История этого уникального объекта началась с амбициозной задачи, поставленной Министром судостроительной промышленности СССР Вячеславом Малышевым. Во время визита на предприятие он поднял вопрос о необходимости уйти от традиционных и трудоемких методов спуска судов. Коллектив завода принял вызов, и результатом стал проект, совершивший
революцию в производстве. В основу метода легла передовая блочная сборка: конструкции формировались на горизонтальной площадке, а затем с помощью мощного трансбордерного устройства перемещались на стапели для
окончательной достройки.
В 1976 году док, получивший имя Дмитрия Афанасьева, принял свой первый корабль. Сегодня, несмотря на солидный возраст, он продолжает нести службу. За мощными стальными бортами скрывается история технического прорыва и выдающегося человека. В специальном интервью внучка легендарного кораблестроителя Алла Афанасьева делится личными воспоминаниями о дедушке.
— Алла, сохранились ли в вашей семье воспоминания о том дне в 1976 году, когда вышел приказ о присвоении доку имени Дмитрия Борисовича? Как это событие приняли в кругу близких?
— В те времена завод был предприятием таким же закрытым, режимным. Семья узнала о присвоении имени практически случайно – кто-то из знакомых или коллег дедушки позже рассказал нам об этом. Но с того самого момента это событие стало предметом нашей неизменной гордости. Мы всегда обсуждали это в семейном кругу с особым трепетом, понимая масштаб личности дедушки и то, какой след он оставил в истории судостроения.
— Насколько тяжело или, наоборот, почетно нести такую фамилию в Санкт-Петербурге, который по праву считается колыбелью Отечественного судостроения и кораблестроения?
— Я думаю, что в масштабах огромного города эта фамилия широко известна
прежде всего тем, кто сам связан с судостроением, и работниками Судостроительного завода ОСК «Северная верфь». Для остальных это просто красивая фамилия, но для нашей семьи она значит бесконечно много. Мы любим свою фамилию и носим её с большим уважением к памяти предков.
— Каким вы помните своего дедушку в домашней обстановке? Был ли он таким же строгим и дисциплинированным, каким, вероятно, был на производстве?
— Дед никогда не был строгим с нами. На самом деле он был невероятно
поглощен своей работой, и времени на семью у него оставалось не так
много, как хотелось бы. Но те редкие моменты, когда он был дома, были
наполнены теплом. Я хорошо помню наши выходные: дедушка играл с детьми в
хоккей прямо на льду озера, причем стоял на воротах в обычных валенках.
Мы всегда встречали Новый год всей семьей на даче, сами делали домашнее
мороженое, катались на санках и лыжах. В эти минуты он был просто любящим дедушкой.
— Рассказывал ли он дома о заводе? Были ли у Дмитрия Борисовича любимые истории о строительстве кораблей или сложных ситуациях, из которых удавалось найти выход?
— В те годы рассказы о работе на таком предприятии, мягко говоря, не приветствовались из-за соображений секретности. Поэтому производственные вопросы дома практически никогда не поднимались. Но его любовь к своему делу была видна во всем. Помню только один яркий случай: когда эсминец «Опытный» проекта 45 стоял на Неве, дедушка специально водил туда моего отца, своего сына, чтобы показать результат своего труда. Мы просто знали, что
наш папа и дедушка строит корабли, и этого было достаточно, чтобы
чувствовать масштаб его работы.
— Как вы думаете, какая главная черта характера помогла ему стать «легендой» завода, чье имя решили увековечить в металле?
— Его определяющей чертой была бесконечная любовь к технике.
Дед был мастером на все руки: он сам ремонтировал абсолютно всё, от
сложных лодочных моторов до автомобилей, хотя, что интересно, сам водить
машину не очень любил. Его увлечение техникой порой принимало
удивительные формы. Однажды он сам построил настоящий швербот – причем
делал это прямо в городской квартире на шестом этаже. Потом он его
разобрал, по частям перевез на дачу, снова собрал на берегу озера, и вся
наша семья ходила на этой яхте под парусом. Это было делом всей его
жизни – когда хобби и страсть перерастают в любимую работу.
