– Ты серьёзно? – первой опомнилась Ольга. Голос её звучал с ноткой обиды, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. – Мы же тебе помогаем.
В кухне повисла тишина, такая густая, что казалось, её можно потрогать руками. Ульяна стояла у плиты, сжимая в пальцах деревянную лопатку, по которой ещё стекали капли масла. Лицо её пылало, сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди.
Свекровь, Тамара Ивановна, замерла на табурете посреди кухни. Она только что в очередной раз объясняла, как правильно солить суп – «не в конце, а в начале, чтобы вкус раскрылся». Её губы, поджатые в привычной недовольной складке, медленно раскрылись, но ни звука не последовало. Рядом, у стола, сидела сестра мужа, Ольга, приехавшая «на пару дней» уже третью неделю подряд. Она подняла глаза от телефона и посмотрела на Ульяну с лёгким удивлением, будто та вдруг заговорила на иностранном языке.
– Помогаете? – Ульяна повернулась к ней, всё ещё сжимая лопатку. – Вы мне каждый день объясняете, как жить. Как готовить, как убирать, как одеваться, как мужа встречать. Я уже не помню, когда в своём доме чувствовала себя хозяйкой.
Ульяна сама не верила, что сказала это вслух. Годами она проглатывала замечания, кивала, улыбалась сквозь силу. Но сегодня что-то лопнуло внутри, как перетянутая струна. Может, потому что утром Тамара Ивановна снова переставила всю посуду в шкафах «для удобства». Или потому, что Ольга вчера вечером заявила, что Ульяне стоит сменить работу – «сидишь в этой бухгалтерии, как приклеенная, а могла бы что-то творческое». Или просто потому, что накопилось слишком много.
Тамара Ивановна наконец нашла слова. Она выпрямилась, сложив руки на груди, и посмотрела на невестку с привычным превосходством.
– А что, разве мы плохо желаем? – голос её был ровным, но в нём сквозила сталь. – Я сорок лет семью вела, знаю, как надо. Ты молодая ещё, опыта мало. Мы с Олей просто подсказываем.
Ульяна почувствовала, как внутри снова поднимается волна. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Кухня, их с Сергеем кухня, которую они выбирали вместе три года назад, когда наконец-то купили эту двухкомнатную квартиру в новостройке, вдруг показалась чужой. На подоконнике стояли горшки с цветами, которые Тамара Ивановна привезла из своей деревни – «твои-то все завяли». На холодильнике висели новые магнитики с видами Крыма – Ольга привезла после отпуска. Даже чайник, их старый верный чайник, куда-то исчез, уступив место новому, электрическому, который свекровь купила «потому что тот старый слишком долго греет».
– Я не против подсказок, – тихо, но твёрдо сказала Ульяна. – Но когда каждый день, каждое утро, каждый вечер... Это уже не помощь. Это как будто я здесь гостья.
Ольга отложила телефон и встала. Она была младше мужа Ули на пять лет, но всегда вела себя так, будто знала жизнь лучше всех.
– Уль, ну ты что, – она подошла ближе, пытаясь взять дружеский тон. – Мы же семья. Сергей просил нас присмотреть за тобой, пока он в командировке. Ты одна, работаешь допоздна, а дома порядок нужен.
Сергей. Конечно, Сергей. Он уехал в очередную командировку две недели назад, и с тех пор телефонные разговоры с ним становились всё короче. «Маме с Ольгой виднее, они опытные», – говорил он. «Не спорь, пожалуйста, мне и так тяжело». Ульяна понимала, что ему непросто – новая должность, ответственность, – но каждый раз, когда она пыталась пожаловаться, он переводил разговор на другое.
– Сергей просил присмотреть, – повторила Ульяна, – а не жить здесь постоянно и решать за меня всё.
Тамара Ивановна встала. Движения её были медленными, но в них чувствовалась обида.
– Ну раз мы такие нежеланные, – сказала она, – то и правда уедем. Завтра же соберём вещи.
Ульяна замерла. Она ожидала скандала, слёз, упрёков. А не этого спокойного, почти тона.
– Я не говорю, что вы нежеланные, – начала она, но свекровь перебила:
– Говоришь. И громко сказала. Мы услышали.
Ольга посмотрела на мать, потом на Улю. В её взгляде мелькнуло что-то новое – не обида, а скорее расчёт.
– Ладно, – сказала она. – Соберёмся. Но ты потом не жалуйся Сергею, что одна не справляешься.
