— Васька, Васька, ну что ты там, пошли уже!
Василиса обернулась и махнула рукой.
— Идите, я потом.
Один из компании плюнул и, посмотрев на неё, сказал:
— Ну точно, придурошная. Водку не пьёт, а как на кладбище попадёт, так всегда теряется.
Женщина, шедшая рядом с ним, смеясь добавила:
— Наверное, царских кровей. Как она к нам вообще попала?
Мужчина пожал плечами.
— А кто её знает. Пришла и всё. Когда именно — не помню. Вкладывает что-то, где-то появляется — но мы не спрашиваем. Почему не рассказывает — не знаем. Может, и правда принцесса.
Все хохотнули во весь голос. Настроение было хорошее. Весна вовсю царила на улице, значит, холод уже не вернётся. Сегодня им удалось добыть много железа и всякой ерунды. Зойка вот даже хорошую куртку на помойке нашла — значит, вечер будет весёлым. Уже был послан гонец за выпивкой и закуской.
Василиса сидела на лавочке, глядя вдаль. Она только что встретила мужа. Никиту. Он сильно постарел, осунулся. И рядом с ним никого не было. Она знала, что её не было рядом с ним все пять лет её блужданий.
Сейчас она пыталась понять, что же она сделала не так, почему её план не сработал.
Днём она сидела у магазина, куда часто заглядывали. Люди, видя таких, как она, могли что-то подарить — то хлеб, то деньги. И вот, в момент, когда Василиса повернула голову, она увидела знакомую машину. Ноги стали слабеть, она схватилась за стену, успела натянуть платок пониже, и, в ту же секунду, Никита прошёл мимо.
Он не выглядел счастливым. Хотя должен был бы. Иначе зачем же она так жертвовала собой и своей жизнью?
Несколько лет назад она всё просчитала. Знала, что Никита будет искать её, и, конечно, не просто так. Поэтому она ушла в бомжей. Среди таких людей её точно не найдут, и никто не подумает, что искать её нужно среди них. Нет, она не хотела разводиться. Даже об этом говорила с мужем, но он и слышать ничего не хотел, даже впервые в жизни на неё накричал.
— Васька, что ты несёшь? Ты что, совсем не понимаешь, что говоришь? Тысячи пар живут без детей, и мы тоже можем, если так получится. Но без тебя я не смогу. Ты правда думаешь, что я соглашусь расстаться, чтобы кто-то родил мне ребёнка, которого я не люблю? Всё, что ты говоришь, — это полная чушь!
Она плакала, счастливая, что её так любят, но одновременно понимая, что делает самого важного человека в своей жизни несчастным.
Но потом она случайно увидела фильм, может, прочитала рассказ. В один момент в её голове появилась мысль: на что она готова ради того, чтобы Никита был счастлив? Ответ был один: на всё.
Она долго готовилась, написала мужу письмо, обещая ему, что немного времени — и он забудет её, найдёт себе хорошую женщину, которая родит ему сына и много других детей. И всё.
Ей было тяжело, так тяжело, что она решила просто уйти, уйти из этой жизни. Но не смогла. Она оказалась слишком слабой.
Иногда она навещала офис мужа, зная, что он страдает, что не нашёл себе никого. Но потом решила, что больше не будет мучить себя, и перестала ходить.
Сегодняшняя встреча выбила её из колеи. Она была уверена, что за столько времени у мужа уже появилась какая-то другая. Но, похоже, всё было зря.
Василиса вздохнула, посмотрела на памятник. На кладбище всегда было как-то спокойнее. Она могла просто посидеть, подумать, даже немного помечтать. А если бы врачи не поставили ей такой диагноз? Наверное, у неё с Никитой было бы два ребёнка и много счастья.
Но мечтать она боялась — и от этого становилось грустно.
Василиса встала. Что толку сидеть и пытаться разобраться? Она сломала свою жизнь, а потом, желая сделать правильно, сломала и жизнь мужа.
Она направилась туда, куда давно привыкла ходить. Возможно, даже выпьет стакан водки — может, станет легче. Но, только подумав о том, как эта вонючая жидкость будет пахнуть, её передёрнуло.
Когда они только начали пить, Василиса старалась не подходить к ним, чтобы не слышать и не видеть. Но сейчас ей нужно идти. Ещё немного — и начнёт темнеть.
Ей нравится, что на кладбище можно подумать спокойно, что никто не мешает, но не настолько, чтобы остаться на ночь.
Василиса направилась к выходу, в ту сторону, где шли бродяги. Но вдруг остановилась. Они собирались пить всю ночь, а она не хотела этого видеть.
Развернувшись, она пошла в обратную сторону, где была старая сторожка. Её использовали для хранения инструментов, но иногда такие, как она, ночуют там — лишь бы не попасть на чужие места.