— Сохранились ли в вашем семейном архиве фотографии, документы или личные вещи дедушки, связанные с его работой на заводе?
—
Да, мы бережно храним некоторые свидетельства его трудового пути. У нас
есть та самая газетная вырезка, которую иногда публикуют в заводских
материалах. Но, пожалуй, самая трогательная вещь – это небольшая игрушка, которую коллеги подарили дедушке в день его выхода на заслуженный отдых. Эти символы памяти для нас бесценны.
— Алла, а сложилась ли в вашей семье профессиональная династия? Пошел ли кто-то по стопам Дмитрия Борисовича в судостроение или инженерное дело?
— Прямых последователей в судостроительной отрасли, к сожалению, не
появилось, но инженерная жилка в нашей семье определенно закрепилась.
Мой отец выбрал путь инженера. И хотя его профессиональная деятельность
была далека от судостроения, технический склад ума и страсть к созиданию
передались ему в полной мере. Наверное, это и есть своего рода преемственность – не в названии профессии, а в подходе к жизни и умении понимать, как устроены сложные механизмы.
— Какие главные жизненные уроки или ценности передал вам дедушка? Чему он учил младшее поколение своим примером?
— Главным уроком стала невероятная прикладная мудрость и умение
«договариваться» с любой техникой. Своим сыновьям он привил любовь к
ручному труду и изобретательности: в нашем доме всё и всегда было
усовершенствовано руками мужчин. В те времена в магазинах невозможно
было найти многие привычные сегодня вещи, поэтому дедушка и папа
придумывали и создавали всё сами – от простейшего умывальника на даче до
сложнейших систем автоматики в домашнем водопроводе. Эта
способность не пасовать перед техническими трудностями и находить выход
из любой ситуации стала нашей главной семейной ценностью.
— Если бы дедушка мог увидеть современный завод и то, как сегодня работает док его имени, чтобы он, по вашему мнению, сказал нынешним кораблестроителям?
— Он был человеком, который искренне, до глубины души любил свою работу и родной завод. Я абсолютно уверена, что он был бы по-настоящему счастлив
увидеть, что предприятие не просто живет, но и активно развивается. Для
него лучшей наградой и признанием стало бы то, что завод соответствует
самым современным требованиям, внедряет новые технологии и, самое
главное, продолжает строить корабли. Тот факт, что его дело
продолжается, а созданный при его участии док до сих пор приносит пользу
флоту, стал бы для него высшим поводом для гордости.
— Был ли у Дмитрия Борисовича какой-то особенный, любимый проект или корабль, который он считал делом всей своей жизни?
— Дедушка не разделял свои труды на «важные» и «второстепенные», он
буквально жил кораблями и любил каждый проект, над которым работал. Его
профессиональный путь был удивительным: он начинал с первых эскадренных
миноносцев и прошел через всю эволюцию советского флота, завершив свою
карьеру строительством мощных ракетных крейсеров. Каждый
спущенный со стапеля корпус был частью его жизни, и в каждом из них
осталась частица его души, независимо от назначения судна.
Биография Дмитрия Борисовича Афанасьева — это история о том, как личная страсть к технике превращается в государственное достояние. Сегодня Судостроительный завод ОСК «Северная верфь» чтит традиции прошлого и уверенно смотрит за горизонт. Плавучий док «Кораблестроитель Дмитрий Афанасьев» продолжает обеспечивать спуски и ремонты, оставаясь связующим звеном между эпохой великих советских инженеров и современностью.
В ближайшую пятилетку предприятие ждет новый качественный скачок: начнется эксплуатация первого в России сухого дока. Этот современный комплекс позволит создавать суда повышенной сложности и огромного тоннажа, расширяя границы возможного для отечественного флота
— именно так, как когда-то это делал сам Дмитрий Афанасьев.
*в приложении пропуск на завод, профсоюзный билет и военный билет инженера-капитана Военно-Морского Флота.