как они приходят усталые, а уходят довольные. Это греет.
Елена улыбнулась.
– Понимаю.
Они попрощались. Елена пошла домой. По дороге думала. Десять булочек в день. Тысяча рублей. Чистая прибыль пятьсот. В месяц пятнадцать тысяч. Плюс к текущим доходам.
Дома рассказала Максиму.
– Макс, у нас партнёр.
– Партнёр? Кто?
– Владелец кафе. Будет продавать мои булочки.
– Круто, мам! Ты теперь как настоящий бизнесмен.
– Типа того.
Он обнял её. Она обняла в ответ. Стояли, молча. За окном заходило солнце.
Первая партия булочек ушла быстро. Артём позвонил вечером.
– Елена, всё раскупили за три часа. Можете завтра двадцать?
– Попробую.
Она пекла до полуночи. Двадцать булочек. Упаковала. Легла в час ночи. Встала в шесть. Артём приехал в восемь. Забрал. Молча кивнул. Уехал.
Вечером снова позвонил.
– Раскупили. Люди спрашивают ещё. Можете тридцать?
– Тридцать не смогу. Духовка одна. Максимум двадцать пять.
– Годится.
Она работала каждый день. Пекла, упаковывала, отдавала. Артём забирал молча. Иногда говорил: «Спасибо». Иногда молчал.
Через две недели он сказал:
– Елена, вы устали. Видно по лицу. Может, помощь нужна?
– Справлюсь.
– Я не сомневаюсь. Просто предлагаю. Если что, скажите.
Она кивнула. Он ушёл.
Вечером она сидела на кухне. Смотрела в окно. Думала о его словах. Помощь. Нужна ли? Да. Но кто поможет?
Максим зашёл.
– Мам, ты опять не спишь?
– Думаю.
– О чём?
– О работе.
Он сел рядом.
– Тебе тяжело?
– Немного.
– Может, мне в школе сказать? Я могу раньше приходить, помогать.
Елена посмотрела на него.
– Ты уже помогаешь. Учишься. Не болеешь. Это главное.
– Но мне хочется помочь. Я вижу, как ты устаёшь. Из-за меня. Из-за моей болезни.
– Нет. – Она обняла его. – Не из-за тебя. Никогда не думай так. Я работаю, потому что люблю это. Помогаю людям. Это даёт мне силы.
Он прижался к ней. Молчал.
В мае случилась беда. Елена испортила партию булочек. Забыла выключить духовку. Двадцать булочек сгорели. Она выбросила их. Села на пол. Заплакала.
Пять тысяч рублей в мусор. Артёму нечего отдавать. Клиенты останутся без выпечки.
Она позвонила ему. Объяснила. Голос дрожал.
– Артём, прости. Я испортила всё. Сегодня не будет булочек.
– Ничего страшного, – сказал он спокойно. – Бывает.
– Но клиенты...
– Переживут. Главное, ты как?
– Я в порядке. Просто расстроена.
– Понимаю. Слушай, давай я приеду. Поговорим.
– Не надо. Я справлюсь.
– Я не сомневаюсь. Но хочу помочь. Можно?
Она помолчала.
– Можно.
Он приехал через час. С пакетом. Достал кофе, пирожные.
– Это из кафе. Думаю, вам сейчас не до готовки.
Они сели за стол. Пили кофе молча. Потом Артём сказал:
– Елена, ошибки случаются. У всех. Я однажды испортил партию пирогов на корпоратив. Двести штук. Забыл соль положить. Пресные как картон. Клиент разорвал договор. Потерял сто тысяч. Но ничего. Извинился. Исправился. Пошёл дальше.
Елена слушала. Смотрела на него. Спокойное лицо. Добрые глаза.
– А как исправились?
– Вернул деньги. Испёк заново. Бесплатно. Клиент вернулся. Теперь он мой постоянный партнёр. Главное, не бояться признавать ошибки. Люди ценят честность больше, чем идеальность.
Елена кивнула. Допила кофе.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что приехали. За поддержку.
