Я уезжаю на работу. Костюм покупаю в магазине возле офиса, чтобы не заглядывать домой за одеждой. На мне яркий брючный костюм в стиле «Тиффани».
За кофе пишу Сергею.
Сообщение: Съехал?
Руки чешутся его везде заблокировать. Но как удалить из телефона мужчину, когда у него ключи от моей квартиры?
Сергей: Нет. Давай поговорим лицом к лицу.
Я: Не нужно. Тебе лучше просто вернуться к жене.
Мне даже бизнес-идею с антисептиками больше не жалко.
Это плата за прошлое, полученные уроки и цена освобождения.
Я хочу закончить все, связанное с Сережей. Точно.
***
Вечером я в кабинете одна. Переделываю отчет за квартал. Выжимаю последние силы: Я ВЕДЬ ЛУЧШАЯ. Могу больше, чем остальные.
Сергей: Ты же не оставишь меня на половине пути, родная?
Сергей: Мы вместе придумали бизнес. Нам вместе расхлебывать.
Как же я устала!
Бесконечно устала. Две ночи без толкового сна. Еще и сообщения Сережи!
Я сражаюсь с собой. Нужно закрыть две задачи до завтра.
На столе лежит пачка с сухофруктами. Я заедаю усталость, запиваю крепким кофе и пишу отчет.
***
На часах вспыхивает уведомление. Они отмечают изменения сердечного ритма.
Я расклеиваюсь от отчаяния, падаю на стол и тихо плачу.
***
Кофе больше во мне не помещается. Каждая чашка, по-видимому, влияет на пульс. Прямо как рассказывал Тарык. Проходят недели, но ничего не меняется.
Я избегаю Сергея. Он не съехал. По-прежнему, строчит пачками сообщения. Я не еду домой, потому что он там. Сплю у Эмиля. Или в офисе. Иногда у родителей. Я не рассказываю никому о пульсе. Даже врачу. Боюсь, мне отложат ЭКО.
Аутоиммунный процесс в организме переносит на физику мое подсознательное. Я не принимаю в себе недостатки. Живу постоянно за счет сверхусилий над собой. Тело устало от гонки!
— Эмиль, примерно через недели две я начну новый протокол ЭКО, — протягиваю, когда мы сидим вечером перед телевизором. Смотрим фильм на английском с субтитрами.
— Не сильно циклись на ЭКО, — отзывается Эмиль. Перекидывает ногу на ногу. — Со второй попытки далеко не всегда выходит.
— Мое тело не подведет, — взмахом руки останавливаю его рассуждения.
— Дело не в теле, Дана, — Барбос оборачивается ко мне. — Ты хочешь контролировать Бога?
Изумляюсь.
— Я чувствую себя неполноценной из-за того, что не выходит, — откидываю голову на подушках. — Удручает, когда другие рожают как кролики, а я не могу.
— Если у тебя никогда не будет детей, то ты неполноценна? — он подхватывает с журнального столика миску с орешками. Протягивает мне.
— Найдется способ, — защищаюсь. Отказываюсь от орешков.
— Если я не выиграю миллион в лотерею, то родился зря, — простодушно улыбается Эмиль. — Если я не куплю черевички, любви не будет?
Губы у него как у довольного кота. Даже щеки похожи.
— Ты обесцениваешь себя из-за того, что Вселенная не выполняет твои условия? — Эмиль пожимает плечами, ест орешки. — Если у тебя не будет того, чего хочешь, значит, живешь зря?
Он включает фильм на паузу. Встает с дивана. Подходит к окну. Опирается обеими ладонями на подоконник. В его квартире они широченные. На них можно обедать.
— Я хочу записать наш разговор на телефон, можно? — внезапно спрашивает Эмиль.
— Нет, конечно! — возмущаюсь.
— А если мы изменим тебе голос? Никто не узнает, кто говорит, — он выглядит возбужденным. Глаза зажигаются странным пламенем.
— Нет, — повторяю.
— Мне нравится рассуждать с тобой, — Эмиль смотрит в даль. В строящиеся дома напротив. В огни нашего города. В ночное небо.
Лицо у Эмиля очень красивое. Трудно оторваться и не смотреть на отражение в окне.