Ульяна молча кивнула. Внутри всё смешалось: облегчение, вина, страх. Она не знала, как скажет об этом мужу. Не знала, что будет дальше. Но в тот момент, стоя в своей кухне, она впервые за долгое время почувствовала, что дышит свободнее.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Тамара Ивановна с Ольгой ушли в гостиную, где стояли их раскладные кровати, и тихо переговаривались. Ульяна сидела в спальне, глядя в телефон. Сергей написал: «Как дела, родная? Мама говорит, всё нормально». Она долго смотрела на сообщение, потом набрала: «Поговорим, когда вернёшься». И отправила.
Ночью она долго не могла уснуть. Вспоминала, как всё началось. Сергей с детства привык, что мать решает за него всё – от выбора школы до первой работы. Когда они поженились, Тамара Ивановна часто приезжала «в гости» на неделю-другую. Потом Ольга развелась с мужем и тоже начала приезжать чаще. Сначала Ульяна радовалась – семья, поддержка. Но постепенно замечания становились всё чаще, всё жёстче. «Почему борщ не такой, как у меня?», «Зачем ты эти деньги на курсы тратишь, лучше бы на дачу накопила», «Сергей поздно приходит, ты его не встречаешь как следует».
Она терпела. Думала: ради мужа, ради мира в семье. Но сегодня поняла – терпеть больше не может.
Утром Тамара Ивановна с Ольгой начали собирать вещи. Делали это молча, демонстративно. Ульяна предложила помочь – отказались. Когда всё было готово, свекровь подошла к ней в прихожей.
– Мы уезжаем, как ты просила, – сказала она. – Но знай: семья – это не только когда удобно. Сергей скоро вернётся, и ему решать, что дальше.
Ульяна кивнула. Она не знала, что ответить. Когда дверь за ними закрылась, квартира вдруг стала огромной и пустой. Она прошла по комнатам, трогая свои вещи, которые наконец-то могли стоять там, где она хотела. Но радости не было. Было тревожное предчувствие.
Вечером позвонил Сергей.
– Ульяна, что случилось? – голос его был встревоженным. – Мама позвонила, сказала, что ты их выгнала.
Ульяна села на диван, собираясь с силами.
– Я не выгоняла, – тихо сказала она. – Я попросила дать мне жить своей жизнью.
– Но они же помогали...
– Сергей, – перебила она, – это не помощь. Это контроль. Каждый день. Я уже не чувствую себя дома.
Повисла пауза. Потом он вздохнул.
– Ладно. Я прилечу послезавтра. Поговорим очно.
– Хорошо, – ответила она.
Положив трубку, Ульяна подошла к окну. За стеклом шёл мелкий дождь, типичный для осенней Москвы. Она смотрела на мокрые крыши и думала: что будет, когда Сергей вернётся? Поймёт ли он? Или встанет на сторону матери и сестры?
Она не знала. Но впервые за долгое время чувствовала, что готова отстаивать своё право быть хозяйкой в своём доме. И в своей жизни.
А через два дня всё изменилось ещё сильнее, чем она могла предположить...
Два дня тянулись медленно, как густой осенний туман за окном. Ульяна ходила по квартире, трогая вещи, которые наконец-то стояли на своих местах. Она вернула посуду в старые шкафы, переставила цветы на подоконник так, как ей нравилось — чтобы утром солнце падало прямо на листья фикуса. Даже воздух казался чище, без привычного запаха духов Тамары Ивановны и бесконечных разговоров о том, «как правильно».
Но спокойствие было обманчивым. Внутри всё время ныло предчувствие. Сергей писал короткие сообщения: «Скоро буду», «Люблю тебя», «Не переживай». А потом позвонила Ольга — голос её звучал обиженно, но с ноткой торжества.
– Ульяна, ты понимаешь, что натворила? – начала она без приветствия. – Мама всю ночь не спала, плакала. Мы же тебе как родные.
Ульяна села на кухонный табурет, тот самый, где недавно сидела свекровь.
– Ольга, я не хотела обижать. Но так дальше нельзя было.
– Нельзя? – Ольга фыркнула. – Мы тебе помогали! Сергей в командировке, а ты одна. Кто бы за тобой присматривал?
– Я не ребёнок, – тихо, но твёрдо ответила Ульяна. – Мне тридцать два года, Ольга. Я справляюсь.
– Справляешься? – в голосе сестры мужа послышалась ирония. – Ладно, как знаешь. Сергей завтра приедет, он тебе всё скажет.
