Весна в тайге — это не ласковое солнце и цветы, это время сырого прелого духа и ледяной каши под сапогами. Я перешагнул через поваленный ствол лиственницы, чувствуя, как чавкает под ногами напитанная влагой земля. Снег ещё лежал в глубоких распадках плотными грязными пластами, но воздух уже сделался иным. Он стал колючим, звонким, пропитанным запахом пробуждённой смолы на стволах.
Я вышел к самому берегу. Река вздулась, потемнела и с яростным рёвом гнала мимо меня обломки веток и мутный лед. Это была большая вода. В такие дни кажется, что природа вымывает из мира всё лишнее, наносное.
Городские снобы в комментариях под моими рассказами часто пишут, что я сгущаю краски. Один из них, с глумливым ником «Зоркий», вчера снова отметился под главой о духах хребта. «Автор, ты хоть раз в лесу был? Твой мистицизм — это сказки для глупых девчонок», — писал он, брызгая ядом сквозь экран.
Я посмотрел на бурлящий поток. Если бы этот «Зоркий» оказался здесь сейчас, его крик не перекрыл бы даже шёпота прибрежной ивы. Тайга не прощает шума. Она любит тишину и тех, кто умеет слушать её тяжёлое дыхание.
Я развернулся и побрёл к своему зимовью. Мой дом стоял на небольшом пригорке, скрытый за зарослями дикой смородины. Маленькое оконце светилось в сумерках, как единственный живой глаз в этой глухомани. Я знал, что сегодня не буду спать. В моей голове уже выстраивался новый сюжет, где реальность переплетётся с вымыслом так плотно, что мой критики не найдут к чему придраться.
Пора было зажигать лампу и открывать крышку ноутбука.
**************
Мой канал на Дзене называется «Таёжный морок». Название простое, но в нём есть та самая гнильца и жуть, которую так любит алгоритм и непритязательный читатель. Я выкладываю туда по одной главе в день, строго по расписанию, словно скармливаю куски сырого мяса какому-то невидимому зверю. Мои мистические истории — это гремучая смесь из деревенских страшилок, пересказов Крапивина на новый лад, обрывков городских легенд и того, что я сам видел в этих лесах.
Я не брезгую ничем. Бывает, беру за основу старую байку из интернета, приправляю её подробностями местного быта, и вуаля — тысячи дочитываний. Но иногда я пишу правду. О том, как по ночам скрипит половица в пустой комнате или как сова кричит человечьим голосом. Читатели думают, что это метафоры. Пусть думают.
Меня зовут Алексей. В прошлой жизни я был обычным копирайтером в душном офисе, но теперь я — отшельник.
Вернувшись в избу, я первым делом подкинул в печь пару берёзовых поленьев. Огонь весело схватил сухую бересту, и по комнате поползло живое тепло. Я поставил закопчённый чайник на плиту. Быт мой прост до звона в ушах: крепкий стол, сколоченный из толстых досок, старая кровать с панцирной сеткой и мой главный инструмент — потёртый ноутбук, который я заряжаю от дизельного генератора.
Пока закипала вода, я сел за стол. Ноги ещё подмерзали, но мысли уже неслись вскачь. Вдохновение — штука капризная, но здесь, когда за стеной шелестит чёрный лес, оно приходит само. Я черпаю его из тишины, из скрипа вековых лиственниц, из собственных страхов, которые здесь становятся осязаемыми.
Я открыл вкладку со статистикой. Снова сотни комментариев. Большинство — восторженные вздохи, но среди них всегда найдётся та самая капля дёгтя. Сегодня это был «Зоркий». Его аватарка с карикатурным глазом маячила в топе обсуждений.
«Алексей, ну что за бред? — писал он. — Существа из тумана? Ты бы хоть матчасть выучил, автор. Видно же, что ты всё это из пальца высосал, сидя в тёплой московской квартире».
Я усмехнулся, глядя на экран. Если бы ты знал, «Зоркий», как здесь сейчас «тепло». Я начал набирать ответ, но вовремя остановился. Нет, спорить с ним в комментариях — это мелко. Я сделаю его героем своей новой главы. Я впишу его имя в историю, из которой нет выхода.
Я заварил крепкий чай, пахнущий чагой и хвоей, и ударил по клавишам. Пальцы летали, выбивая дробь. Я опишу его внешность, его манеру речи, даже его мелкие привычки, о которых он сам не догадывается. В моих рассказах поучительный финал всегда был законом. И сегодня я преподам ему урок, который он запомнит навсегда. Если, конечно, успеет осознать, что происходит.
