Знамения в небе никогда не появляются без причин. Дин просто слегка и незаметно помог своему партнёру по сделке удержать частички пудры в воздухе ровно, чтобы ветер не разметал их раньше времени. И ещё разрушил печати наследного принца. Для этого ему не понадобилось даже покидать гостевую комнату, окна которой выходят как раз на ту сторону дворца, где за многими каменными стенами расположен императорский гарем. Увидел начало процесса, использовал немного магической силы, принадлежавшей Жану Сандэ, но умения применил свои собственные, поэтому никто ничего не заметил. Но почему вдруг над ало-золотистым лучом появилось тёмное облако, быстро принявшее форму магического зверя, который когда-то давно изображался на гербах, печатях и флагах Линов именно так, он и сам хотел бы знать. Бессмертные небожители подшутить решили? С них станется. Видимо, им заняться нечем в Небесных Пределах. Смотрят с высоты своих облачных залов вниз и посмеиваются, наблюдая за тем, как Дин Лин разгребает проблемы, ими же и созданные. А если не они приложили к этому руку, то кто ещё? У Великих Богов сейчас нет причин смотреть в сторону этого суетливого мирка, ведь его магическая основа стабильна и уравновешена, а для решения незначительных проблем на месте здесь как раз-таки и живут полубоги. Больше некому. Может, так небожители хотят намекнуть на то, что проблема драконов появилась снова?
Дин всё ещё злился из-за открытия, сделанного несколько часов назад. Он ведь обыскал дворец ― поверхностно, но заглянул почти во все углы, за исключением подземелий. Если бы не сложная магическая защита, то и в подвалы пробрался бы, но даже и без этого смог бы почувствовать ауру демонов или драконов. Её нет. Ни на поверхности земли, ни под землёй. И всё же Яо где-то берут драконью кровь, чтобы создавать пилюли, а огромную тушу живого дракона просто так не спрячешь. А главное ― откуда он мог взяться? Два века назад воплощение бога справедливости и возмездия уничтожило всех крылатых змеев, а создать новых с тех пор был способен только сам Дин Лин. Он точно не делал этого. В таком случае остаётся только один вариант ― его обманули.
У этого Лина в далёком прошлом был сын Кейн ― наследник тёмного дара, рождённый рабыней, которую Дин считал погибшей в пожаре. Вездесущие и длиннорукие Яо каким-то образом узнали о её существовании и подменили эту женщину другой, а потом подожгли её убежище. Спрятали ничего не понимающую бедняжку в храме, где служили жрецами, и с нетерпением ждали появления на свет её младенца, рассчитывая на то, что родится мальчик с отметиной тьмы. Дин ничего не знал об этом, потому что сам тогда сидел взаперти в подземелье того же самого храма. Позже ему сказали, что Синтия Бран и её служанка погибли в огне. Он поверил в эту ложь, но потом один очень болтливый дух заронил в его разум зерно сомнений. Обстоятельства не позволяли начать расследование и поиски, а когда это стало возможным, коварный Шан Яо предъявил Дину немого шестнадцатилетнего юношу и сказал, что этот ребёнок для него бесполезен, ведь тёмный дар позволяет лишь управлять драконами, а их больше нет. Владыка демонов забрал своего сына в Лунную Долину, но драконья магия уже успела навредить рассудку Кейна, сделав его злым и жестоким. Из такого человека точно получился бы очень неприятный демон, поэтому Дин заранее решил, что не позволит сыну переродиться. Спокойно наблюдать за его страданиями он тоже не мог, ведь на собственной шкуре испытал, что значит быть носителем тёмного дара. После нескольких лет бесплодных попыток исправить непоправимое владыка демонов сдался и сделал то, чего не мог простить себе по сей день. Останки Кейна погребены в Лунной Долине на холме у северных пещер, где раньше жили драконы. Его дух не пошёл по пути перерождения, потому что мог возродиться только демоном, а Дин не желал своему ребёнку такой судьбы. Этот мальчик был последним человеком в мире, в ком текла человеческая кровь династии Лин, но духовная сила имела не людскую, а драконью природу. На нём тёмный дар оборвался. Другим наследникам взяться было неоткуда, если только Яо не сотворили какое-нибудь очередное безумие раньше, чем отдали Кейна отцу. Они ведь вполне на это способны.
