— Ты правда считаешь, что я идиотка, Денис? Или ты настолько уверовал в свою безнаказанность, что перестал заметать следы? — Инга не кричала. Её голос звучал тихо, почти шелестел, как сухие листья перед грозой, и от этого звука в просторной кухне стало холодно, словно кто-то распахнул окна в февральскую стужу.
Денис замер с чашкой кофе у рта. На его лице, ещё заспанном и помятом, сменилось несколько выражений: от привычного утреннего раздражения до легкой паники, которую он тут же попытался прикрыть фирменной нагловатой улыбкой. Он поставил чашку на стол, слишком громко звякнув о блюдце, и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Опять ты начинаешь? — протянул он, демонстративно закатывая глаза. — Что на этот раз? Я не туда положил носки? Забыл купить твой любимый безлактозный йогурт? Инга, дай пожить спокойно хотя бы утром.
Инга молча пододвинула к нему планшет. Экран светился ярко, резали глаза цифры. Красные цифры. Слишком много нулей, чтобы это было ошибкой, и слишком много транзакций, чтобы списать это на случайность.
— Накопительный счет, Денис. Тот самый, на который мы откладывали последние пять лет. На дом. На нашу старость, черт возьми. — Она сделала паузу, наблюдая, как бегает его взгляд. — Там пусто. Где деньги?
Денис фыркнул, даже не взглянув на экран толком. Махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— А, ты про это... Слушай, ну ты же знаешь эти банки. Вечно у них какие-то сбои, обновления, технические работы. Я вчера получил уведомление, что у них там сервер полетел. Всё вернут, не кипишуй. Ты вечно раздуваешь из мухи слона. Позвони в поддержку, пусть разбираются. Мне сейчас некогда, у меня встреча.
Он попытался встать, изображая деловую занятость, но Инга не шелохнулась. Она просто положила рядом с планшетом стопку распечатанных листов. Бумага легла на стол с тяжелым, плотным звуком.
— Я позвонила, Денис. И в поддержку, и персональному менеджеру. И даже заказала расширенную выписку, которую мне прислали на почту час назад. — Она ткнула пальцем в верхний лист. — Вот. Переводы на карты физических лиц. Оплата отелей. Аренда яхты. Ювелирные бутики. И всё это — за последние три месяца. Какой, к черту, сбой? Ты выпотрошил всё до копейки.
Денис побледнел. Его уверенность дала трещину, как дешевая штукатурка. Он схватил листы, начал бегать глазами по строчкам, и чем больше он читал, тем больше его лицо наливалось пунцовой краской. Но это был не стыд. О нет, Инга слишком хорошо его знала. Это была злость. Злость загнанного в угол зверька.
— Ну? — Инга скрестила руки на груди. — Я жду. Скажи мне, что это благотворительность. Что ты спасал сирот. Или что тебя взломали хакеры, которые любят дорогие курорты.
Денис швырнул бумаги обратно на стол. Листы разлетелись веером, один упал на пол.
— Да, я потратил их! — рявкнул он, вскакивая. Стул с грохотом отъехал назад. — Потратил! Довольна? Ты хотела правды — вот она. Я забрал эти чертовы деньги. Потому что они мне были нужны. Мне! Живому человеку, а не роботу, в которого ты превратилась!
Он начал ходить по кухне, размахивая руками, заводясь с каждым словом всё больше.
— Ты посмотри на нас, Инга. На что мы копили? На старость? Да мы уже старики! Ты со своим режимом, со своей экономией, со своими планами на пятилетку... Ты меня задушила! Я мужик, мне сорок пять лет, я хочу жить сейчас, а не когда у меня песок из задницы посыплется!
— Жить? — Инга смотрела на него с пугающим спокойствием. — Покупая браслеты "Картье" какой-то девке? Тут три чека из ювелирного. Я такие не ношу.
— Не смей называть её девкой! — взвизгнул Денис, резко останавливаясь. — Она... Она живая. Она смотрит на меня как на мужчину, а не как на банкомат или нерадивого сотрудника. С ней я чувствую себя королем. Да, я потратил деньги на нас. На поездки, на рестораны, на квартиру для неё. Потому что я заслужил немного счастья! А ты... Ты даже не заметила, как мы стали соседями.
— Я не заметила? — Инга горько усмехнулась. — Денис, я пахала на двух работах, пока ты искал себя в очередном "бизнес-проекте". Эти деньги — на восемьдесят процентов мои бонусы и мои накопления. Ты украл у меня не просто деньги. Ты украл моё время. Моё здоровье.
— Ой, не надо вот этого драматизма! — поморщился он, словно у него заболел зуб. — "Украл", "здоровье"... Ты жена, Инга. У нас всё общее. Было общее. Подумаешь, деньги. Заработаю я, верну. Сделал инвестицию в своё душевное равновесие.