*****************
Я уже занёс пальцы над клавиатурой, когда тишину избы вспорол резкий, надрывный звон телефона. Звук был настолько чужеродным здесь, среди сосен, что я вздрогнул. На экране светилось имя бывшей жены. Сердце ёкнуло, предчувствуя беду.
— Алёша, это я, — голос Лены дрожал, срываясь на хрип. — Пожалуйста, не клади трубку. У Насти температура под сорок. Третий день не спадает. В нашей деревенской амбулатории только бинты и зелёнка, врач говорит — подозрение на пневмонию, надо везти в район, в больницу.
— Так вези, — отрезал я, хотя внутри всё похолодело.
— На чём? — выкрикнула она в трубку. — Машина сгнила, застрянет в первой же колее! А денег на частника нет, Лёш. Совсем нет. Ты обещал прислать за прошлый месяц, и где они?
Я промолчал, глядя на экран ноутбука. Цифры в личном кабинете Дзена не радовали. Алгоритм в очередной раз «пессимизировал» мои охваты, и те копейки, что капали со сказок про леших, едва хватало на дизель и крупу.
— Я приеду, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Соберусь и выеду на рассвете. Буду у вас к вечеру. Потерпите.
Я бросил трубку. Руки тряслись. Чтобы успокоиться, я по привычке обновил страницу канала. Под последним рассказом, где я пытался завернуть сюжет вокруг бывших военных, столкнувшихся с чем-то нехорошим в лесу, висел свежий комментарий. Тот самый «Зоркий», будь он проклят.
«Сначала ЧВК, а тут спецназ ГРУ... Брат, не лезь в эти дебри. Пиши о мистике», — красовалось на экране.
Эта снисходительная фраза «брат» обожгла хуже крапивы. Сидит там, в своём уютном кресле, поучает меня, как жить и о чём писать, пока моя дочь задыхается от кашля в Богом забытой деревне за сотню вёрст отсюда.
Я почувствовал, как внутри закипает тяжёлая, чёрная злоба. Она была гуще весенней грязи. Этот ничтожный писака, этот «Зоркий», стал для меня воплощением всех бед.
Я резко захлопнул крышку ноутбука. В избе стало темно, только угли в печи светились багровыми глазами. Надо было собирать сумку. Путь до деревни предстоял нелёгкий — через размытые просеки и подтаявшие болота. Но я знал одно: пока я буду крутить руль своего старого внедорожника, в моей голове созреет финал. И для моей новой книги, и для того, кто посмел давать мне советы.
Я вышел в сени. Холодный воздух ударил в лицо. Весна в этом году была злой.
***************
Я выжал педаль газа до упора, и мой старый «Патриот» взревел, выплёвывая из-под колёс фонтаны жидкой грязи вперемешку с ледяной крошкой. Я торопился. Мысли о Насте, о её прерывистом дыхании, гнали меня вперёд, заставляя забыть об осторожности. И это стало моей главной ошибкой.
На развилке у Горелого болота я свернул влево — мне показалось, что там подсохло. Но весенняя тайга обманчива. Через полкилометра дорога просто исчезла, превратившись в хлябь, прикрытую тонким слоем обманчивого наста. Машина ухнула в колею по самые мосты. Глухой удар об обледенелый корень, короткий скрежет — и тишина.
Я выскочил в жижу, провалившись по колено.
— Чёрт! — заорал я в пустоту, и мой крик захлебнулся в густых ветках елей.
Лебёдка. Я потянулся к бамперу, и тут меня прошиб холодный пот. Я же её снял. Неделю назад снял, чтобы перебрать закисший мотор, да так и оставил лежать на верстаке в сарае. Я стоял посреди оживающего, хлюпающего леса, один на один со своей беспомощностью.
Попытка поддомкратить колесо превратилась в сущий ад. Домкрат уходил в грязь, как в масло. Я рубил лапник, пихал его под колёса, срывал ногти в кровь, пытаясь выковырять камни из ледяной каши. Но машина только глубже зарывалась. Весна здесь не дарила жизнь, она её высасывала.
Внезапно в кармане куртки ожила мобила, совмещённая со спутниковым модулем — моя единственная связь в этих краях, где обычные вышки связи давно не ловятся.
