Я все никак не могла отделаться от шокового состояния, потому что опять все изменилось. Моя жизнь сделала очередной крутой поворот с сожжением мостов. Опять надо собирать по кусочкам быт, опять надо выживать, но уже без помощи мужа. Как я буду это делать, я не знала, но одно я знала точно: прощать физическое насилие точно нельзя.
Это обязательно повторится. Мой муж мог бесконечно извиняться и сокрушаться, посыпать голову пеплом, сожалеть о произошедшем. Если он решился поднять на меня руку в момент гнева, если он хотя бы один раз не справился с собой, со своей ревностью, то он непременно сделает это еще раз. И вот тогда неизвестно, чем это может закончиться. Я столько читала про это разной литературы, но я никак не могла поверить, что это вообще может случиться со мной.
Ехать к маме мне было крайне тяжело. В наших отношениях тогда между нами была огромная пропасть недопонимания, гнева, обиды, огромная болезненная дыра в моем сердце. Я никак не могла принять и понять тогда ее жесткой позиции в отношении меня и моей беременности. Но Господь, видимо, решил преподнести мне еще один урок смирения, и я его приняла.
К моему удивлению, мама была очень рада нашему разрыву с Александром. Её ненависть к моему мужу в тот момент оказалась превалирующей над её недовольством собственной дочерью, и это стало первым нашим маленьким шагом навстречу друг другу.
Она приютила нас в своей квартире на небольшой период. Мы мало говорили, мы обе боялись наступить на больные места. Отец уже окончательно ушел от мамы к молодой девице. Мама чувствовала внутреннюю пустоту, разочарование, тоже выстраивала свою жизнь заново.
Отец редко навещал моего младшего брата Ярослава, который очень скучал по отцу и был очень рад нашему появлению в квартире. Ярослав, мой младший братик, которого я всегда любила нежно, как младшего сына, так вдруг неожиданно повзрослел, возмужал. Он пытался мне помогать, как мог.
Несмотря на свою небольшую зарплату, я уже выкроила деньги на нянечку-соседку, пожилую милую женщину, которая забирала из садика Ванюшу за очень небольшие деньги, ведь я постоянно задерживалась на работе. «Я справлюсь», - постоянно говорила себе я. «Я - мощь, я - скала, я все преодолею», - твердила я себе постоянно, как мантру.
Через месяц я узнала, что Саша съехал, забрал машину, нашу любимую кошку и подал на меня иск в суд. Я не придала в начале этому никакого значения, так как была уверена, что это обычный иск в связи с разводом. Мы вернулись в наш маленький уютный мир, небольшую квартирку в зеленой пятиэтажке. Дома воцарил покой, тишина и маленькое семейное счастье девочки, которая боролась за своё будущее, и маленького сынишки, который, несмотря на свой крошечный возраст, пытался тоже помогать по-мужски маме, как мог. Помню, как зимой я наконец накопила денег и купила телевизор, и мы, такие счастливые, тащили его на санках вдвоем с Ванюшей от магазина до дома, как добычу в берлогу. Пушистый снег падал хлопьями нам на лица, а мы вдвоем тащили эти санки, падали в сугробы и смеялись, было здорово. В нашей квартире тогда был старый сломанный красный диван-книжка с дачи, который я использовала как кровать. Я подкладывала книги в серединку, чтобы он не проваливался. Книг было в нашей квартире много. Старый деревянный комод бабушки, детская кроватка… И вот, теперь появился телевизор с подставкой. Счастье есть! И в тот момент покоя и внутреннего равновесия я ощущала эти мгновения счастья очень ярко.
Ваня очень переживал исчезновение папы, постоянно спрашивал про него, но я боялась общаться, опасалась спровоцировать новый конфликт и выжидала время, когда все утихнет. Когда сынок засыпал, я утыкалась в его макушку, нежно гладила его по головке и вдыхала в себя самый любимой запах для любой матери, запах любви к ребенку.
