— У тебя остались хорошие воспоминания о детстве? — шепчет Эмиль.
— Я любила рисовать. Помнишь, рассказывала? Мама водила меня в музей рядом с домом. Два раза в неделю там проводили художественный кружок, — присаживаюсь на подоконник рядом с ним. — Два удовольствия совмещались вместе. Экскурсии. И краски.
Эмиль кивает и придвигается ко мне ближе.
— Ты хорошо рисовала?
— Напротив. Ужасно плохо. Ни одной приличной работы, — признаюсь.
Уровень моего доверия к Эмилю устремляется в космос. Несмотря на вопросы, которые он задает.
Мы поднимаемся на этаж, куда я раньше не пускала мужчин. Я оголяюсь чувственно, но не снимаю одежду.
Я не сопротивляюсь. Мне любопытно. Я иду туда, куда он меня приведет.
— Откуда сложилось это мнение? — спрашивает Эмиль. — Ни одной приличной работы? За годы кружка?
— Мама… — склоняю голову набок. — Слушай, у меня не стояло задачи нарисовать шедевр. Я рисовала ради рисования.
Поправляю волосы за уши.
— Рисование для расслабления. Как массаж. Или медитация, — добавляю.
— Думаю, мы нарочно приносим то, что любим, на оценку тому, кто оценить не сможет, — доносится тихий голос Эмиля.
— Зачем же?
— Для критики, — легко смеется Эмиль.
— Какой смысл? — разглядываю его блестящие глаза.
— Без этого не появится собственное мнение, — Барбос крутит в руках часы. Минуту назад он их снял и занял теперь ими пальцы.
Предметы в руках запускают мысли Эмиля? Как сигарета в зубах героев Айн Рэнд?
— Дети болеют одинаковыми болезнями. Будто без них или прививок от них невозможно взросление. Трудно догадаться взять зонтик самому, если не попадаешь однажды под дождь. Особенно ребенку, — Эмиль горит. Ему нравится то, что он озвучивает вслух. Он светится как сумасшедший. — Без зерен не сеятся поля. Без критики не рождается свое мнение.
— Я не понимаю, — слегка сутулюсь. Скрещиваю на груди руки.
Маме никогда не нравилось то, что я делаю. Стоит ли упоминать о картинах? Об обычном хобби?
Урок затянулся на десятилетия. Я до сих пор упрямо стучусь о стену.
Эмиль молчит.
Мы погружаемся в тишину.
***
— Если ты несчастлива в зрелом возрасте, то дело уже не в родителях. Это твой выбор. Пускай и неосознанный. Почему ты не пытаешься себе помочь? — нарушает тишину он.
Я без слов смотрю на Эмиля.
— У нас с тобой ничего не получится? — меняю тему. Больше утверждаю, чем спрашиваю. — Мы больше сейчас похожи на друзей.
Эмиль смеется.
— Не придумывай законы, тогда их не придется нарушать, — Барбос протягивает мне миску с орехами. Я зачерпываю парочку.
— Не разу не видела, чтобы друзей влекло друг к другу физически. Как мужчину и женщину, — сомневаюсь я.
— Если никто не готовил раньше торты, то почему бы мне не испечь первый? — Эмиль проходит к холодильнику. Вынимает оттуда фрукты. — Зачем мыслить стереотипами?
Инжир. Яблоки. Груши.
Он их моет, нарезает дольками и раскладывает по тарелке.
— Давай чуть-чуть подкрепимся? Длинная ночь впереди, — Эмиль жестом приглашает меня за стол.
— Какая ночь? Я собираюсь лечь спать, — притворно зеваю. Мне важно обдумать наш вечерний разговор одной. Под одеялом. Потихоньку. Возможно, переслушать в записи?
— Минут через десять мы выходим, — настаивает Эмиль. — Это того стоит.
— Куда? — сопротивляюсь. — Вечер итак слишком насыщенный. Никто не едет после сытного ужина на новый ужин!
— Что ты знаешь о доверии? — Барбос протягивает тарелку. Я угощаюсь кусочком инжира.
— Причем тут доверие?