— Лёша? Ты где? — голос Елены пробивался сквозь треск помех. — Насте хуже, она бредит. Ты скоро?
— Машина встала, Лена. Я застрял на Горелом, — я вытер лоб грязной рукой, размазывая мазут по коже. — Иду пешком обратно в зимовье за тягачом. Связь будет только там, через усилок. Не клади трубку, слышишь?
Связь оборвалась. Тишина тайги снова сомкнулась над моей головой.
Я развернулся и побрёл обратно. Каждый шаг давался с боем: снег, напитавшийся водой, стал тяжёлым, как свинец. Сапоги засасывало, и я то и дело спотыкался о скрытые под водой коряги. Ноги онемели от холода, а в голове, вопреки всему, всплывали слова того хейтера: «Пиши о мистике».
«Хочешь мистики, урод? — думал я, сопя от ярости и бессилия. — Вот она, настоящая ты идёшь по пояс в жиже, и единственное, что ты слышишь — это как трещит лёд под твоим весом».
*****************
До зимовья я добрался на одном упрямстве. Лёгкие горели, будто я наглотался битого стекла, а промокшая одежда колом стояла на теле. В сарае, среди старого хлама и запаха солярки, я нашёл её — тяжёлую, пахнущую литолом лебёдку. Схватил, обмотал цепью и, не чувствуя веса, попёр обратно. В голове пульсировало только одно: успеть, вытащить, доехать.
Но когда я вышел к повороту на Горелое болото, ноги мои подкосились.
Я замер. Впереди, там, где я оставил свой «Патриот» в ледяной каше, что-то изменилось. Воздух в том месте дрожал, словно над раскалённым асфальтом, хотя весенний холод никуда не делся. Я сделал шаг вперёд и пересёк невидимую черту.
Меня обдало жаром. Настоящим, густым летним зноем.
Здесь не было снега. Под ногами вместо льда и жижи зашуршала сухая, выжженная солнцем трава. Мошкара, которой в это время года быть не могло, мгновенно облепила лицо липким облаком. Но страшнее всего была машина.
Мой внедорожник, который я оставил пару часов назад, выглядел так, будто простоял здесь вечность. Краска на капоте облупилась и выцвела, превратившись в шершавую чешую. Сквозь выбитое лобовое стекло проросла густая поросль ивняка, а колёса ушли в землю по самую ступицу, обросшие плотным слоем мха. Ржавчина сожрала пороги, превратив железо в рыжую труху.
Я стоял, вцепившись в лебёдку, и не мог пошевелиться. Мои часы на запястье вдруг бешено застрекотали, а потом замерли.
Я оглянулся назад. В десяти метрах за моей спиной всё так же чернела голая весенняя тайга и лежал серый мартовский снег. А здесь, в этом проклятом круге радиусом в сорок шагов, царил июль. И не просто июль, а целое столетие, пролетевшее за то время, пока я ходил в избу.
Я бросил лебёдку. Она со звоном ударилась о ржавый остов того, что когда-то было моей машиной.
— Настя... — прошептал я пересохшими губами.
Если здесь за час прошли десятилетия, то что сейчас там, в деревне? Что стало с моей дочерью, пока я мерил шагами лесную дорогу? Мозг отказывался принимать эту математику. Я чувствовал, как реальность трещит по швам, превращаясь в один из тех мистических сюжетов, над которыми так потешались мои читатели.
Я подошёл к дверце машины. Она отвалилась, едва я её коснулся, обнажив салон, забитый сухими листьями и паутиной. На сиденье лежал мой мобильник. Он превратился в кусок бесполезного, раздутого пластика с вытекшим экраном.
********************
В голове билась одна мысль: кардон. Там, в пяти километрах, жили егеря, у них точно была связь и вездеход.
Я бежал так, как не бегал никогда в жизни. Лёгкие свистели, а ноги вязли в снежной каше, но страх гнал меня вперёд. Когда в сумерках показались огни кордона, я едва не рухнул на колени от облегчения.
На крыльцо вышел старый Михалыч в расстёгнутой фуфайке. Он долго щурился, вглядываясь в мою фигуру, а когда я подошёл ближе, он вдруг попятился, перекрестившись дрожащей рукой.
— Сгинь, морок... — прохрипел он. — Ты ж Алексей? Писатель?