Сейчас появление в небе очевидного напоминания о древнем зле озадачило Дина и взволновало весь дворец. Первый, о ком подумают Яо, ― владыка демонов. Наверняка они уже бросились предпринимать меры для того, чтобы получше спрятать от него свои гнусные тайны, поэтому нет смысла отказываться от первоначального плана. Можно было бы вернуть свой истинный облик, заявиться прямо к Норану Яо и вытряхнуть из него душу в поисках ответов, но старый мерзавец ничего ведь не скажет. И его сыновья будут молчать даже под пытками. Разорить это змеиное гнездо грубой силой и угрозами не получалось никогда, поэтому нужно набраться терпения и действовать хитростью. Улики есть. Виновные известны. Осталось найти только место преступления ― не в качестве доказательства, а для того, чтобы спасти невинных жертв и уничтожить то, что может представлять опасность. Но где взять это самое терпение, когда в груди неистово клокочет самая настоящая драконья ярость?
― Почему господин так сильно злится? ― спросил на энельверийском слепой переводчик, который остался в гостевых покоях и был разбужен шумом, начавшимся несколько часов назад.
― Господину хотелось бы знать, что творится в этом проклятом дворце, ― ответил Дин, безуспешно пытаясь успокоиться.
Он уже объяснил старику, из-за чего начался переполох, но не смог бы дать честный ответ на только что прозвучавший вопрос, потому что так только выдал бы себя. Никто не должен знать, что владыка демонов уже здесь. Напуганные крысы прячутся в тёмные и очень глубокие норы и становятся недосягаемыми. Нельзя допустить, чтобы дошло до этого. Сейчас Яо бездействуют, хотя должны были бы сразу многократно усилить защиту от демонов. Необходимо выяснить, что ещё они задумали. Понимают ведь, что Дина Лина никакие барьеры и фармации не остановят, если он захочет прийти, но не предпринимают вообще ничего, словно именно этого визита и ждут. Настолько уверены в своей безнаказанности? Или у них есть какой-то коварный план?
В дверь постучали. На пороге появился евнух Мин и сообщил, что Его Императорское Величество желает видеть принца Сандэ. Глубокой ночью. В то самое время, когда весь А-Шуан уже должен крепко спать.
― Господин Хуан, вы останьтесь здесь, ― произнёс слуга, почтительно поклонившись.
― Спроси его о конском волосе, ― напомнил Дин старику.
― Не думаю, что сейчас это уместно, ― возразил тот, используя чужеземную речь.
― Почему? Небеса не рухнули на землю, а всего лишь явили смертным непонятный знак. Жизнь продолжается. Обещания должны быть выполнены.
― Я никуда не спешу, ― ответил на это господин Хуан и посоветовал не тратить время на пустые разговоры, потому что правитель не любит ждать.
Переодеваться Дин не счёл нужным и даже не надел тяжёлый жилет, усыпанный драгоценностями. Проследовал за евнухом и стражами в другое крыло дворца, где был впущен в личный кабинет императора Яо и наконец-то встретился со своим лютым врагом лицом к лицу. Здесь же находились принцы Оуран и Натан, причём последний выглядел хуже побитой собаки ― его точно вынудили признаться в создании фальшивого знамения. Приветствуя правителя, Дин опустился на одно колено и приложил правый кулак к левому плечу. как это принято у энельверийцев. Принцам же адресовал лишь надменный взгляд, как поступил бы в данной ситуации настоящий Жан Сандэ.
― Поднимись, ― произнёс Норан Яо на общем языке юга. ― Я плохо владею твоей родной речью и буду использовать эту. Понимаешь меня?
Дин выпрямился, едва сдерживаясь, чтобы не придушить собеседника, и ответил на том же наречии, гордо вскинув подбородок.
― Энельверия не дикая страна. Её подданные умны и образованы.