— Доверься мне сейчас без вопросов. Мы поедем туда, куда я тебя приглашаю, — настаивает Эмиль. Воздух пахнет фруктами. Располагает на то, чтобы согласиться. — Ради научного эксперимента.
— Скажешь тоже. В чем же научность нашего эксперимента? — захватываю пальцами еще дольку инжира.
— Ты попробуешь доверяться. Посмотришь, как это. Что чувствуют другие женщины, которые доверяются, — он склоняется чуть ближе ко мне за столом.
***
— Зачем такси? Давай лучше я довезу? — ворчу в подъезде.
Я ведь всегда за рулем и слежу за дорогой. Зачем меня везти кому-то, когда на стоянке возле дома машина?
— Я тебя пригласил. Будет странно, если ты продолжишь доминировать, — Барбос подает мне руку, но она так и повисает в воздухе, так как я увожу в сторону пальцы. — Надень на глаза повязку.
Он снимает с шеи шарф. Передает мне.
— Если бы я тебе не доверился при нашем первом знакомстве, то ты не стояла тут, — Эмиль тянет мою руку за рукав к себе. Потом повязывает на глаза шарф.
Вокруг резко темнеет.
Другой человек ведет меня вперед.
В неизвестность.
Шагать трудно.
***
Чувствую, сейчас мы возле машины. Эмиль помогает мне усесться. Застегивает ремень безопасности.
— Однажды я жаловался знакомому на маму. Она родила меня в шестнадцать. Ей хотелось жизни, гулять, поступать в университет, а тут пеленки и навязчивое одиночество. Она за мной не досматривала. Я считал, что меня можно было бы воспитать лучше. Даже в той ситуации, в какой оказалась мама.
Подхватываю руку Эмиля в салоне.
— А потом один друг детства сказал замечательную фразу: «Я бы многое отдал оказаться на твоем место. Твоя мама не употребляла наркотики. Разве этого мало? Нужно сказать маме: «спасибо»? Я видел в своем детстве плохое, а он в той же картине — хорошее. Его мама употребляла наркотики беременной. Несколько раз срывалась. Это отразилось на здоровье моего друга. Я был здоров и не ценил то, что у меня было , — он продолжает наш разговор под шум колес. Мы рассекаем темноту в ночном такси. — В каждой жизненной ситуации твой выбор видеть хорошее или плохое, на чем сосредоточиться. Если моя душа выбрала такую маму, то, значит, она для меня. Я люблю маму. Сейчас у нас отличные отношения. Она следит за моими проектами. Мы созваниваемся каждый вечер.
Он делится слишком личным.
— Я бы тоже хотела наладить отношения с мамой, но даже внутри себя пока договориться с ней не выходит, — шепчу.
— Почему бы тебе не начать с себя? — спрашивает Эмиль ласково. — Позаботься о ней для себя. Так как бы она хотела, чтобы ты о ней заботилась. Как ты хочешь сама, чтобы заботились о тебе. В ответ ты ничего не получишь. Погрей ее.
***
Вскоре мы выходим из такси.
Эмиль ведет меня по улице. Я держусь за его руку.
Мы перешагиваем порог здания.
Длинная лестница. Три пролета. Скрип двери. И Эмиль пропускает меня в комнату.
Там он снимает повязку.
Перед нами мольберты, краски. Настоящая мастерская художника, просторная и чистая.
— Как ты успел? — ахаю. — Мы же только-только говорили о рисовании…
— Я научился волшебству у одной золотой рыбки, — улыбается Эмиль. — Давай договоримся о правилах?
— Каких еще правилах? — улыбка невольно бежит по губам.
— Какое же волшебство без правил? — он усмехается. — До конца ночи ни один из нас не издаст больше и звука. Хорошо? Достаточно слов до утра.
Он снимает с себя куртку. С меня плащ. Аккуратно вешает их в шкаф возле двери.
— Просишь меня помолчать? — переспрашиваю. — Я что… По-твоему, много разговариваю?
Эмиль кивает.
— Неправда, — нарушаю правила до того, как игра начинается. — Ты гораздо более болтливый!
Барбос прикладывает палец к губам.