— Михалыч, ты чего? — я хватал ртом воздух, опираясь на перила. — У меня машина там... на Горелом... Дай телефон, мне Лене позвонить надо, у Насти пневмония!
Из дома вышел второй егерь, помоложе. Он посмотрел на меня с таким выражением, будто увидел ожившую мумию.
— Ты где был, мужик? — тихо спросил он. — Тебя ж всей округой искали. И МЧС из района приезжали, и волонтёры. Три месяца лес прочёсывали. Машину твою нашли вросла в землю, как будто век там гнила. Сказали, аномалия какая-то, почва просела или химия... Но тебя-то не было, три года не было! Ни живого, ни мёртвого.
— Какие три месяца, какие три года? — я затрясся от крупной дрожи. — Я два часа назад за лебёдкой ушёл! Дайте телефон!
Михалыч молча протянул мне трубку спутникового аппарата. Я дрожащими пальцами вбил номер Лены. Сердце замерло, слушая долгие, равнодушные гудки. На десятый раз трубку сняли.
— Алё? — ответил густой мужской бас. — Кто это?
— Лену позовите... — прошептал я. — Это Алексей.
— Какую Лену? Мужик, ты номером ошибся. Я этот пакет купил в салоне. Не звони сюда больше.
Короткие гудки ударили по ушам, как выстрелы. Я медленно опустил руку. Три месяца... Для меня прошёл час, а мир успел меня похоронить и передать мой номер другому человеку.
— Что с моей дочерью? — я поднял глаза на егерей. — Настя... из деревни за хребтом. Вы слышали что-нибудь?
Егеря переглянулись. Михалыч отвёл взгляд в сторону тёмного леса, который теперь казался мне огромным, сытым зверем.
***************
— Настя... умерла она, Лёша, — Михалыч шмыгнул носом и отвернулся к тёмному окну. — Пока тебя по лесам искали, пока МЧСники твоё ржавое корыто разглядывали... Не довезли её. Сгорела от лихорадки. А Лена твоя... Она долго не выдержала. Уехала куда-то в город, след простыл.
Слова старика падали тяжёлыми камнями в ледяную воду моей души. Три года. Прошло три долгих года, пока я мерил шагами тот проклятый пятачок земли в поисках лебёдки. Для меня — час пота и злости, для них — вечность, набитая горем и тишиной.
Я сидел на лавке, чувствуя, как внутри всё выгорает, оставляя лишь серый пепел. У меня не осталось ничего. Ни семьи, ни дома, ни даже собственного номера телефона. Я был призраком, который по ошибке вернулся с того света.
— Мне нужно обратно, — я встал, пошатываясь.
— Куда ты? — всполошился молодой егерь. — Ночь на дворе, ты ж едва дышишь!
— В избу. Там ноутбук, там паспорт в сейфе... Там вся моя жизнь осталась, — я выдавил эти слова сквозь стиснутые зубы.
Я понимал, что иду на риск. Если время в тайге так легко ломается, я могу вернуться к пустому пепелищу или оказаться в другом столетии. Но выбора не было. Без документов я никто, а без своего канала на Дзене — просто сумасшедший бродяга в грязных сапогах.
Я вышел за порог. Тайга встретила меня привычным холодом сумерек. Я шёл назад, к своему зимовью, и каждый шорох за спиной казался мне насмешкой. Я боялся этой дороги. Боялся, что снова пересеку невидимую черту, и когда выйду к крыльцу, от моей избы останутся только трухлявые пни.
Но страх перед голодной смертью и неизвестностью был сильнее. Мне нужно было забрать своё. Я должен был увидеть, что стало с моим «Таёжным мороком». Кто там теперь хозяин? Кто пишет от моего имени или кто глумится над моей памятью?
Я добрался до места, когда луна уже выбелила макушки елей.
*******************
Я рванулся к столу. Ноутбук лежал на месте, чистый, будто я только что отошёл заварить чай. Ни пыли, ни запаха тлена. Я открыл крышку, и экран тут же ожил — система даже не ушла в спящий режим.
Я замер, глядя на часы в углу монитора. Они показывали то же число и то же время, с разницей всего в пару часов с момента моего ухода. Сердце забилось о рёбра, как пойманная птица. Получается, там, на кордоне у егерей, мир нёсся вперёд, сжирая годы и жизни, а здесь, внутри этой проклятой зоны, время едва ползло. Для леса я отсутствовал три года. Для этой избы — всего один вечер.