― Вот и славно, ― отозвался дряхлый маг, жестом остановив дальнейшие похвальбы. ― Я позвал тебя сейчас для того, чтобы обсудить твою свадьбу с моей младшей дочерью. Это дело не терпит отлагательств. До наступления брачного возраста Мирены остался лишь один месяц, а у тебя на родине девятнадцатилетние девушки считаются уже перезрелыми. Я решил учесть ваши традиции и уступить им. Брачная церемония будет сокращена до главных обрядов и проведена немедленно. Людей за обрядником и невестой я уже отправил. До рассвета вы должны не только пожениться, но и консумировать брак.
Сохранять внешнее спокойствие иногда бывает очень сложно, но крайне необходимо. Дин долго молчал, потому что опасался сорваться, и искренне надеялся, что это молчание выглядит как ожидание объяснений. Но Норан Яо тоже умолк. Он и так сказал слишком много слов ― выдохся, бедолага.
― Почему такая спешка? ― всё же спросил владыка демонов. ― Ни помолвки, ни даров, ни праздника. Невеста разве не огорчится?
― Оуран, объясни, ― только и сказал император в ответ.
Наследник трона окатил энельверийского принца презрительным взглядом с головы до пят, но приказу отца всё же подчинился.
― Моя младшая сестра юна, невинна и добродетельна. Она любима семьёй и народом. Ты, должно быть, спал и ничего не видел, но сегодня на закате свой взор на Мирену обратил владыка демонов. Он хочет забрать её у нас и таким образом опозорить нашу династию. Мы не можем этого допустить.
Дин обвёл присутствующих вопросительным взглядом и заметил, как Натан коротко и едва заметно кивнул в ответ ― соглашайся, мол.
― То есть вы хотите, чтобы гнев этого демона обрушился на меня? ― спросил у Оурана, которому была предоставлена честь продолжать переговоры. ― Если я прикоснусь к избраннице Дина Лина, разве он не покарает меня за такую дерзость?
― Не покарает, ― уверенно ответил наследник трона. ― Ты маг, Жан Сандэ, пусть и никчёмный. Есть законы небес, которые владыка демонов не посмеет нарушить, даже если очень сильно захочет. Тебя он точно не тронет, а к женщине, которой уже овладел другой мужчина, интерес потеряет. Когда-то он был человеком, поэтому у него тоже есть привычки, принципы и недостатки.
― Но и в семье императора есть другие женщины, ― заметил Дин. ― Если демон желает опозорить ваш род, то может взять любую другую.
― Мирена особенная, ― возразил Оуран. ― День её появления на свет совпал с очень важным для нашей империи праздником. Эта моя сестра считается благословением для династии Яо и всего А-Шуана. Никакая другая из принцесс не имеет такой ценности. Это сокровище нашей семьи. Мы отдаём его тебе, ничего не требуя взамен, а ты ещё и упираешься? Как смеешь?
― Довольно! ― прервал его гневную речь император. ― Мы тоже можем отказаться от этой помолвки, раз уж энельверийцы настолько трусливы. К тому же имя невесты в письме с предложением брака указано не было. Принц Жан женится так или иначе, но на другой девушке, а для Мирены на эту ночь просто найдите любого похотливого самца. Любовные чары сделают всё остальное. Я всё сказал. Обсуждение закончено. Уйдите все.
Владыка демонов лишился дара речи. Эти болваны окончательно утратили совесть и здравый смысл. Они готовы сделать своё сокровище подстилкой для первого встречного, лишь бы она не досталась Дину Лину ― и всё ради сохранения репутации династии. Уму непостижимо!
― Я не отказывался, а лишь задал несколько вопросов, ― решил Дин избавить принцессу Мирену от такого позора. ― Почему вы думаете, что это сработает? Разве владыке демонов есть дело до того, невинна его жертва или нет? Если решил забрать её, почему откажется? Ценность ведь, насколько я понял, не в её целомудрии заключается, а в том, что все считают эту девушку благословением. Приняв такое жестокое решение, вы сами её унизите, но проблему этим не решите.
Норан Яо, похоже, слегка отдышался, поэтому счёл возможным ответить.
