Весна в этом году пришла в Крым рано. Спокойное море ярко блестело под солнцем, голые ветви миндаля и персиков были сплошь усыпаны розовыми цветами.
Дом Таисии Громовой стоял на горе. Четыре из восьми окон длинного одноэтажного дома выходили на море, и из них открывался волшебный вид: безбрежное, без конца и края, море. Четыре огромных, посаженных ещё дедушкой Таисии Васильевны, старых кипариса, растущих, как стражи, в четырёх углах двора, летом дарили хозяйке спасительную тень.
Таисия Васильевна подошла к окну и долго смотрела на прекрасное, необъятное море. Потом, тяжело вздохнув, она вновь стала перебирать книги.
Это была высокая, коренастая пожилая женщина, ещё крепкая и выносливая, несмотря на свои семьдесят два года. Покрытое морщинами лицо её ещё хранило остатки былой красоты.
Готовясь к переезду, хозяйка бродила по комнатам, собирала памятные, дорогие сердцу вещи, связанные с радостными или грустными воспоминаниями, и складывала их в три потёртые, не слишком большие дорожные сумки.
Она бережно упаковала старые, оставшиеся от родителей часы с кукушкой, с десяток книг, единственную «выжившую» чашку, оставшуюся от дорогого чайного сервиза, подаренного им с мужем на свадьбу.
Она посмотрела на косяк двери и слабо улыбнулась: по косяку с неравными промежутками шли неглубокие, сделанные ножом зарубки – «Машкина лесенка», как называл эти зарубки супруг.
И на секунду ей показалось, что она здесь – её Машенька, её умершая дочка: прижалась светло-русой головкой к косяку, чтобы отец измерил её рост и сделал ножом очередную зарубку.
Таиса аж вздрогнула: ей показалось, что она слышит хрипловатый голос мужа:
– Тая, она за три месяца вытянулась почти на сантиметр!
Таисия Васильевна, едва сдерживая слёзы, ласково погладила рукой дверной косяк и вышла из кухни.
Уже не сдерживая слёз, она вошла в зал. Здесь в хаотичном беспорядке были развешаны фотографии. Тяжело вздохнув, женщина остановилась у большой фотографии любимой внучки. С круглого фото в тёмной деревянной рамке на неё смотрела невысокая, изящно сложенная светловолосая девушка в ярком летнем платье. Здесь Ангелине было девятнадцать лет.
Четыре года назад внучка упорхнула из маленькой, тихой, зелёной Алупки, где знакома каждая улочка, где воздух насквозь пропитан солоноватым запахом моря, в шумную и беспокойную Москву.
Лина с детства любила всё яркое – одежду, кольца, серьги. Внучка была необычайно активной, тоненькой, гибкой и заводной – дед звал её чертёнком в юбке.
В двенадцать лет Ангелина едва не утонула в море: сильная и бесстрашная, она заплыла невесть куда, а потом силы иссякли, и девочка стала тонуть. На счастье, рыбаки, удившие рыбу неподалёку, заметили неладное и подоспели на помощь…
Каждый отпуск Лина приезжала в Алупку и, расцеловав бабушку, бросив сумку в угол, пощебетав с полчаса и наскоро перекусив, тут же бежала к морю. Она наслаждалась каждой минутой, всем существом впитывала родное крымское тепло, бесстрашно заплывала далеко за буйки, проводила на пляже дни напролёт и домой приходила только спать.
Но отпуск заканчивался, и девушка снова срывалась и уезжала в столицу, где она работала в парикмахерской, полная наивных, радостных надежд на будущее. Ангелина надеялась на успешную карьеру и счастливую жизнь в Москве – она хотела там «зацепиться».