Дрожащими пальцами я обновил страницу своего канала «Таёжный морок». В глазах помутилось.
Последняя публикация висела в топе, и под ней горела красная цифра — тысячи новых уведомлений. Я пролистал вниз. Там, где раньше был мой незаконченный рассказ, теперь красовался текст, который я не писал. Заголовок бил наотмашь: «Как я выжил в тайге. Истинная история Алексея».
Текст был написан в моей манере, с моими любимыми оборотами, но в нём сквозила такая ледяная жестокость, от которой волосы зашевелились на затылке. Автор статьи в деталях описывал, как «писатель Алексей» бросил свою больную дочь и сбежал в лес, чтобы инсценировать собственную смерть ради хайпа и охватов.
Я сглотнул вязкий ком. Кто-то зашёл под моим логином. Кто-то, кто знал мой пароль или взломал почту.
Взгляд упал на самый верхний комментарий. Он был закреплён владельцем канала.
«Ну что, "брат", как тебе мистика в реальной жизни? — писал "Зоркий". — Ты думал, можно безнаказанно кормить людей сказками, сидя в лесу? Пока ты там бродил по своим "аномалиям", я присмотрел за твоим каналом. И за твоей семьёй тоже присмотрел. Жаль, девчонка оказалась слабой. Пиши ещё, у тебя теперь отличный бэкграунд для драмы».
Я закричал. Этот крик не был похож на человеческий — это был вой раненого зверя. Этот ублюдок не просто троллил меня в сети. Он каким-то образом был причастен ко всему, что случилось. Он знал о смерти Насти раньше меня. Он смаковал это.
Я ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула лампа. Внезапно внизу экрана всплыло окно мессенджера. Одно новое сообщение. От пользователя «Зоркий».
«Я знаю, что ты вернулся, Лёша. Я вижу, как ты сейчас дрожишь. Хочешь знать, почему у твоей избы время не совпадает с внешним миром? Выйди на крыльцо. Там тебя ждёт небольшой подарок от верного читателя».
Я вскочил, опрокинув стул. В сенях всё так же ровно тарахтел генератор, но его звук вдруг показался мне натужным, захлёбывающимся. Я схватил топор, стоявший у двери, и рывком распахнул её.
На пороге, прямо в круге света от лампы, лежало то, чего здесь быть не могло.
*****************
На пороге, прямо в центре светлого пятна от лампы, лежал маленький предмет. Обыкновенная флешка в чёрном пластиковом корпусе. Рядом белел клочок бумаги, придавленный камнем. Почерк на нём был ровным, каллиграфическим, почти печатным: «Обнови страницу. И посмотри содержимое. Тебе полезно будет вспомнить, с чего всё началось».
Я схватил накопитель и захлопнул дверь на все засовы. Пальцы не слушались, пока я вставлял пластиковый обрубок в порт. Система пискнула. В корневой папке лежали сотни видеофайлов, аккуратно рассортированных по годам.
Я открыл первый попавшийся файл из папки за девяностые. Экран заполнили помехи, а потом проступило зернистое изображение: мой роддом, мать выходит на крыльцо с кульком в руках. На заднем плане — оператор, чьё присутствие тогда никто не заметил. В следующем видео я, трёхлетний, гонюсь за голубем в парке. Дальше — школа, выпускной, свадьба с Леной... Каждый значимый и ничтожный момент моей жизни был заснят со стороны. Кто-то шёл за мной по пятам десятилетиями, оставаясь в тени.
Дыхание спёрло. Это не просто слежка, это проект.
Я вспомнил про записку и дрожащей рукой нажал «F5» в браузере. Лента «Таёжного морока» дёрнулась. Новый пост выскочил в самый верх. Короткий текст без картинок.
«Мистика — это костыль для слабых умов, Алексей. То, что ты называешь аномалией, временем или духами — лишь моя воля, облачённая в форму, которую ты способен осознать. Ты думал, что сам выбрал это место? Нет. Я привёл тебя сюда. Я замедлил для тебя секунды, пока мир снаружи хоронил твою дочь. Я автор. А ты — лишь чернила».
Я вскочил из-за стола, едва не перевернув ноутбук.
— Кто ты?! Что тебе нужно?! — закричал я в пустоту комнаты, надеясь, что скрытые микрофоны донесут мой голос до этого чудовища.