Он пожал плечами.
– Мы же партнёры. Должны помогать друг другу.
Они сидели ещё час. Разговаривали. Артём рассказал о своей жизни. Развод четыре года назад. Жена ушла к тренеру по теннису. Дочь учится в Питере. Редко видятся. Он работает, живёт один. Иногда одиноко. Но привык.
Елена слушала. Понимала его. Тоже привыкала быть одной.
– А вы не думали снова встречаться с кем-то? – спросила она.
– Думал. Пытался пару раз. Не получилось. Женщины хотят внимания, романтики. А я устаю. Работаю по двенадцать часов. Приезжаю домой, падаю спать. Не до романтики.
– Понимаю.
– А вы?
– Я? – Елена усмехнулась. – Та же история. Работа, сын. Некогда. Да и не хочется. Устала от отношений. Хочу покоя.
Артём кивнул. Помолчал.
– Покой это хорошо. Но иногда одиноко.
– Да. Иногда.
Они сидели молча. За окном зацвела черёмуха. Пахло сладко. Весна.
Артём уехал поздно. Елена проводила его до двери. Он остановился на пороге.
– Елена, если будет трудно, звоните. Помогу, чем смогу.
– Спасибо.
Он ушёл. Она закрыла дверь. Осталась стоять в прихожей. Думала о нём. Спокойный. Надёжный. Не требует ничего. Просто рядом.
Приятно.
К концу мая она поняла, что думает о нём часто. Вспоминает его слова. Голос. Улыбку. Редкую, но тёплую.
Татьяна заметила.
– Лен, ты влюбилась?
– Что? – Елена покраснела. – Нет. О чём ты?
– О том, что ты улыбаешься чаще. Говоришь о нём. Артём туда, Артём сюда. Влюбилась.
Елена помолчала.
– Не знаю. Может быть. Просто с ним легко. Понимает меня. Не давит. Рядом.
– Это хорошо.
– Но страшно.
– Что страшно?
– Снова ошибиться. Поверить. Открыться. А потом опять боль.
Татьяна взяла её руку.
– Лен, страх это нормально. Но нельзя из-за него отказываться от счастья. Попробуй. Может, получится.
Елена кивнула. Но молчала. Думала.
Июнь начался жарой. Духовка нагревала кухню до невозможности. Елена работала в майке. Волосы убирала назад. Лицо красное. Пот стекал по спине.
Максим помогал. Упаковывал булочки. Мыл посуду. Вытирал стол.
– Мам, может, кондиционер купим?
– Дорого.
– Но ты же заработала. Можно?
Елена посчитала. За май заработала сорок тысяч. Минус расходы. Осталось пятнадцать. Кондиционер стоит двадцать.
– Пока нет. Потерпим.
Максим кивнул. Не спорил.
Артём приезжал каждое утро. Молчаливый. Спокойный. Забирал булочки. Уходил.
Однажды вечером позвонил.
– Елена, завтра я уезжаю. Командировка. Казань. Десять дней. Булочки некому будет забирать. Можете сделать перерыв?
– Да, конечно. Отдохну заодно.
– Хорошо. Увидимся через десять дней.
– Хорошо.
Она положила трубку. Странное чувство. Пусто. Как будто что-то пропало.
Максим спросил:
– Артём уезжает?
– Да.
– Ты скучать будешь?
Елена посмотрела на него.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто. Вижу, что ты о нём думаешь.
Она промолчала. Максим улыбнулся.
– Мам, это нормально. Мне он нравится. Спокойный. Не кричит. Не давит. Если хочешь, я не против.
Елена обняла его.
– Спасибо.
Десять дней тянулись медленно. Елена пекла меньше. Только для постоянных клиентов. Отдыхала. Гуляла с Максимом. Смотрели кино. Ели мороженое.
Вечерами она проверяла телефон. Артём не писал. Молчал. Она не писала первой. Боялась показаться навязчивой.
На восьмой день позвонил Дмитрий.