Разговор закончился быстро. Ульяна положила трубку и долго смотрела в окно. Дождь кончился, но небо оставалось серым. Она подумала о том, как всё изменится, когда муж вернётся. Поймёт ли он? Или встанет на сторону матери и сестры, как всегда?
Вечером она приготовила ужин — просто, как любила: запечённую рыбу с овощами, без лишних специй, которые Тамара Ивановна считала обязательными. Села за стол одна, в тишине. Впервые за долгое время не нужно было слушать замечания о том, что «рыбу надо солить заранее» или «овощи пережарила». Но радость была горькой. Она скучала по Сергею, по их прежним вечерам, когда они вдвоём смеялись над фильмами или планировали отпуск.
Ночью она плохо спала. Вспоминала, как познакомилась с мужем пять лет назад. Он был таким внимательным, заботливым. Когда они поженились, Тамара Ивановна сразу дала понять: «Сын у меня один, я его знаю лучше всех». Сначала Ульяна улыбалась — ну, свекровь как свекровь. Но потом приезды стали чаще, замечания — жёстче. Ольга добавляла своё: «Ты бы похудела немного, Уль, Сергей любит стройных». Или: «Зачем тебе эта работа, сиди дома, как я когда-то».
Ульяна терпела. Думала: семья есть семья. Но постепенно почувствовала, как растворяется в этом «мы». Её мнения не спрашивали, её желания игнорировали.
Утром следующего дня она взяла выходной на работе. Не могла сосредоточиться. Убрала квартиру, сходила в магазин, купила продукты, которые любила именно она — свежий хлеб с семечками, любимый йогурт. А потом поехала встречать Сергея в аэропорт.
Он вышел из зоны прилёта уставший, но с улыбкой. Обнял её крепко, поцеловал в висок.
– Наконец-то дома, – прошептал он. – Скучал.
В машине они молчали. Сергей рассказывал о командировке — новые клиенты, переговоры, усталость. Ульяна кивала, но думала о предстоящем разговоре.
Дома он бросил сумку в прихожей, прошёл на кухню.
– Пахнет вкусно, – сказал он, заглядывая в кастрюлю. – Ты готовила?
– Да, – ответила она. – Садись, сейчас подогрею.
Они поели почти молча. Сергей хвалил еду, но в его голосе чувствовалась напряжённость. Наконец, когда тарелки были пусты, он откинулся на спинку стула.
– Ульяна, давай поговорим.
Она кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще.
– Мама позвонила мне ещё из самолёта, – начал он. – Сказала, что ты их выгнала. Ольга тоже звонила. Они обе очень расстроены.
– Я не выгоняла, – спокойно ответила Ульяна. – Я попросила уехать. Потому что больше не могла терпеть.
Сергей посмотрел на неё внимательно.
– Что именно терпеть? Они же помогали.
– Сергей, – она положила вилку, – это не помощь. Это когда каждый день мне объясняют, как жить. Как готовить, как убирать, как одеваться. Даже как с тобой разговаривать. Я чувствую себя в своём доме чужой.
Он нахмурился.
– Они опытные, Уль. Мама всю жизнь семью вела. Ольга тоже. Они хотят как лучше.
– Как лучше для кого? – голос Ули дрогнул. – Для меня? Или для того, чтобы всё было как у них?
Сергей встал, прошёлся по кухне.
– Ты преувеличиваешь. Они приезжали, потому что я просил. Я в командировке, ты одна...
– Я не одна, – перебила она. – У меня есть работа, друзья, своя жизнь. Мне не нужна нянька.
Он остановился напротив неё.
– А если я хочу, чтобы моя семья была рядом? Мама уже не молодая, Ольга после развода одна. Им тяжело.
Ульяна почувствовала, как внутри поднимается знакомая волна.
– А мне? Мне не тяжело? Каждый день слушать, что я всё делаю неправильно?
– Никто не говорит, что неправильно, – Сергей повысил голос. – Они подсказывают!
– Подсказывают? – она тоже встала. – Сергей, твоя мама переставила всю мебель в гостиной, потому что «так лучше энергия течёт». Ольга выбросила мои кремы, потому что «химия одна». Они даже решили, что мне нужно ребёнка рожать прямо сейчас, потому что «часы тикают». Ты это называешь подсказками?
Он молчал, глядя в пол.
– Я люблю тебя, – наконец сказал он тихо. – Но это моя семья. Я не могу выбрать между вами.
– А я не прошу выбирать, – ответила Ульяна, и в её голосе прозвучала усталость. – Я прошу уважать меня. Как жену. Как хозяйку этого дома.