― Ты всё верно понимаешь, принц Жан. Ценность Мирены заключается не в её невинности, а в особенностях появления на свет. Если эта девочка, благословлённая самими небесами, родит демона с кровью Яо, над нами весь мир будет насмехаться. Мы можем убить её, чтобы не допустить такой позор, но тогда Дин Лин взбесится и обрушит свой гнев на головы сотен тысяч невинных подданных моей империи. Можем спрятать, но он переврнёт вверх дном не только А-Шуан, чтобы отыскать её. А можем поступить так, как задумали, без всех этих бессмысленных жертв. Яо плодовиты. Лекарка, приставленная к младшей принцессе, уже подсчитала циклы и утверждает, что сейчас самое время для того, чтобы та смогла зачать дитя даже после одной ночи с мужчиной. Нам всё равно придётся отдать Мирену владыке демонов завтра же или немного позже, но так появится небольшая отсрочка, ведь если в её чреве зародится новая жизнь с магическим корнем, Дин Лин не посмеет её оборвать. Даже подозрения на этот счёт остановят его, не говоря уже о свершившемся факте. Моя дочь умна. Она всё поймёт и сама сделает то, что должно, но уже не здесь, а в Лунной Долине. Если умрёт там, то это будет вина уже Дина Лина, а не наша. Мы и весь мир будем спасены. Смысл её благословения для династии Яо в том и заключается, что своей жертвой она спасёт наш род и всю империю в тот час, когда владыка демонов задумал очередное немыслимое зло.
«Да он вконец обезумел!» ― подумал Дин, а вслух ответил, сжав кулаки:
― Хорошо, я согласен. Если Энельверия может внести свой вклад в столь благое дело, то я только рад.
Его уже начало трясти от с трудом сдерживаемого гнева. Норан Яо спятил, потому что живёт неоправданно долго для смертного человека ― ему простительны настолько нелепые мысли и выводы, но Оуран и Натан не дураки ведь. Наследному принцу плевать на младшую сестру. Он, похоже, готов собственноручно оборвать её жизнь, хотя и скрывает это своё желание. Но этот злобный пёс безгранично предан своему отцу-императору, потому и не может принять самостоятельное решение. Или же сдерживается по иной причине, за которой скрывается тайна ― желанная, но недосягаемая и известная лишь Норану Яо. А Натан что? Почему он согласен на это безумие? Не смеет возразить и воззвать к здравому смыслу, поскольку решение отца совпадает с его собственными планами? Всё ещё надеется, что Жану Сандэ и принцессе Мирене кто-то позволит сбежать? Прожил двадцать два года, хорошо развил магический дар и научился строить козни за спиной старших, а умом всё ещё не блещет. Его сестра сунула нос в тайные дела, наверняка связанные с производством магических пилюль. В сложившихся обстоятельствах…
До него наконец-то дошёл смысл происходящего. Норан просто ничего не знает о планах своих старших родственников. Они не отдадут принцессу Мирену владыке демонов, потому что в её памяти теперь есть очень опасное для них знание. Оуран наверняка уже устранил это неприятное последствие сегодняшнего инцидента, но и он, и Норан Яо превосходно понимают, что их чары ― ничто по сравнению с возможностями Дина Лина. Девушка должна умереть и унести с собой в могилу всё, что видела и знала, раньше, чем владыка получит её в свои руки. Эта ночь для неё ― последняя. А виновником станет капризный и жестокий энельверийский принц, не постыдившийся убить даже собственного слугу. Его хотят использовать и подставить ― только и всего. Потеряют одного мага и одну наследницу бесценной крови Яо, но отведут беду от себя, сохранив таким образом и свои мерзкие секреты, и репутацию династии. Как поступил бы в такой ситуации Дин Лин, если бы находился сейчас в Лунной Долине и действительно намеревался совершить очень подлый поступок по отношению к своим соседям? Конечно, он разозлился бы, узнав, что его планы сорваны каким-то жалким заморским принцем. Бесценная принцесса мертва, опозорить Яо не получится… Жан Сандэ, конечно же, в этом случае должен умереть. Кого ещё наказал бы за крушение своих планов? Да никого, потому что нужно было молча похитить девушку, а не заявлять о своих правах на неё во всеуслышание.