– Лен, мне нужно поговорить. Можно приехать?
– Зачем?
– Просто поговорить. Пожалуйста.
Она согласилась. Он приехал вечером. Выглядел уставшим. Осунувшимся. Сел на кухне.
– Как дела?
– Нормально. А у тебя?
Он помолчал.
– Не очень. С Настей всё сложно.
– Как это?
– Она... она не такая, какой казалась. Постоянно требует подарки. Деньги. Внимание. Я устал. Работаю как проклятый. Отдаю ей всё. А она недовольна. Говорит, что я скучный. Старый. Что ей со мной неинтересно.
Елена слушала. Молча.
– Лен, я ошибся. Понимаю. Прости. Я был дураком. Хотел почувствовать себя молодым. А получилось наоборот. Теперь чувствую себя старым. Использованным.
Елена налила ему чай. Поставила на стол.
– Что ты хочешь услышать, Дима?
– Не знаю. Может, совета.
– Совета? – Она усмехнулась. – От меня? Которую ты бросил ради молодой любовницы?
– Лен, я понимаю. Я был неправ. Но сейчас мне плохо. Мне нужна поддержка.
Елена посмотрела на него. Жалость. Странное чувство. Не злость. Не обида. Жалость.
– Дима, я не могу тебе помочь. Это твой выбор. Ты выбрал её. Живи с этим. Я не враг тебе. Но и не друг. Мы чужие люди теперь.
Он опустил голову. Молчал. Допил чай. Встал.
– Прости.
– Иди, Дима.
Он ушёл. Елена закрыла дверь. Села на диван. Смотрела в потолок. Думала о его словах. Жалость. Почему жалость? Он предал. Бросил. Но почему-то жалко.
Может, потому что он тоже человек. Ошибся. Страдает. Как и она когда-то.
Она вздохнула. Встала. Пошла спать.
На десятый день Артём вернулся. Елена поехала встречать его в аэропорт Внуково. Сама не знала, зачем. Просто захотелось.
Ждала у выхода. Люди выходили толпами. Она искала его глазами. Увидела. Он шёл с чемоданом. Рядом девушка. Молодая. Лет девятнадцати. Смеялась. Обнимала его за руку.
Сердце Елены упало. Замерло. Она стояла. Не двигалась.
Артём увидел её. Улыбнулся. Подошёл.
– Елена? Что вы здесь делаете?
Она молчала. Смотрела на девушку.
Девушка улыбнулась.
– Здравствуйте! Я Алина. Артёмова племянница. Приехала из Питера на каникулы. Дядя говорил о вас. Вы та самая волшебница, которая печёт без глютена?
Елена выдохнула. Племянница. Не девушка. Племянница.
– Да. Я Елена.
Артём посмотрел на неё внимательно.
– Вы испугались?
– Нет. Просто... удивилась.
Он кивнул. Улыбнулся. Понял.
Алина ушла ловить такси. Артём остался с Еленой.
– Спасибо, что приехали.
– Просто хотела вас увидеть.
– Я тоже. Думал о вас. Скучал.
Елена подняла глаза.
– Правда?
– Правда.
Они стояли молча. Люди проходили мимо. Шум. Голоса. Объявления.
– Может, выпьем кофе? – предложил Артём.
– Сейчас?
– Если можете. Алина уедет на такси. Я свободен.
– Хорошо.
Они пошли в кафе в аэропорту. Сели у окна. Заказали кофе. Молчали. Потом Артём сказал:
– Елена, мне нужно кое-что сказать.
– Слушаю.
Он помолчал. Смотрел на неё.
– Я думал о вас десять дней. Каждый день. Хотел написать. Но боялся. Не знал, что сказать. Мы знакомы три месяца. Но я понял, что мне не всё равно. Хочу видеть вас чаще. Не только как партнёра. Хочу быть рядом.
Елена слушала. Сердце стучало.
– Артём, я...
– Подождите. – Он поднял руку. – Я знаю, вы боитесь. Понимаю. После развода трудно доверять. Но я не спешу. Не давлю. Просто хочу, чтобы вы знали. Я здесь. Рядом. Когда будете готовы.
Елена смотрела на него. Спокойное лицо. Честные глаза. Не давит. Не требует. Просто ждёт.
– Спасибо, – выдохнула она.
– За что?
– За терпение.
Они допили кофе. Вышли из аэропорта. Артём проводил её до метро.
– Увидимся завтра? – спросил он.
– Да.
– Хорошо.
Он ушёл. Елена стояла. Смотрела ему вслед. Думала о его словах. «Я здесь. Рядом».
Домой ехала долго. Думала всю дорогу. О Дмитрии. Об Артёме. О себе.
Дмитрий говорил красиво. Обещал. Но не делал. Артём говорил мало. Но делал всё. Рядом. Помогал. Не требовал.
Какая разница.
Дома Максим встретил вопросом:
– Ну как?
– Как что?
– Артём. Ты же ездила его встречать.
Елена улыбнулась.
– Всё хорошо.
– Ты счастлива?
Она подумала.
– Не знаю. Но спокойна. Это тоже хорошо.
Максим обнял её.
– Я рад, мам.
В июле случилось неожиданное. Елена с Артёмом сидели в его кафе вечером. Обсуждали новые рецепты. Вдруг дверь открылась. Вошли Дмитрий и Анастасия.
Елена замерла. Артём посмотрел на неё. Понял.
Дмитрий не заметил их сразу. Сел за дальний столик. Анастасия громко смеялась. Звенела браслетами. Яркая помада. Короткое платье.
Официантка подошла. Анастасия сказала громко:
– У вас же кафе известное? Я блогер. Пятьдесят тысяч подписчиков. Могу сделать рекламу. Дадите скидку?
Официантка растерялась.
– Сейчас спрошу у администратора.
Анастасия закатила глаза.
– Всегда так. Просишь малость, а тебе отказывают.
Артём встал. Подошёл к их столику.
– Добрый вечер. Я владелец. Скидки не предоставляем. Цены фиксированные.
Анастасия посмотрела на него.
– Серьёзно? Я же сказала, реклама сделаю.
– Спасибо. Не нуждаемся в рекламе.
Дмитрий сидел молча. Смотрел в меню. Лицо напряжённое.
Анастасия фыркнула.
– Ну и ладно. Пойдём в другое место, Дим. Здесь душно.
Дмитрий поднял глаза. Увидел Елену. Замер.
– Лена.
Она кивнула. Молча.
Анастасия обернулась. Посмотрела на Елену. Усмехнулась.
– А, это бывшая? Дим говорил. Приятно познакомиться.
Елена промолчала. Артём вернулся за их столик. Сел рядом с ней.
Анастасия потянула Дмитрия за руку.
– Дим, пошли. Тут скучно.
Они вышли. Елена сидела. Смотрела в окно.
– Вы в порядке? – спросил Артём тихо.
– Да. Просто неожиданно.
– Понимаю.
Они сидели молча. Потом Артём сказал:
– Она не та, с кем можно быть счастливым.
– Откуда вы знаете?
– Вижу. Люди, которые требуют скидки и хвастаются подписчиками, редко бывают счастливыми. Они ищут внимания. Не любви.
Елена посмотрела на него.
– А вы ищете любовь?
Он помолчал.
– Я ищу спокойствие. С человеком, рядом с которым не нужно притворяться. Быть кем-то другим. Можно просто быть собой.
Елена кивнула. Понимала. Она тоже хотела спокойствия.
Через неделю, в жаркий июльский вечер, Елена гуляла с Максимом по Парку Садовники. Сидели на скамейке. Ели мороженое.
Вдруг рядом послышались голоса. Громкие. Злые.
Елена обернулась. На соседней аллее стояли Дмитрий и Анастасия. Ссорились.
Анастасия кричала:
– Ты обещал мне сумку Шанель! Обещал! А купил какую-то дешёвку за восемьдесят тысяч! Я хотела ту, за триста! Ты жадный!