В мою жизнь тогда впервые пришла незнакомка-бессонница и мои первые кошмары во сне. Я сильно тревожилась за свое будущее. На работе все было крайне сложно, и я так и лежала часами, утыкаясь в потолок, не могла никак уснуть. С тех самых дней ко мне часто приходил один и тот же сон, в котором я еду вниз в лифте. У него красивый серебристый пол с полосочками. Коричневые стены с перилами. Я держусь за эти перила, и вдруг лифт резко падает вниз с огромной высоты, набирая скорость. Удар… и я просыпаюсь в ужасе. Я стала бояться спать. Снотворное не помогало, и я нашла другой выход. В такие ночи я тихонько одевалась и уходила бегать по снежку. Я добегала до ближайшей железнодорожной станции Лианозово и бежала назад в среднем 5 км за ночь. Мороз успокаивал нервную систему, монотонный ритм бега закалял тело и мою психику. Я находила тогда огромную радость в этих ночных пробежках. Теплая ванна, приятная ломота в теле от горячей воды и, наконец, долгожданный крепкий сон без кошмаров.
В Центральном банке моя любимая Ольга Ивановна наваливала на меня работу щедро, как могла. Но я этому радовалась. Я быстро разобралась в ее психотипе. Она была грозная внешне, а внутри неё жила хрупкая, любящая женщина, которая ценила ум, смирение и трудолюбие. Моя терпимость и качество работы постепенно сделали ее мягче. Она уже забыла, что я через её голову трудоустроилась в её отдел и всё реже и реже повышала на меня голос.
Все в отделе её боялись, как огня, а я смотрела на нее с восхищением, с огромной любовью к её уму, вкусу и таланту. Через полгода, несмотря на огромное количество женщин в отделе, я единственная получила тогда повышение в должности. Она, наконец, увидела во мне упорство и желание добиться результата.
Однажды Ольга Ивановна взяла меня на лекции, которые она читала для сотрудников коммерческих банков по ценным бумагам. Она, уверенная, красивая, невероятно стильная, отчитала на одном дыхании 2 часа лекций и просто показала мне еще одну мечту. Я вдруг почувствовала, что это невероятно здорово, не просто отвечать банкам на их письма, а вот так, со сцены, рассказывать им правила рынка и позицию контролирующих органов, видя глаза людей. Я не боялась публичных выступлений, а видела, что это точно мое.
Когда мы вернулись, я попросила нашего главного специалиста Надежду свалить на меня всю переписку с банками. Я хотела изучить все вопросы максимально и подготовить материалы. Я готовила черновики всех ответов, а Надя просто их проверяла и относила на подпись. Ей было проще, а у меня появилась возможность получить знания по максимально полной базе вопросов, которые интересовали тогда бухгалтеров коммерческих банков. Надя тактично поправляла мои неточности, оттачивая мои знания.
Через 4 месяца я подготовила лекции по нескольким блокам: по эмиссии акций и облигаций, на тему обращения векселей. Я принесла их Ольге Ивановне. Моя тяга анализировать, дрессировка в математической школе помогли мне логично выстроить обучающий материал. Она была настолько удивлена моей инициативе, что стала постоянно брать меня на лекции.
И вот, в один из дней, она спросила, готова ли я сама приехать и провести лекцию, так как она себя плохо чувствовала. Боже, я была так счастлива этой возможности. «Конечно, да!» Помимо возможности предстать перед людьми уже серьезным специалистом, это был еще и хороший дополнительный заработок.
И вот, я стою на сцене. По возрасту – сопля, в той же самой черной юбке и жилетке из панбархата, в которой я стояла перед Андреем Козловым, когда клянчила работу, в белой блузе. Губы в красной помаде (ну, чтобы хоть как-то посолиднее выглядеть) и на высоченных взрослых каблуках. В висках лихорадочно стучит пульс. Стою на сцене, а в зале сидят в основном женщины от 30 до 50 лет (приблизительно) и слушают речь 22-х летней девчонки. Это было невероятно волнительно, ответственно и здорово. Вначале я с перепугу говорила очень быстро, скорее, тараторила, но потом успокоилась и более размеренно рисовала схемы на доске и рассказывала суть материалов.
Центральный банк под руководством Сергея Константиновича Дубинина переживал период расцвета по всем направлениям. Помимо роста профессионализма его основной команды, он давал даже самым маленьким, как я, сотрудникам развиваться. Я записалась на курсы французского языка, которые для персонала были бесплатными (ну как я могла это пропустить??). За три года работы в отделе эмиссии ценных бумаг меня повысили трижды до должностей специалистов, работающих на этих позициях много лет, что, конечно, не всем нравилось, но этот результат был заслуженным.
Я увлеклась рассказом о любимой работе и пропустила еще один удар под дых, который мне приготовил мне мой «прекрасный» муж Александр.
Оказалось, что поданный иск касался не только развода. Меня ждал еще один «подарок» в суде и целое ПРЕДСТАВЛЕНИЕ.