И вот почти пройдя кладбище, Василиса почувствовала, что что-то не так. Она осмотрела окрестности с тревогой. Её взгляд зацепился за белый пакет. То, что не должно быть здесь, выбивалось из общей картины.
Что это? Кто-то, наверное, забыл. Нужно проверить.
Она сама себя подбадривала, но сердце начинало биться быстрее.
На могиле стоял белый пакет. Он был достаточно большим, чтобы в нём могло быть что угодно. Василиса уже представляла себе замученных котят или щенков, а может, что-то хуже.
Пакет чуть пошевелился, и она услышала писк.
— Сволочи… Живых котят выкинули?
Она отодвинула край пакета и ахнула. Внутри лежал кулёк с ребёнком. Живым, настоящим ребёнком. Он тихо поскуливал. Судя по тому, насколько красным было его лицо, он плакал давно.
— Господи, что за люди…
Она осторожно достала его из пакета, прижав к себе. Малыш немного успокоился. В пакете не было ничего, кроме него.
Она развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Нужно срочно отнести его в полицию. Он, вероятно, голоден и хочет пить. Хотя его, скорее всего, отправят в детский дом, но это всё равно лучше, чем оставлять его здесь.
Уже почти у ворот она наткнулась на цыганку. Та стояла, словно поджидая её.
— Куда так спешишь, красавица?
Василиса невольно отступила назад. Она уже давно жила на улице, но цыганок всё равно боялась с детства.
— Вот… Нашла. Несу в полицию. Или в приют.
Цыганка наклонилась и заглянула в кулёк.
— Хороший мальчик. И вырастет хорошим. Душа у него мягкая будет, характер добрый. Если не переломают. А переломать могут. Куда ему теперь? Разве что в детдом. А там ломают всех.
Цыганка развернулась, явно собираясь уйти, и Василиса вцепилась ей в рукав.
— Подождите. Куда мне его теперь? Я же не могу оставить его у себя. Вы же видите, как я живу…
Цыганка не обернулась, только бросила через плечо:
— Сама виновата. Другие так живут от безысходности, а ты потому что дура. А этому мальчику так нельзя. В детском доме он не выдержит.
Цыганка сделала ещё шаг, а Василиса застыла, прижимая к себе ребёнка. И вдруг старая женщина резко повернулась.
— Одно запомни точно. Искать его никто не станет. Никто. Как будто его и не было.
После этих слов она пошла быстрее, почти торопясь.
Василиса смотрела ей вслед и никак не могла отвести взгляд. Мысли в голове путались, налезали одна на другую, и каждая казалась страннее предыдущей. Она словно выпала из времени и не понимала, сколько простояла так, не двигаясь.
Её вернул к реальности тонкий писк. Василиса опустила глаза на маленькое личико.
— Тише, маленький. Потерпи чуть-чуть. Скоро всё будет хорошо.
Она пошла быстро, потом сорвалась на бег, бережно прижимая ребёнка к груди. Приют и полиция остались не там, куда она неслась. Василиса бежала к коттеджам, туда, где когда-то жила сама.
У калитки она вдавила кнопку звонка так, будто хотела продавить её внутрь. Наконец домофон зашипел, и послышался голос Никиты:
— Кто?
— Никита… — выдохнула она. — Это я. Василиса. Помоги…
Ворота сразу разъехались. Василиса огляделась на ходу. Во дворе было темно и тихо. Она проскользнула внутрь и почти бегом направилась к дому.
На крыльцо выскочил Никита. Он рванулся к ней, увидел ребёнка и резко остановился, словно наткнулся на стену.
— Василиса… Где ты пропадала?
И только после этого он заметил, во что она одета. Брови у него поднялись от удивления.
Василиса подняла на него глаза.
— Пожалуйста… Помоги мне сейчас. Потом я отвечу на всё, я всё объясню. Я расскажу, как было.
Никита кивком показал на свёрток.
— Это твой ребёнок?
— Нет, Никит… Не мой. Пока не мой. Пойдём.
Они вошли в дом. Василиса сразу пошла на кухню и впервые за эту ночь выдохнула свободнее. Она долго приучала Никиту к одной мелочи, и сейчас была благодарна себе за упрямство. На кухне всегда стоял графин с чистой кипячёной водой.
Она схватила его, а потом замерла. Ни бутылочки, ни соски у неё, конечно, не было. Василиса растерянно посмотрела на Никиту.
Кто-то вышел из комнаты и почти сразу вернулся, протягивая бутылочку.
— Держи.
Никита коротко пояснил:
— Наташа недавно родила. Она часто бывает у меня.
Наташа была сестрой Никиты и одновременно подружкой Василисы. Именно Наташа когда-то их и свела.
Ребёнок жадно потянул воду.
— Всё-всё, нельзя столько. Сейчас сварим тебе поесть. Давай я подержу.