Дмитрий стоял. Молчал. Лицо красное.
– Настя, у меня нет таких денег. Я и так кредит взял.
– Мне плевать! Ты же мужчина! Должен обеспечивать! Я с тобой ради денег, что ли?
Дмитрий вздрогнул. Посмотрел на неё.
– Ради денег?
– Ну конечно! Думаешь, мне с тобой интересно? Ты старый. Скучный. Вечно жалуешься на работу. Но я терплю. Потому что ты платишь. А теперь и платить перестал.
Дмитрий побледнел. Развернулся. Пошёл прочь. Анастасия крикнула ему вслед:
– Иди! Найду другого! Лучше тебя!
Елена сидела. Слушала. Максим тоже слышал. Посмотрел на мать.
– Мам, это папа?
– Да.
– Жалко его.
– Да. Жалко.
Они встали. Пошли домой. Дмитрия видели издалека. Он шёл медленно. Ссутулившись. Один.
Елена не подошла. Не окликнула. Просто прошла мимо. Он не заметил.
Вечером она думала о нём. Жалость. Снова жалость. Он ошибся. Потерял всё. Семью. Деньги. Достоинство.
Она не злорадствовала. Просто понимала. Каждый выбирает сам. Каждый несёт ответственность.
Через три дня позвонил Дмитрий.
– Лен, прости. Я всё понял. Я был дураком. Настя ушла. Я один. Можем поговорить?
– Дима, о чём говорить?
– О нас. Может, попробуем снова?
Елена помолчала.
– Нет, Дима. Нет нас. Есть ты. Есть я. Отдельно. Ты выбрал. Живи с выбором. Я не враг тебе. Но и не вернусь. Прости.
– Но Лена...
– До свидания, Дима.
Она положила трубку. Села на кухне. Смотрела в окно. Спокойно. Без слёз.
Максим подошёл.
– Это папа звонил?
– Да.
– Что хотел?
– Вернуться.
– А ты?
– Я сказала нет.
Максим кивнул.
– Правильно. Он нас бросил. Пусть живёт как хотел.
Елена обняла его.
– Ты молодец. Умный.
– От тебя научился.
Они сидели молча. За окном гудели машины. Дети смеялись во дворе. Жизнь шла.
В августе Артём сказал, что уезжает в командировку. Казань. Десять дней. Снова.
– Вы будете скучать? – спросил он.
Елена улыбнулась.
– Да.
– Я тоже.
Он уехал. Елена продолжала работать. Пекла. Упаковывала. Отдавала клиентам. Думала о нём.
Максим сказал:
– Мам, ты улыбаешься, когда о нём думаешь.
– Правда?
– Правда. Мне нравится, когда ты улыбаешься.
Она обняла его.
– Спасибо, сын.
Десять дней прошли. Артём вернулся. Позвонил.
– Елена, я прилетаю во Внуково в пять вечера. Встретите?
– Конечно.
Она поехала в аэропорт. Ждала у выхода. Нервничала. Руки потели.
Он вышел. Один. Улыбнулся, увидев её.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте.
Они стояли. Молчали. Потом Артём сказал:
– Пойдёмте выпьем кофе.
– Давайте.
Они пошли в кафе. Сели у окна. Заказали кофе. Молчали. Потом Артём сказал:
– Я думал о вас каждый день. Скучал. Звонить не хотел. Боялся навязываться.
– Я тоже думала.
– Правда?
– Правда.
Он улыбнулся. Редкая улыбка. Тёплая.
– Елена, хочу сказать серьёзно. Я хочу быть с вами. Не только как партнёр. Хочу встречаться. Хочу, чтобы вы переехали ко мне. Не сразу. Когда будете готовы. Я понимаю, у вас сын. У вас своя жизнь. Не спешу. Просто хочу, чтобы вы знали. Я серьёзно.
Елена слушала. Сердце стучало. Страшно. Но приятно.
– Артём, я боюсь.
– Чего?