— Ну, хорошо, — киваю. Почему бы и не сыграть по его правилам?
Эмиль включает музыку на телефоне.
Играет мелодия без слов. Очень чувственная.
Денис Стельмах. Молодой современный композитор.
Эмиль расставляет мольберты. Один напротив другого. По его задумке, мы не должны видеть полотна друг друга пока рисуем.
Мы начинаем арт-медитацию.
Я кистью. Эмиль пальцами.
Под музыку включается внутренний диалог.
Я злюсь на Тарыка и его селедку. На маму с постоянной критикой. Все еще. На самца всея Руси. На себя. На Шкафа. На Сережу. И ребенка, который у меня не получился с первой попытки. На босса и его невесту. На ворох работы. Сердечные ритмы.
Я выливаю злость во взмахах кисти. Она ложится грубым тоном на девственную белизну холста.
Мазок.
Мазок.
Еще мазок, более глубокий и более дерзкий.
Мазок.
И я отдаюсь всепоглощающему порыву творчества.
Мысли выключаются. Тело впадает в транс. Я рисую как в детстве. Жадно. Грубо. Беспощадно. Беспомощно. Рьяно.
Пьяно, несмотря на то, что голова трезвая. На одном дыхании. Хаотично. По волнам мелодии Дениса Стельмаха.
Краска спадает с кисти каплями на холст. Смешивается и оттенки раскрываются вместе в моем немом крике.
Чувствую страсть. Такой ее порыв раньше я не переживала даже с мужчиной.
Я получаю удовольствие.
***
Мы возвращаемся домой под утро.
С идеальной любовью. В которой ничего, кроме картин, и не было. Миллиона брызгов кисти. Я никогда не влюблялась в мгновение до сегодняшней ночи. В детский восторг, пережитый взрослым. Словно мы нашли в темном лесу водопад и побежали под его струи голыми.
***
— Все приходит в нужное время, — за завтраком задумчиво протягивает Эмиль.
Он зачерпывает чайной ложкой мороженое из огромной ванночки и опускает в кофе.
— Будешь? — спрашивает.
— Нет, не хочу растолстеть, — отказываюсь. — Ты же не ешь сахар?
— Здесь нет сахара. Оно из магазина правильного питания. Не переживай. Пару ложек можно. Они наполнят жизнь красками. Не нужно перебарщивать, — Эмиль убирает ванночку в морозильник. — На борьбу с собой, как и любое сопротивление, уходит безжалостно много сил. Одна ложка решит внутреннюю дилемму.
Он ест меньше сладкого, чем раньше. С сахаром или без, неважно. Живот заметно подтянулся.
Может быть, Эмиль нашел правильную дозировку красок в жизни?
Тмина и корицы? Специй?
— Кофе я тоже не буду. Похоже, у меня от него пульс ускоряется, — простодушно сознаюсь.
Недавно подобными переживаниями после кофе со мной делился Тарык. Будто накаркал.
— Замени на какао. Или на нечто похожее. Цикорий? — Эмиль кивает.
— Если я что-то решаю, то делаю, — заявляю с жесткостью.
Он протягивает мне пиалу с сухофруктами.
— Без замены придется подключать силу воли. На ней трудно продержаться долго.
Перевожу взгляд к окну. Задумываюсь.
— Я вчера увидел у тебя кое-что в вещах, — Эмиль смакует кофе с мороженым.
— Что же?
— Майку со львом!
— Надеюсь, ты ее не выкинул? — глаза округляются.
— Нет, — он оборачивается ко мне. — И на цепочке у тебя такой же перстень. Это Сергея?
— Нет, — отрезаю. — Только перстень.
— Понятно.
— Любовника цикорий не заменит. Очень жалко, — усмехаюсь с грустью.
— А ты возьми и найди средство. Что заменит любовника? Подумай. Ответ придет сам собой.
Продолжение
p.s. лайки — мой внутренний зеленый свет на следующую главу и продолжение историй на Дзене, если вам понравилось, буду благодарна 👍🏻 ❤️
—-
Перечень всех историй Кати Лян: Каталог (в том числе ссылки на главы «Временных отношений»)
Начало истории: Временные отношения