— Наш разговор был бы полезен не только нам с тобой. Его важно услышать третьему. Благодаря нам, возможно, другой человек изменит мировоззрение. Зачем ждать болезнь или твоего Сережу? — Эмиль становится спиной к окну. Изучает мои глаза своими.
В его взгляде нет страсти или сиюминутной похоти. Нет того, что я хочу в них увидеть последние дни: чему я открылась, когда он закрылся.
Он смотрит на меня с интересом. Увлеченно. Будто его душа разглядывает в полумраке комнаты мою душу. Этот взгляд слишком глубокий. Я не в силах отвести глаза в сторону.
— Ты хочешь родить ребенка, но сама и понятия не имеешь, зачем живешь, — Эмиль вынимает из кармана домашних брюк телефон. Опускает на подоконник. — Ты не хочешь поблагодарить судьбу за отсутствие детей? За время разобраться в себе? Но нет. Ты хочешь занять голову чем-угодно, что по твоему мнению, поможет тебе стать полноценной, кроме того, чтобы подумать.
Чего Эмиль добивается?
Я могу хлопнуть дверью!
Чего он хочет?
Мы много времени проводим вместе. Как друзья. В его квартире. Он не заигрывает со мной как раньше. Никаких знаков внимания.
— Никто не знает, зачем живет, — встаю с дивана. — Не забивай голову ерундой. Работай. Радуйся. Пей вкусные напитки. Я буду выигрывать дела в суде.
Подхожу к Барбосу ближе.
— Человеку необходим фундамент. В том числе и тому, которого ты родишь в будущем, — он включает телефон. Показывает мне кнопку записи диктофона в приложении.
— Даша воспитывает детей, и Лерка скоро начнет воспитывать. Почему я не воспитаю? — включаю запись.
Если Эмиля заводит наше словесное сопротивление, возможно, диктофон поможет начать нам отношения с новой страницы?
Подыгрываю.
— Твоя мама тебя тоже воспитала, — он переходит на запретную тему.
— Воспитала, — скрещиваю на груди руки. — И неплохо воспитала.
— Ты благодарна маме? — улыбка скользит по губам Барбоса. — Я слышу ваши разговоры. Почему ты во время них часто раздражаешься?
— Мне важно, чтобы она любила меня такой, какой я родилась, а не пыталась переделать. В новой версии меня ничего не осталось от первоначальной Даны, — выпаливаю.
Замираю в нерешительности напротив Эмиля. Будто мотылек в танце напротив лампочки.
— А если твой ребенок родится с большим носом?
Я усмехаюсь.
— Операции сделаем, — цокаю языком.
— А если он не захочет учиться в школе? — продолжает Эмиль.
— Я найду способ и приложу усилия. Он закончит самую лучшую школу, — отвечаю с уверенностью.
— Получается, если тебя что-то не будет устраивать в гипотетическом будущем ребенке, ты его переделаешь? Что же тогда в нем останется от того, кто родится изначально? — голос Барбоса гулом звучит в барабанных перепонках.
Я отворачиваюсь к окну.
— Чем твой подход к воспитанию детей в сущности отличается от маминого? Вы обе хотите одного и того же. Используете те же инструменты. Подавление желаний ребенка, лепка из него кого-то идеального по прототипу ваших представлений. То же насилие. Ты просто поменяешь логотип и упаковку?
— Мне неприятно говорить, — шепчу.
Хватит. С меня достаточно! Пора закругляться. Разговор уводит нас совершенно не в ту сторону, куда я хочу повернуть.
— Я буду заботиться о ребенке. Нельзя воспитать его и нигде не ошибиться, — выпаливаю.
— Твоя мама исправляла тебя и так видела заботу, — тон Эмиля смягчается. — Наверное, ее мама поступала также. Способ любить передается из поколение в поколение. Как фамильная ценность.
— Что ты хочешь мне доказать? Какая у тебя цель, Эмиль? — взмахиваю ладонями. — Ты пытаешься отговорить меня от ребенка?
Он отрицательно мотает головой.
Продолжение
p.s. лайки — мой внутренний зеленый свет на следующую главу и продолжение историй на Дзене, если вам понравилось, буду благодарна 👍🏻 ❤️
—-
Перечень всех историй Кати Лян: Каталог (в том числе ссылки на главы «Временных отношений»)
Начало истории: Временные отношения