— Инвестицию... — повторила она, качая головой. — Ты жалок, Денис. Ты просто стареющий нарцисс, который купил себе немного лести за мой счет. Но знаешь что самое смешное? Денег больше нет. Вообще. Ты выгреб всё под чистую. На что ты собираешься жить дальше со своей "живой" богиней?
Денис вдруг перестал метаться. Он остановился у окна, тяжело дыша. Его плечи опустились, и вся спесь на секунду слетела. Он повернулся к Инге, и в его глазах она увидела что-то новое. Страх. Липкий, животный страх.
— Инга, — он запнулся. — Тут такое дело... Короче, денег действительно нет. Но это полбеды.
Он подошел ближе, оперся руками о стол и заглянул ей в глаза, пытаясь включить своё привычное обаяние, которое уже давно не работало, но он по инерции продолжал давить на эту педаль.
— Я немного увлекся. Понимаешь, красивая жизнь затягивает. Рестораны, подарки... Денег с накопительного не хватило. Я занял.
Инга почувствовала, как внутри всё сжимается.
— У кого? В банке?
— Если бы, — Денис нервно хохотнул. — Банки мне давно не дают, у меня кредитная история, сама знаешь... У серьезных людей. Под проценты. Большие проценты. И сроки... ну, они уже вчера сгорели. Мне звонили утром. Сказали, если до завтра не верну хотя бы половину, мне... ну, в общем, будут проблемы. Серьезные проблемы. Не только у меня, Инга. У нас. Они знают, где мы живем.
Он выдохнул это и посмотрел на неё с ожиданием. Словно она сейчас должна была броситься ему на шею, утешить, сказать, что всё решит. Как делала это последние двадцать лет.
— И сколько? — сухо спросила она.
Денис назвал сумму. Инга не моргнула, хотя цифра была астрономической.
— И что ты предлагаешь? — её голос стал совсем ледяным.
Денис выпрямился, и на его лицо вернулась наглость. Он решил, что раз она спрашивает, значит, готова решать проблему.
— Выход только один, — он произнес это буднично, словно предлагал выбрать пиццу на ужин. — Твоя машина. Она новая, в идеальном состоянии. Если скинем цену процентов на двадцать, заберут сегодня же. Перекупы уже есть на примете. Это покроет долг и останется немного на жизнь.
— Ты хочешь продать мою машину? — переспросила она, растягивая слова.
— Ну а что делать? — Денис развел руками, плюхаясь обратно в кресло и закидывая ногу на ногу. — Не квартиру же продавать. А тачка — это железо. Купишь новую потом. Ты же не хочешь, чтобы меня убили? В конце концов, ты жена. В горе и в радости, помнишь? Ты обязана меня вытащить. Это твой долг.
Он говорил это с такой уверенностью, с таким апломбом, словно делал ей одолжение, позволяя спасти его шкуру. Он даже потянулся за печеньем, уверенный, что буря миновала и план утвержден.
— В горе и в радости, — тихо повторила она. — Да.
Она развернулась и вышла из кухни.
— Документы на машину в верхнем ящике! — крикнул ей вслед Денис с набитым ртом. — И ПТС не забудь!
Инга прошла в спальню. В комнате было светло и тихо. На кровати лежало покрывало, которое она выбирала три дня по каталогам. Всё здесь было создано её руками, её заботой. Теперь это место казалось оскверненным.
Она достала из шкафа две большие спортивные сумки. Открыла шкаф Дениса.
Она не складывала вещи аккуратно. Она сгребала их охапками. Дорогие костюмы, рубашки, сшитые на заказ, кашемировые свитера — всё летело в сумки бесформенным комом. Носки, белье, ремни. Никаких слез. Никаких всхлипываний.
Через десять минут она вышла в коридор, волоча за собой раздувшиеся сумки. Денис всё ещё сидел на кухне, листая ленту в телефоне. Услышав шум, он лениво повернул голову.
— Ну что, нашла? — спросил он, но тут его взгляд упал на сумки.
Инга дотащила их до входной двери, поставила у порога и щелкнула замком, открывая дверь настежь.
— Вон, — сказала она. Коротко. Ясно. Без возможности апелляции.
Денис моргнул. Потом ещё раз. А затем расхохотался. Громко, заливисто, запрокидывая голову.
— Ты что, серьезно? — он вытер выступившую от смеха слезу. — Инга, прекрати этот цирк. "Вон"? Ты пересмотрела сериалов? Это и мой дом тоже. Я здесь прописан, между прочим.
Он встал, потянулся и направился к двери, чтобы закрыть её.
— Убери сумки, не позорься перед соседями. И давай займемся делом. Звони перекупам, номер я скажу.
Он подошел к креслу в гостиной — своему любимому "трону" — и развалился в нем, закинув ноги прямо на журнальный столик из закаленного стекла. Вид у него был победителя. Он искренне не верил, что эта женщина, которая столько лет терпела его выходки, способна на поступок.