Ответа не было. Но вдруг за дверью, в ночной тишине весеннего леса, раздался странный звук. Сначала тяжёлый вздох, а затем мерное, ритмичное постукивание. Будто кто-то огромным когтем методично царапал древесину с внешней стороны дома.
*********************
Я вывалился на крыльцо, сжимая топор. Ночная тайга исчезла. Вместо неё перед домом возникла чудовищная сцена, вырванная из самого больного кошмара. Прямо над землёй парил бетонный парапет, а под ним, в глубокой яме, клокотал и плевался жирной копотью гигантский чан, до краёв наполненный чёрной горящей смолой.
На краю этого выступа стояла Настя. Моя маленькая, бледная Настя в той самой пижаме с зайцами, в которой я видел её в последний раз. А рядом, держа её за плечо костлявой рукой в белой перчатке, возвышался Клоун. Его грим трескался на неподвижном лице, а гипертрофированная улыбка казалась кровавой раной.
— Ну здравствуй, писатель — голос существа дребезжал, — Ты всё спрашивал, кто я. Я — твой самый преданный читатель. Твой «Зоркий» критик.
— Отпусти её! — я рванулся вперёд, но ноги будто вросли в доски крыльца.
— Ты писал, что мистика — это поучительно? — Клоун наклонил голову, и его жёлтые глаза сверкнули. — Давай проверим, насколько. В твоих рассказах герои всегда платят цену. Сегодня твоя очередь.
Одним коротким, почти ленивым движением он толкнул девочку вниз. Я закричал, срывая связки, когда Настя беззвучно исчезла в вязком чёрном вареве. Всплеск был тяжёлым, маслянистым.
— Это не по-настоящему! Это морок! — выл я, захлёбываясь слезами.
— Для тебя — всё по-настоящему, — Клоун сделал шаг по воздуху, приближаясь ко мне. — Я могу вывернуть реальность наизнанку, Алексей. Могу заставить солнце погаснуть или призвать древних богов. Хочешь космический корабль? Как в тех дешёвых фильмах, которые ты смотрел в детстве?
Он щёлкнул пальцами.
В ту же секунду небо над тайгой треснуло. Тучи разлетелись в клочья, и из бездонной черноты космоса начал медленно выплывать колосс. Огромная стальная тарелка, размером с целый город, заслонила собой звёзды. Она была покрыта мириадами огней и сложными геометрическими выступами. Гул, исходящий от неё, вибрировал в каждой клетке моего тела, выбивая ритм.
Многотонная махина, теряя высоту, зацепила макушки вековых кедров. Со стоном и грохотом, подминая под себя гектары леса, инопланетный монстр рухнул на горизонт. Земля вздыбилась, и огненная волна от удара начала выжигать весеннюю сырость, превращая тайгу в пепел.
— Видишь? — Клоун склонился к самому моему уху, обдавая запахом гнили. — Здесь нет правил. Есть только моя воля.
************
— Чего ты хочешь от меня? Кто ты? — прохрипел я, глядя, как на горизонте догорает тайга, придавленная стальным брюхом корабля.
P/S
>>>>СПАСИБО ЧТО ПРОЧЛИ АНОНС ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ ТУТ<<<< ДРУЗЬЯ, ДАВАЙТЕ БЕЗ ПРИКРАС.
Вы и сами видите, во что превращается лента. Сетевой мусор, тексты, слепленные роботами, плоские герои и сюжеты, от которых веет пустотой. Читать это — всё равно что жевать бумагу. Одни и те же заезженные фразы, логические дыры и «жизненные истории», которые не имеют ничего общего с реальностью.
Я ценю ваше время и свой труд. Мои рассказы — это не конвейерный продукт. Я отвечаю за каждое слово, за каждую точку и за ту атмосферу, которую передаю вам. Это литература для тех, кто соскучился по качеству, логике и живому русскому языку.
МНЕ ВАЖНА ВАША ПОДДЕРЖКА.
Я запускаю эксклюзивную серию рассказов в Дзен Премиум. Там уже собраны десятки моих произведений. Это не только полноценные тексты, и мои книги. Только живые эмоции и плотный сюжет.
Если вы устали от суррогата и хотите поддержать качественный авторский контент — подписывайтесь. Ваша подписка даёт мне возможность писать дальше, не оглядываясь на цензуру и форматы.
>>>>>ПОДПИСАТЬСЯ ЖМИ СЮДА<<<<<