Сергей подошёл ближе, взял её за руки.
– Давай позвоним маме. Извинишься, они вернутся. Всё наладится.
Ульяна выдернула руки.
– Нет, Сергей. Я не извинюсь. Потому что не виновата.
Его лицо изменилось. В глазах мелькнуло что-то новое — раздражение, смешанное с растерянностью.
– То есть ты ставишь меня перед выбором? Или ты, или они?
– Нет, – она покачала головой. – Я ставлю перед фактом. Если они вернутся и всё продолжится по-старому, я уйду.
Повисла тишина. Сергей смотрел на неё, словно видел впервые.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он отвернулся, подошёл к окну. За стеклом начинало темнеть.
– Я не ожидал от тебя такого, – сказал он тихо. – Думал, ты понимаешь, как важна для меня семья.
– Я понимаю, – ответила Ульяна. – Но семья — это не только твоя мама и сестра. Это ещё и я., и если ты этого не видишь...
Она не договорила. Сергей резко повернулся.
– Ладно. Я поговорю с ними. Скажу, чтобы не приезжали без приглашения.
– И чтобы не указывали, как мне жить? – спросила она.
Он кивнул, но в его взгляде было сомнение.
Вечер прошёл напряжённо. Они смотрели фильм, но ни один не следил за сюжетом. Потом легли спать в разных комнатах — впервые за годы брака. Ульяна лежала в темноте, слушая, как в гостиной ворочается Сергей на диване. Слёзы текли тихо, но она не вытирала их. Думала: может, это конец? Может, она слишком далеко зашла?
Утром Сергей уехал на работу рано, поцеловав её в щёку — холодно, формально.
– Подумаю, – сказал он на прощание. – Вечером поговорим.
День тянулся бесконечно. Ульяна работала из дома, но концентрации не было. Позвонила подруга, но она не стала рассказывать — стыдно было признаваться, что в семье такой разлад.
А потом позвонила Тамара Ивановна.
– Ульяна, – голос свекрови был ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Сергей мне всё рассказал. Ты его ультиматум поставила?
Ульяна замерла с телефоном в руке.
– Не ультиматум, Тамара Ивановна. Просьба.
– Просьба? – свекровь усмехнулась. – Выставить нас, а потом требовать, чтобы сын выбирал? Это не просьба, это шантаж.
– Я не шантажирую, – ответила Ульяна, стараясь говорить спокойно. – Я просто хочу жить своей жизнью.
– Своей? – Тамара Ивановна повысила голос. – А Сергей? Он что, не часть твоей жизни? Он мой сын, и я его лучше знаю. Ты его против меня настраиваешь!
– Никого я не настраиваю, – Ульяна почувствовала, как пальцы сжимают телефон сильнее. – Но если он не может защитить меня от постоянных указаний...
– Защитить? – перебила свекровь. – От чего защитить? От заботы? От помощи?
Разговор длился долго. Тамара Ивановна переходила от обид к упрёкам, от упрёков к слезам. Ульяна слушала, иногда отвечала, но внутри всё холодело. Когда разговор закончился, она сидела на диване, глядя в пустоту.
Вечером Сергей вернулся поздно. Лицо его было усталым, глаза красными — словно не спал.
– Я поговорил с мамой, – сказал он, садясь напротив. – И с Ольгой.
Ульяна кивнула, ожидая.
– Они не приедут больше без приглашения, – продолжил он. – Но мама сказала... сказала, что, если ты не извинишься, она не сможет с тобой общаться.
Ульяна посмотрела на него.
– А ты что сказал?
Сергей отвёл взгляд.
– Сказал, что подумаю.
– Подумать? – она встала. – Сергей, это не про извинения. Это про уважение. Ко мне. К нашему браку.
Он тоже встал, подошёл ближе.
– Уль, я люблю тебя. Правда. Но мама... она одна. После отца осталась одна. Ольга тоже. Я не могу их бросить.
– Никто не просит бросать, – голос Ули дрогнул. – Просьба одна — не позволять им решать за нас.
Сергей молчал долго. Потом сказал тихо:
– Мне нужно время. Погостить у мамы пару дней. Подумать.
Ульяна почувствовала, как внутри всё рушится.
– То есть ты уезжаешь?
– Да, – он кивнул. – Завтра утром.
Она не плакала. Просто кивнула.
– Хорошо.
Ночью они спали в разных комнатах снова. Утром Сергей собрал сумку — немного вещей, на пару дней. Поцеловал её в лоб.