«Боги, какая же нелепая ситуация. Кучка трусливых и лживых дураков считает таким же болваном меня, а я должен притворяться, что ничего не понимаю. Тошнит уже от этих Яо. Каждому свернул бы шею с превеликим удовольствием. Ну ничего, я вам устрою и свадьбу, и похороны. Посмотрим, что вы запоёте завтра, когда обнаружите ответные подарки с моей стороны», ― злился Дин, следуя за евнухом Мином в зал церемоний, куда скоро должны были доставить и принцессу Мирену тоже. В коридорах дворца горели бесчисленные магические фонари и суетились слуги. Принц Оуран сказал, что свадебная церемония будет очень скромной ― только главные обряды и непродолжительное застолье, после которого молодожёнов проводят в супружескую спальню и оставят наедине друг с другом. Императрица не будет присутствовать при проведении обрядов ― она слегла, сражённая наповал событиями этого дня. Принцесса всё понимает и не откажет супругу в близости, но всё должно закончиться раньше, чем посветлеет небо над горами на востоке. Уже давно перевалило за полночь. В запасе осталось не больше двух часов. Нужно поторопиться, иначе все старания окажутся пустыми и бессмысленными.
В большом зале, куда евнух Мин привёл незадачливого жениха, за два века не изменилось почти ничего ― только старые каменные колонны, поддерживающие высокий потолок теперь были выкрашены в тёмно-синий цвет, а не в красно-золотой, а на флагах, развешанных вдоль стен и над окнами, красовался герб династии Яо. Когда-то в этом самом зале юный принц Дин Лин стоял на коленях перед высоким помостом и звонким юношеским голосом повторял вслед за первым министром слова клятвы верности империи А-Шуан и династии Лин. Это был день его совершеннолетия. На помосте тогда были установлены два золотых трона, на одном из которых восседал пьяница-император Ариан Лин, а второй занимала вдовствующая императрица Венея. Дядю Ариана, помнится, привели на эту церемонию под руки, потому что он перебрал с дурманом и плохо понимал, что происходит. Бабушка Венея была из-за этого в гневе, но рядом с ней стоял старший брат Дина Алекс и ободряюще улыбался своему младшему братишке. Их мать императрица Эстель тогда тоже сказалась больной и не пришла, а бабушка заявила, что несносный характер этой глупой женщины когда-нибудь станет причиной гибели империи. И ведь не ошиблась. Как же давно всё это было. Никого из близких уже нет в живых, а восполнить эту утрату нечем. Да и невозможно.
Теперь на помосте, накрытом роскошными саусимскими коврами, тоже стояли два трона. Один ― для императора Норана Яо. Второй ― для его наследника принца Оурана, который, насколько понял Дин, уже частично приступил к обязанностям правителя. Там же слуги разместили невысокий столик и теперь расставляли на нём кувшины с вином и тарелки с закусками. Ещё один общий стол уже накрыли для жениха и невесты. Сонный министр церемоний, похожий на взъерошенного павлина, громко командовал прислугой и бросал на Дина, одетого явно неподобающе, недовольные взгляды. Поскольку все пребывали в твёрдой уверенности, что заморский принц не понимает а-шуанскую речь, никто не попросил его переодеться, а потом пришёл Натан и сообщил на общем южном языке едва слышным шёпотом:
― К брачным покоям примыкает потайная комната. За вами будут наблюдать, поэтому сегодня я ничего сделать не смогу.
― Ты и завтра ничего не сможешь. И позже тоже. Научись оценивать свои возможности правильно, ― посоветовал ему Дин, давая понять, что в данный момент не желает обсуждать эту тему.
Но информация о тайной комнате была своевременной. То, что он задумал, требует некоторого времени, в течение которого любопытные соглядатаи ему совершенно ни к чему. Если бы не знал о том, что они будут, мог бы допустить несколько ошибок ― ничего существенного, но всё же неприятно.
― Его Величество император! ― громко объявил церемониймейстер, на что услышал от вошедшего в зал правителя:
― Заткнись, болван. Я же сказал, что всё должно пройти тихо.