Никита взял малыша осторожно, но уверенно.
— И как ты собралась варить-то?
Они разговаривали так, будто этих лет разлуки не существовало. Василиса сама не понимала, как в памяти всплывают забытые навыки. Когда-то она училась этому с надеждой стать мамой, и вот теперь руки всё делали сами.
Она сварила кашу, потом искупала малыша. Он почти не плакал, только молча смотрел по сторонам, поводил глазёнками. Потом Василиса укутала его, покормила, и ребёнок уснул.
Она сидела рядом и смотрела, как он улыбается во сне. И сама невольно улыбалась ему в ответ.
Послышались шаги. Никита подошёл ближе. Василиса быстро обернулась.
— Можно ещё немного… Никит, можно я приму ванну?
Никита улыбнулся мягко, почти тепло.
— Я бы сказал, что тебе это нужно. Вещи я уже отнёс. Я буду на кухне.
Василисе не хотелось вылезать из воды. Она мылась, наверное, целый час, но ей всё равно чудилось, будто от неё пахнет улицей, холодом и чужими взглядами.
Она увидела любимый махровый халат. Никита позаботился даже о нижнем белье.
На кухне он сидел за столом. Стоило ей войти, он молча показал на стул и придвинул чашку кофе.
— Про ребёнка расскажешь потом. Я спрошу одно. Почему? Ты же знала, что я люблю тебя. Ты же знала, что я не смогу быть ни с кем.
Василиса опустила голову.
— Я надеялась, что сможешь…
— Эгоистка.
Она резко подняла взгляд. Она готовилась услышать что угодно, но это слово ударило неожиданнее всего.
— Это как-то… Неуместно.
Никита посмотрел прямо, без злости, но жёстко.
— А что ты так смотришь? Ты думала только о себе. Вот какая ты молодец, вот как ты собой пожертвовала, всё ради Никиточки. Только спросить Никиту, нужно ли ему это, ты забыла. Так поступают те, кто думают только о себе.
— Но я правда… Я хотела…
Никита устало потёр лицо ладонью.
— Теперь я слушаю. Всё. Пожалуйста.
Когда за окном начало светать, они сидели у окна, прижавшись друг к другу, будто боялись снова потерять тепло.
— Скажи, почему ты пришла именно сегодня?
Василиса помедлила, подбирая слова.
— Потому что… Я встретила цыганку.
— Цыганку? Ты же всегда их боялась.
— И сейчас боюсь. Но она сказала мне, что этого ребёнка искать никто не будет. Что о нём никто даже не знает. И я подумала… Если между нами хоть что-то осталось, он мог бы стать нашим сыном, Никит. Только не отвечай сразу. Я понимаю, насколько это безумно звучит, но… Подумай. Если тебе это не нужно, помоги мне тогда сделать так, чтобы он был только мой. Чтобы никто даже не подумал, что я его не рожала.
Никита слегка отстранился, словно прикидывая в голове невозможное.
— Интересно… И как ты это представляешь?
Василиса заговорила торопливо, боясь, что он перебьёт.
— Очень просто. Мы скажем, что я уехала лечиться за границу. Тебе ничего не сказала. А год назад дала знать, где я. Ты приехал, и всё. Просто мне нужно было всю беременность быть там, под наблюдением. Да… Так и скажем.
Никита смотрел на неё несколько секунд, а потом вдруг выдохнул короткий смешок.
— Ну ты даёшь… Тебе барабаны писать. Прошёл год… Ну, Василиска, вы и даёте. Это ж надо так прятаться, такого парня от нас скрывать…
Наташа умилённо смотрела на Кирилла, на сынишку Василисы и Никиты.
— Вы только посмотрите на него. Он нос морщит, совсем как Никита.
Василиса улыбалась. Конечно, всё это было чистейшим абсурдом. Но иногда ей тоже казалось, будто Кирюша и правда делает точно так же, как папа.
Никита протянул руки к сыну.
— Ну что вы там затискали и заслюнявили парня? Пойдём, Кирюх, к нам, в нашу мужскую компанию.
Кирилл сразу потянулся к отцу и быстро защебетал что-то на своём детском языке.
Наташа и Василиса рассмеялись.
— Ты глянь на него. Ещё и жалуется на нас.
Никита чмокнул жену в нос.
— На вас и надо жаловаться. Все гости уже пришли, нам с Кирюшкой не терпится подарки открыть, а вы нас до сих пор не накормили.
Василиса рассмеялась и всплеснула руками.
— Бегу, бегу. Разве я могу выдержать, что мои мужчины голодные?
Василиса и Никита встретились глазами. И Наташа сразу почувствовала, что в этот миг она лишняя.
— Ой, пойду-ка я к гостям… Пока тут всё от вашей страсти не вспыхнуло.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: