Кристина прижала ладонь к холодному металлу входной двери. Из-за массивного полотна доносился заливистый хохот, звон посуды и тяжелый, маслянистый запах жареного лука, который намертво въедается в шторы. Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри привычно включается «рабочий» режим: холод в затылке, обострение слуха, мгновенная фиксация деталей. Это не был дом, в который хочется вернуться после двухнедельного усиления. Это был объект, захваченный противником.
Она повернула ключ. Замок щелкнул дважды – мягко, по-хозяйски.
В прихожей было не продохнуть от нагромождения обуви. Стоптанные кроссовки, грязные резиновые шлепанцы, какие-то узлы с вещами. Кристина аккуратно перешагнула через гору чужого скарба. Ее взгляд зацепился за зеркало в полный рост – на нем красовался липкий отпечаток детской ладони.
– О, Кристинка приехала! – из кухни вывалился Станислав. Он был в одной майке, раскрасневшийся, с кухонным полотенцем через плечо. – А мы тебя только к вечеру ждали.
Он попытался приобнять ее, но Кристина привычным движением, которое в ФСКН называли «дистанцированием фигуранта», ушла в сторону, делая вид, что снимает плащ. Зеленые глаза профессионально сканировали пространство: на вешалке для ее дизайнерских пальто висела засаленная куртка сомнительного происхождения.
– Кто «мы», Стас? – голос ее прозвучал ровно, без единой нотки истерики.
– Да тут наши... – он неопределенно махнул рукой в сторону гостиной. – Тетя Люба с сыновьями из Читы приехали. Им закрепиться в Москве надо, понимаешь? Сама знаешь, какое там сейчас время. А у нас три комнаты, не в тесноте же жить.
Кристина прошла вглубь. В гостиной на ее светло-сером диване, привезенном под заказ из Италии, сидел массивный мужчина в трениках и сосредоточенно щелкал семечки, глядя в телевизор. Прямо на паркет.
– Привет, хозяйка! – бодро крикнул он, не оборачиваясь. – Телек у тебя зачетный, только каналы чет тупят.
Кристина молча прошла в спальню. На ее кровати, застеленной свежим бельем, которое она покупала специально к своему возвращению, спала женщина, раскинув полные руки. Рядом на тумбочке стояла недопитая кружка чая, оставив на шпоне белесое кольцо.
Станислав проскользнул следом, прикрыв дверь.
– Крис, ну не злись. Родня же. Помочь надо. Они месяц-другой перекантуются, работу найдут и съедут.
– На каком основании они здесь, Стас? Я не давала согласия на регистрацию или проживание посторонних лиц в моей квартире.
Муж вдруг изменился в лице. Добродушная маска сползла, обнажив мелкое, хищное нутро.
– Деньги общие! – отрезал он, и этот возглас заставил Кристину внутренне усмехнуться: классика жанра. – Я в эту семью тоже вкладываюсь. Ты на своей службе сутками пропадаешь, а я быт налаживаю. Люди за постой копеечку малую дают, я их не за так пустил. Нам на ремонт дачи как раз не хватало. Так что не начинай свою прокурорскую проверку. Пошли, там тетя Люба пирогов напекла.
Кристина посмотрела на него так, будто перед ней был мелкий закладчик, пытающийся сбыть фальшивый вес. Она заметила, как Стас нервно поправил ремешок часов.
– За постой, говоришь? – тихо переспросила она. – То есть ты организовал здесь нелегальную гостиницу без уведомления собственника?
– Да какой собственник, Кристин? Мы муж и жена. Перестань делить на твое и мое.
Он вышел, уверенный, что последнее слово осталось за ним. Кристина села на край кресла в углу, единственного места, которое еще не казалось оскверненным. Рука сама потянулась к сумке, где лежал диктофон – старая привычка «земли». Она уже знала, что сделает.
Вечером, когда в квартире улегся гул и запахло дешевым табаком (кто-то явно курил в туалете), Кристина вышла на кухню. Там сидела тетя Люба, та самая женщина из спальни.
– Ты, милочка, не хмурься, – сказала она, прихлебывая чай. – Мы люди не гордые. Стасик сказал, ты у нас девочка строгая, но справедливая. Мы ему за комнату за два месяца вперед отдали, как в приличном месте. Так что мы тут по праву.
Кристина медленно кивнула.
– И сколько же Станислав берет «как в приличном месте»?
Женщина назвала сумму, от которой у Кристины внутри все окончательно заледенело. Это была полная стоимость аренды такой квартиры в этом районе. Стас не просто помогал родне – он превратил ее жилье в дойную корову, скрывая доходы и подставляя ее под незаконное предпринимательство.
Она вернулась в гостиную, достала телефон и открыла мессенджер.
«Паша, привет. Есть материал на реализацию. Незаконная миграция, мошенничество и, возможно, вымогательство. Нужно закрепиться. Завтра пришлю фактуру».
Она посмотрела на мужа, который сладко посапывал на диване, не подозревая, что его «бизнес-план» только что превратился в эпизод уголовного дела.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Кристина взглянула на часы: 23:45. На пороге стоял нагловатого вида парень, которого она раньше не видела.
– Слышь, хозяйка, – он бесцеремонно отодвинул ее плечом. – Стас сказал, тут еще раскладушка есть. Я от Николаича, он договорился. Где падать?
Кристина увидела, как из комнаты высунулась заспанная голова мужа, и по его испуганному взгляду поняла: это начало конца.
***
Ночной гость, оказавшийся племянником какого-то дальнего знакомого Стаса, беспардонно проследовал в гостиную. Кристина проводила его взглядом, отмечая тяжелую походку и специфический запах дешевого табака вперемешку с дорожной пылью. Стас, выскочивший в коридор, суетливо забормотал, пытаясь изобразить радушного хозяина, но его глаза, как у пойманной на краже крысы, метались от Кристины к незваному постояльцу.
– Кристин, ну это... форс-мажор! Человек с поезда, куда я его? – прошептал он, когда «гость» с грохотом бросил сумку на пол.
– В хостел, Стас. Или в отдел, – Кристина не повышала голоса, но внутри нее уже вовсю работала «следственная машина». Она видела не родственников, а организованную группу, эксплуатирующую ее собственность.
Она заперлась в кабинете – единственном месте, куда пока не рискнули зайти «переселенцы». Достала из сейфа запасной смартфон, проверила заряд. Ей нужны были не просто скандалы, а задокументированные факты передачи денег. Если Стас берет оплату за «постой» в ее личной квартире, это уже не просто семейная ссора. Это незаконное предпринимательство и мошенничество.
Утром Кристина вышла на кухню с видом человека, который смирился. Рыжие волосы собраны в тугой узел, в глазах – фальшивая усталость. Тетя Люба уже вовсю хозяйничала у плиты.
– Ой, Кристиночка, ты не обессудь, я тут твои сковородки переставила, – щебетала женщина, помешивая что-то жирное в сотейнике. – Тефлон этот ваш – ерунда, пригорает все. Я свою чугунную из дома достала, Стасик разрешил.
Кристина мельком взглянула на гору грязной посуды в раковине и на то, как ее любимая кофемашина, привезенная из командировки в Европу, заставлена банками с соленьями.
– Тетя Люба, я вчера слышала, Стас говорил про оплату... Вы не переживайте, я в курсе. Просто хочу уточнить, он вам чек какой-то дает или расписку? Чтобы потом путаницы не было.
Люба обернулась, вытирая руки о подол халата – тоже, кажется, Кристининого, подаренного когда-то мамой.
– Да какие чеки, деточка! Мы же свои. Я ему на карту перевожу, а он говорит – это на общее хозяйство. Нас же тут много, коммуналка-то вон какая в Москве! По пятьдесят тысяч в месяц за комнату платим, Стас сказал, меньше нельзя, а то налоговая придет.
Кристина едва заметно улыбнулась. Пятьдесят тысяч с комнаты. Три комнаты. Сто пятьдесят в месяц чистыми мимо ее кармана за использование ее же недвижимости.
Днем, когда Стас ушел «по делам», Кристина провела ревизию. В туалете под раковиной обнаружился тайник: конверт с наличностью. Она не стала его брать – оперское прошлое учило, что улика должна быть зафиксирована при реализации. Вместо этого она аккуратно установила в гостиной и на кухне «умные» колонки, которые на самом деле были замаскированными камерами с передачей данных на облако.
Вечером случился первый крупный конфликт. Тот самый ночной гость, оказавшийся Николаем, решил, что Кристина – это обслуга.
– Э, хозяйка, – крикнул он из гостиной, – пиво в холодильнике кончилось. Стас говорил, все включено! Сгоняй в магаз, или че, тебя просить надо?
Кристина замерла в коридоре. В руках у нее был телефон, на экране которого шел прямой эфир из кухни: Стас как раз принимал очередную пачку купюр от золовки, которая приехала «посмотреть столицу».
– Николай, – Кристина вошла в комнату, чеканя каждое слово. – В этой квартире «включена» только статья за незаконное проникновение, если ты сейчас же не закроешь рот.
– Ты че, дерзкая такая? – Николай поднялся с дивана, нависая над ней. – Стас сказал, ты тут на птичьих правах, квартира – общее дело. Деньги уплачены, так что рот прикрой и делай, что велят.
Стас вбежал в комнату, услышав шум.
– Крис, ну ты чего провоцируешь? Коля просто устал. Мы же одна семья!
– Одна семья, Стас? – Кристина посмотрела на мужа, и тот впервые за три года брака увидел в ее зеленых глазах не любовь, а холодный блеск сотрудника, который готовится зачитать права. – Значит, деньги общие? И квартира, по-твоему, общая?
– Конечно! – Стас, почувствовав поддержку «своих», набрался наглости. – Мы в браке, все пополам. И не смей моих гостей выгонять. Люди заплатили, они имеют право на сервис.
– Хорошо, – Кристина кивнула, отступая к двери. – Раз ты считаешь, что имеешь право распоряжаться моим имуществом как гостиницей, давай зафиксируем этот статус официально.
– Ой, да фиксируй че хочешь! – хохотнул Николай, открывая новую банку пива и бросая крышку прямо на светлый ковер.
Кристина вышла в кабинет и заперла дверь. Руки ее не дрожали. Она открыла ноутбук и начала загружать видео с камер на почту своему бывшему коллеге из управления. Там была и передача денег, и признания в оплате, и угрозы.
«Паша, – написала она в мессенджере. – У нас тут целый букет. Организация незаконной миграции (ст. 322.1 УК РФ), незаконное предпринимательство в особо крупном (ст. 171 УК РФ) и мошенничество. Фигуранты уверены в безнаказанности. Реализацию назначаем на завтра. Сделаем красиво, с понятыми и протоколом».
Она откинулась на спинку кресла. Из-за двери доносился звон разбитой посуды – кажется, на кухне уронили ее любимый сервиз из костяного фарфора. Кристина закрыла глаза, представляя завтрашний день. Она знала, что Стас будет умолять. Знала, что свекровь будет кричать о «родственной крови». Но для нее они уже были просто строчками в материале проверки.
Телефон звякнул. Сообщение от Стаса: «Не забудь, завтра мама приезжает. Она займет твой кабинет, ей на кровати жестко. Перенеси свои бумажки на кухню».
Кристина усмехнулась. Пружина сжалась до предела. 🔗[ЧИТАТЬ ФИНАЛ]