— Я никуда не пойду, — заявил он, глядя на неё с издевкой. — Прекрати истерику. Попей водички. И займись продажей машины. Время не ждет.
Инга смотрела на него, и в её голове что-то окончательно встало на свои места. Жалость исчезла. Остался только холодный расчет.
— Хорошо, — кивнула она. — Не хочешь идти сам — я тебя ускорю.
— Ускоришь? — хмыкнул Денис. — И как же? Вызовешь полицию? Так я мужем тебе прихожусь, они поржут и уедут. Или метлой выгонишь?
Инга не ответила. Она спокойно прошла к большому дубовому серванту в углу гостиной. Там, на средней полке, за стеклом, стояла шкатулка. Темное дерево, инкрустация, бархатная подложка. Святая святых Дениса.
Она взяла шкатулку в руки. Она была тяжелой.
Улыбка сползла с лица Дениса мгновенно. Он сел ровно, ноги соскользнули со стола.
— Инга, поставь на место, — голос его дрогнул. — Это не игрушки.
В этой шкатулке была его гордость. Коллекция швейцарских часов. Он собирал её десять лет. Даже когда им не хватало на ремонт, когда Инга ходила в старом пальто, он покупал очередные часы, объясняя это тем, что это "инвестиция", "статус", "капитал". Там лежало состояние. Его личное сокровище.
Инга молча подошла к окну. Четвертый этаж. Под окнами — асфальтированная дорожка и узкая полоска газона с жесткой, пыльной травой. Она распахнула створку. Уличный шум ворвался в квартиру — гул машин, крики детей, лай собаки.
— Ты же не уходишь, — сказала она, глядя на него с легкой, почти ласковой улыбкой. — Значит, уйдут они.
Она выставила шкатулку в открытый проем, держа её на вытянутых руках.
— Ты больная?! — заорал Денис, вскакивая. Его лицо стало белым, как мел. — Не смей! Инга, стой!
Она перевернула шкатулку.
Это было похоже на замедленную съемку. Денис видел, как крышка открылась под собственным весом. Видел, как блеснул на солнце золотой корпус, как сверкнул сапфировым стеклом хронограф, как тяжелые металлические браслеты змеями скользнули вниз.
— НЕ-Е-ЕТ! — вопль Дениса был похож на вой раненого зверя.
Он забыл обо всем. О своей наглости, о долгах, о машине, о том, что он "хозяин в доме". Он видел только, как его жизнь, его статус, его "прелесть" летит навстречу асфальту.
Он сорвался с места. Спотыкаясь, сбивая углы, он пулей вылетел в коридор, даже не взглянув на Ингу. В его глазах был только ужас и жадность. Он выскочил на лестничную площадку, перепрыгивая через три ступеньки, чуть не сбив с ног соседку с первого этажа.
— Мои! Мои часы! — доносилось с лестницы эхо его истеричного крика.
Инга стояла у окна еще пару секунд, слушая удаляющийся топот. Затем она спокойно, без суеты, подошла к входной двери. Взяла сумки Дениса и выставила их за порог, прямо на грязный бетон площадки.
Потом она закрыла тяжелую металлическую дверь.
Щелк. Первый оборот.
Щелк. Второй.
Щелк. Третий. Верхний замок.
Щелк. Задвижка.
Инга вернулась к окну. Внизу разворачивалась драма. Денис ползал на коленях по газону и асфальту. Он хватал часы, прижимал их к груди, что-то бормотал, осматривал царапины, вытирал их рукавом рубашки. Некоторые разбились — она видела осколки стекла, блестящие в траве. Прохожие останавливались, смотрели на ползающего мужчину с недоумением, кто-то достал телефон, чтобы снять видео.
Денис собрал всё, что смог найти, распихивая часы по карманам, которые оттягивались под их тяжестью. В этот момент он поднял голову и посмотрел вверх.
На четвертом этаже, в открытом окне, стояла Инга. Ветер шевелил её волосы. Она смотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде не было ни злорадства, ни любви. Ничего. Пустота.
Она подняла руку. В пальцах блеснула связка ключей с брелоком. Она демонстративно подбросила их на ладони, сжала в кулак и покачала головой.
— Прощай, Денис, — одними губами произнесла она.
И закрыла окно.
Мир снаружи перестал существовать. Взгляд Инги упал на разбросанные по столу выписки, но теперь она видела в них не свидетельство краха, а идеальное оружие: каждый перевод любовнице и чек из отеля был задокументированным фактом растраты семейных активов. Пока Денис ползал в пыльной траве, спасая свои поцарапанные «сокровища», она уже мысленно лишала его всего остального — квартиры, дачи, доли в бизнесе. Она разденет его до нитки, использовав эти бумажки, чтобы отсудить каждый рубль и оставить его наедине с его личными долгами и той самой «свободой», которой он так кичился. Настоящая расплата для мужа начнется с её подписи на исковом заявлении, которое вернет ей всё, что он так бездарно пытался украсть.