– Я позвоню, – сказал он.
Дверь закрылась. Ульяна осталась одна. Квартира снова стала огромной и пустой. Она сидела на кухне, глядя на его пустую кружку от кофе. Думала: это конец? Или начало чего-то нового?
А потом позвонила Ольга — и сказала то, что перевернуло всё с ног на голову...
– Ульяна, – голос сестры мужа звучал странно, почти торжествующе. – Есть кое-что, что ты должна знать. О Сергее. Давно хотела сказать, но мама не позволяла. Приезжай, поговорим. Это важно.
Ульяна замерла. Что такое могла знать Ольга, что даже свекровь молчала? И почему именно сейчас?
Она не знала, что решение поехать изменит всё навсегда...
Ульяна стояла в прихожей с телефоном в руке, глядя на экран, где висел пропущенный вызов от Ольги. Сообщение пришло следом: «Приезжай одна. Это касается вас с Сергеем. Не говори ему пока».
Она не знала, что думать. Ольга никогда не звонила просто так, а тон её голоса — этот странный mix обиды и торжества — не выходил из головы. Может, это ловушка? Ещё один способ надавить, заставить извиниться? Но любопытство, смешанное с тревогой, оказалось сильнее. Ульяна набрала ответ: «Буду через час».
Дорога до дома Тамары Ивановны заняла немного времени — они жили в соседнем районе, в старой панельной девятиэтажке, где свекровь обитала после смерти мужа. Ульяна поднялась на пятый этаж, нажала звонок. Дверь открыла Ольга, в домашнем халате, с растрёпанными волосами. Лицо её было серьёзным, без привычной иронии.
– Проходи, – сказала она тихо, пропуская Ульяну в коридор.
В квартире пахло знакомым — борщом, который Тамара Ивановна варила по выходным, и старыми книгами. Свекрови не было видно.
– Мама в магазине, – объяснила Ольга, словно прочитав мысли. – Мы вдвоём поговорим.
Они прошли на кухню. Ольга налила чай, поставила чашки на стол. Ульяна села, чувствуя, как напряжение нарастает.
– Что ты хотела сказать? – спросила она прямо.
Ольга помешала ложкой в чашке, не поднимая глаз.
– Это про Сергея. И про маму. Давно хотела рассказать, но... мама не позволяла. Говорила, что семья должна держаться вместе, что чужим нельзя доверять.
Ульяна замерла. Чужим. Значит, она до сих пор чужая.
– Рассказывай, – тихо попросила она.
Ольга вздохнула, наконец посмотрела на невестку.
– Когда Сергей был маленьким, мама всегда всё решала за него. За всех нас. Папа... он терпел долго. Но потом ушёл. Не к другой, просто ушёл — сказал, что задыхается. Мама тогда всем рассказывала, что он предатель, что бросил семью. Но правда в том, что она его доводила. Каждый день указывала, как жить, как деньги тратить, как детей воспитывать. Он молчал, как и Сергей сейчас. А потом не выдержал.
Ульяна слушала, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Она знала, что свёкор ушёл, когда Сергею было пятнадцать, но детали всегда были туманными.
– А Сергей? – спросила она.
– Сергей винил папу. Мама так его настроила — «отец нас бросил, только я тебя люблю». Он вырос с этим. Боится её потерять, боится конфликтов. Поэтому всегда на её стороне. Даже когда знает, что она не права.
Ольга помолчала, отпила чай.
– А ещё... есть кое-что про деньги. Мама часто просит у Сергея. Немного, но регулярно. На коммуналку, на лекарства, на «вдруг пригодится». Он даёт, не говорит тебе. Я знаю, потому что она мне хвастается. Говорит: «Сын меня не бросит, в отличие от некоторых».
Ульяна почувствовала, как кровь приливает к лицу. Деньги. Они с Сергеем копили на отпуск, на ремонт в ванной. А он тайно отдавал матери?
– Почему ты рассказываешь сейчас? – спросила она тихо.
Ольга пожала плечами.
– Потому что устала. После развода я к маме переехала, думала — поддержка. А оказалось — то же самое. Она и мне указывает, как жить, с кем встречаться, как деньги тратить. Когда ты нас выставила... я сначала обиделась. А потом подумала: а может, ты права? Может, пора всем нам научиться жить отдельно?
Дверь хлопнула — вернулась Тамара Ивановна. Она вошла на кухню с пакетами, увидела Ульяну и замерла.
– Ты здесь? – голос её был удивлённым, но не враждебным.