– Снова ошибиться. Открыться. Поверить. А потом опять боль.
Он взял её руку.
– Я понимаю. Но я не Дмитрий. Я не обещаю, что будет легко. Но обещаю, что буду рядом. Всегда.
Елена смотрела на него. Спокойное лицо. Честные глаза. Он не врал. Она чувствовала.
– Мне нужно время, – сказала она тихо.
– Сколько угодно.
Они сидели молча. Пили кофе. За окном садилось солнце. Розовое небо. Красивое.
Артём проводил её до метро. Остановился у входа.
– Елена, я жду. Не тороплю. Но жду.
– Спасибо.
Он ушёл. Елена стояла. Смотрела ему вслед. Думала.
Домой ехала долго. Думала всю дорогу. О Дмитрии. Об Артёме. О себе.
Дмитрий обещал. Не сдержал. Артём обещал. Сдержит ли?
Страшно. Но хочется попробовать.
Дома Максим спросил:
– Ну как?
– Хорошо.
– Он сказал что-то важное?
– Да. Сказал, что хочет быть со мной.
– И ты?
– Я боюсь.
Максим обнял её.
– Мам, не бойся. Он хороший. Вижу. Он не обидит.
Елена прижала его к себе.
– Спасибо.
Они стояли долго. Молча.
В начале сентября Елена поехала с Артёмом в кафе. Вечером. После работы. Сидели за столиком у окна. Пили чай.
Артём сказал:
– Елена, хочу показать вам кое-что.
Он достал ключи. Положил на стол.
– Это от квартиры. Моей. Хочу, чтобы вы переехали. Когда будете готовы. Можете приходить, осматриваться. Привыкать.
Елена смотрела на ключи.
– Артём, я не могу.
– Почему?
– У меня сын. Своя квартира. Жизнь. Не могу так просто всё бросить.
– Я не прошу бросить. Просто хочу, чтобы вы были рядом. Макс может жить с нами. У меня три комнаты. Всем хватит места.
Елена молчала. Думала. Страшно. Но хочется.
– Мне нужно время.
– Конечно. Ключи оставляю. Когда захотите, приходите.
Он положил ключи перед ней. Встал. Ушёл.
Елена сидела. Смотрела на ключи. Маленькие. Металлические. Открывают дверь. Новую жизнь. Страшно.
Она взяла ключи. Положила в карман. Встала. Вышла из кафе.
На улице было тепло. Сентябрь. Начало осени. Дети шли в школу с цветами. Люди спешили на работу. Обычная жизнь.
Елена шла медленно. Думала. О Дмитрии. Который обещал. Не сдержал. Об Артёме. Который обещал. Сдержит?
Не знала. Но хотела попробовать.
Дома рассказала Максиму.
– Макс, Артём предложил нам переехать к нему.
Максим посмотрел на неё.
– И ты согласилась?
– Я думаю.
– А мне как?
– Тебе решать тоже. Если не хочешь, не поедем.
Максим помолчал.
– Мам, мне всё равно где жить. Главное, чтобы ты была счастлива. Если он делает тебя счастливой, поехали.
Елена обняла его.
– Ты самый лучший.
– От тебя научился.
Они сидели долго. Обнявшись. За окном шёл дождь. Тихо. Спокойно.
Через неделю Артём пригласил её на ужин. В своё кафе. После закрытия. Они сидели одни. За столиком у окна. Горели свечи.
– Елена, я хочу спросить серьёзно. – Артём смотрел на неё. – Вы боитесь снова ошибиться?
– Да.
– А я боюсь, что вы скажете нет.
Елена молчала. Семь секунд. Считала. Думала. Страшно. Но хочется.
Она посмотрела на него. Спокойное лицо. Честные глаза. Рядом.
– Ты уверен, что хочешь строить что-то с женщиной, у которой в холодильнике только безглютеновые продукты и детское лекарство?
Артём улыбнулся.
– Уверен. А ты?
Елена смотрела на него. Молчала. Думала. Страшно. Но хочется попробовать.