Норан Яо едва переставлял ноги и точно упал бы, если бы его не поддерживали под локти два старших сына ― Оуран и Кай. За ними следовали угрюмые слуги, а потом наконец-то показалась невеста ― тоже одетая не по случаю и ведомая двумя служанками. Взгляд её золотисто-карих глаз казался пустым, а неуверенные движения навели Дина на мысль о том, что принцессу чем-то опоили, прежде чем привести сюда. За это он тоже поквитается с Яо, но теперь сделал вид, что ничего не заметил, ведь настоящему принцу Жану было бы наплевать на такие мелочи.
Павлин-министр дождался, пока правитель и наследник займут свои места, и сразу же начал церемонию, сократив её до обмена клятвами, прядями волос и чашами свадебного вина. Вино, как и следовало ожидать, было отравлено ― не смертельным ядом, но сонным зельем, одна капля которого способна свалить с ног даже лошадь. На владыку демонов яды не действуют, но на энельверийского принца должны, поэтому Дин решил наблюдать за реакцией принцессы на зелье и действовать соответственно её состоянию. Выпил вино, подписал подсунутый обрядником брачный договор, а после этого громко рассмеялся и подхватил жену на руки, чтобы отнести её у всех на виду на брачное ложе ― для а-шуанцев это выглядело невообразимой непристойностью и дикостью, но в Энельверии так принято.
― Боги, ну и дикарь! ― шепнул кто-то из слуг.
― Бедная наша принцесса, ― поддакнул другой.
― А ну умолкните быстро! ― посоветовал им евнух Мин.
Дин злорадно усмехнулся и проследовал за ним в спальню, уже убранную в ярких ало-золотых цветах для предстоящей брачной ночи. Усадил принцессу на постель и заметил, что она засыпает ― сонное зелье начало действовать. Но она ведь слабая девушка, к тому же уже одурманена. На крепкого молодого мужчину яд подействует не так быстро. Присел рядом с ней. Одну за другой вынул золотые шпильки из её густых волос, позволив водопаду каштановых прядей свободно струиться по хрупким плечам. Взял бледное лицо принцессы в свои ладони и тихо произнёс на энельверийском языке, которого это невинное дитя не понимает:
― Я обещал, что в этой жизни ты будешь счастлива. Ничего не бойся, хорошо? Доверься мне ещё раз.
И приник губами к её губам, растворяя своим дыханием яд в её крови и уничтожая чужие чары. Пустой взгляд принцессы очень быстро стал осмысленным. Она попыталась оттолкнуть дерзкого наглеца ― значит, всё же не давала согласия на то, что сотворили с ней родственники. Дин прижал её, слабо трепыхающуюся, к своей груди и не отпустил даже тогда, когда она укусила его за нижнюю губу. Ему нужно было сменить одни чары на другие, чтобы Мирена всё же заснула, но этот крепкий сон никак не навредил её телу и разуму. Яд, который Яо подмешали в вино, очень вреден. Им было наплевать на это, ведь принцесса всё равно умрёт, но у Дина имелось на этот счёт иное мнение. Когда спустя несколько мгновений девушка обмякла у него в руках, он бережно опустил её на свадебные покрывала, закрыл полог балдахина и театрально упал рядом, отсчитывая мгновения. Один… Два… Три… Четыре… Пять…
Дверь тайной комнаты бесшумно сдвинулась в сторону. Алый шёлковый полог всколыхнулся от лёгкого ветерка. Человек, вошедший в спальню, осторожно заглянул за неё, несколько мгновений осмысливал увиденное, а потом поднял невообразимый шум, потому что обнаружил на постели только одного из молодожёнов ― грязного, в изорванном нижнем белье и избитого так, что за синяками с трудом угадывались черты лица. Мёртвого. Теперь коварные Яо будут хоронить не младшую принцессу, а настоящего принца Энельверии. И ещё они сойдут с ума от ужаса, ведь похитить невесту и убить жениха всего за несколько мгновений и совершенно незаметно мог лишь тот, для кого они организовали это красочное свадебное представление. Другие их тайны никуда не денутся, ведь теперь Дин Лин точно знает, кто к ним причастен, и сможет проследить за негодяями, не тратя время на бесполезные поиски. Скоро они ответят за все свои злодеяния. Владыка демонов никуда не торопится и привык решать проблемы по мере их возникновения, а спасение одной человеческой жизни сейчас для него важнее всего прочего.
Продолжение следует...