– Да, – кивнула Ульяна. – Ольга пригласила.
Тамара Ивановна поставила пакеты, села за стол. Ольга встала.
– Я пойду прогуляюсь, – сказала она и вышла, оставив их наедине.
Повисла тишина. Свекровь смотрела в чашку, Ульяна — в окно.
– Сергей у тебя? – наконец спросила Тамара Ивановна.
– Нет. Он здесь, с вами.
– Он сказал, что подумает. – Свекровь вздохнула. – Ульяна, я не хотела тебя обидеть. Правда. Просто... привыкла. Всю жизнь одна тянула семью. Думала, что знаю лучше.
Ульяна повернулась к ней.
– Тамара Ивановна, я не против помощи. Но когда каждый день... я чувствую себя не женой, а ученицей, которую постоянно поправляют.
Свекровь кивнула медленно.
– Ольга рассказала про твоего мужа? Про свёкра?
– Да, – тихо ответила Тамара Ивановна. – Рассказала. Я не думала, что она... Ладно. Может, и правда я слишком давлю.
Она помолчала, потом добавила:
– Сергей звонил утром. Сказал, что любит тебя. И что, если нужно выбрать... он выберет тебя.
Ульяна подняла глаза. В них стояли слёзы.
– Правда?
– Правда. – Тамара Ивановна встала, подошла к окну. – Я старая уже. Одна осталась. Боюсь, что без меня вы... забудете.
– Мы не забудем, – мягко сказала Ульяна. – Просто дайте нам жить своей жизнью. Приезжайте в гости, когда мы позовём. Звоните. Но не каждый день.
Свекровь повернулась, в её глазах тоже блестели слёзы.
– Я постараюсь. Обещаю.
Вечером Сергей вернулся домой. Ульяна встретила его в прихожей. Он выглядел уставшим, но в глазах была решимость.
– Уль, – начал он, обнимая её. – Прости меня.
Она уткнулась ему в плечо.
– Расскажи.
Они сели на кухню — ту самую, где всё началось. Сергей говорил долго.
– Мама рассказала, что Ольга с тобой говорила. Про папу, про деньги. Я не знал, что она так видит. Думал, папа просто бросил нас. А мама... она всегда была сильной. Я боялся её расстроить.
Он взял Ульяну за руку.
– Я поговорил с ней серьёзно. Сказал, что люблю её, но моя семья — это ты. И если она хочет быть с нами, то должна уважать наши правила.
– И что она?
– Согласилась. Сказала, что переедет к Ольге на время. А потом... посмотрим. И деньги — больше не буду давать тайно. Всё вместе решать будем.
Ульяна улыбнулась впервые за эти дни.
– А Ольга?
– Ольга сказала, что тоже устала. Хочет свою жизнь начать. Может, даже съедет от мамы.
Они сидели молча, держась за руки. За окном моросил дождь, но в квартире было тепло.
Прошло несколько месяцев. Тамара Ивановна приезжала в гости раз в неделю — по воскресеньям, с пирогом или вареньем. Не указывала, не переставляла вещи. Просто сидела за столом, рассказывала истории из молодости, спрашивала, как дела. Иногда просила совета — «Ульяна, а как ты этот салат делаешь?»
Ольга нашла работу, сняла маленькую квартиру. Звонила иногда, даже пригласила Ульяну на кофе — вдвоём, без мамы.
Сергей изменился больше всего. Стал чаще спрашивать мнение жены, планировать вместе. Они наконец-то поехали в отпуск — тот, на который копили.
Однажды вечером, сидя на балконе с чаем, Ульяна сказала:
– Знаешь, я думала, что всё рухнет. А оказалось — стало лучше.
Сергей кивнул, обнимая её.
– Я боялся конфликтов. Думал, если промолчу — мир сохраню. А на самом деле чуть не потерял самое важное.
Она положила голову ему на плечо.
– Главное, что мы поговорили. И все услышали друг друга.
Тамара Ивановна потом призналась по телефону:
– Ульяна, спасибо тебе. Ты меня заставила посмотреть на себя по-новому. Я и правда слишком давила. Теперь легче дышится — и мне тоже.
Ульяна улыбнулась в трубку.
– Нам всем легче.
Жизнь вернулась в своё русло, но стала спокойнее, теплее. Границы были установлены, уважение — восстановлено. И в этом новом равновесии каждый нашёл своё место. А Ульяна поняла: иногда нужно сказать «хватит», чтобы услышали. И чтобы всё изменилось к лучшему.
Рекомендуем: