первая часть
– Конечно, — соврала Светлана, быстро опуская глаза, — за кого вы меня принимаете?
Переполненный болельщиками спортивный комплекс, вопил, свистел, топал сотнями ног, размахивал флагами и баннерами.
От недосыпа, усталости и голода у Светы сразу начала окружиться голова. Кроме того, она с ужасом вспомнила, что в суете не вставила линзы, которая всегда надевала на игры, но самым ужасным было то, что неподготовленные, неразмятые мышцы категорически отказывались служить. Несколько энергичных прыжков на месте и приседаний сильно ситуацию не спасли.
Вместо привычного чувства силы, энергичности, уверенности по телу расползалась усталость, а в голове была полная пустота.
– Ладно, сейчас начнём играть, втянусь-разомнусь, всё будет хорошо, — попыталась успокоить себя Светлана.
— Ну что, капитан, вперёд! — традиционно произнесли девчонки, собравшись вокруг неё кружком.
Их глаза горели надеждой, верой в себя и в неё, их лидера, знаменитую Светлану Семёнову. Она вывела свою команду на площадку, и игра началась. Уже через несколько минут всем стало очевидно, что творится что-то непонятное. У Светы не получалось совершенно ничего. Мяч буквально валился из рук, она передвигалась вяло и скованно, постоянно запаздывала или, наоборот, слишком спешила и мешала остальным.
Даже её знаменитая подача, всегда вгонявшая в тоску противников, летела либо за пределы волейбольной площадки, либо ударялась в сетку, принося очки соперникам. Первый сет они проиграли, что называется «вдрыск».
— Ну, и что происходит?
В перерыве тренер стоял перед Светланой и задумчиво смотрел на неё.
— Ты не играешь сама, а следом за тобой не могут играть и все остальные. Может, сдадимся?
— Что вы, — испуганно воскликнула она, — я… Сейчас все наладится, мы сейчас всё исправим.
— Да? Ну что ж, посмотрим. У тебя один шанс. Он с сожалением и сомнением посмотрел на свою любимую ученицу и отошёл в сторону.
Вторую партию Светлана начала так, будто это последние несколько минут в её жизни. Она вложила в игру все свои силы, и на какое-то время всем показалось, что на площадку вернулась прежняя Светлана Семёнова — лидер, капитан, кандидат в мастера спорта и будущий игрок сборной страны. Сил хватило ненадолго. Опять закружилась голова и свело судорогой ногу.
Всё закончилось, когда она попыталась эффектным блоком закрыть атаку соперников. Раньше она отлично отбивала такие мячи, эффектно выигрывая для команды одно очко за другим. Но не сегодня. Промахнувшись мимо летящего меча, она с досадой дёрнулась и неловко приземлилась на подвернувшуюся ногу. Почему-то тело не удержалось на ногах и, совершенно не слушаясь хозяйку, как полупустой мешок, начало оседать на пол.
Светлана вдруг увидела игровой паркет совсем рядом и очень удивилась тому, что может разглядеть каждую трещинку в покрытии. Наконец, она поняла, что просто лежит на полу. И тут правую ногу разорвала боль, какую она ещё никогда не испытывала. Света закричала. Вокруг неё забегали.
Кто-то бросился рядом на колени и тоже закричал. Вернее, завизжал. Трибуны, наоборот, испуганно притихли. Рядом с лежащей Светой, встав на колени, опустился тренер Виктор Петрович.
– Всё кончено, — услышала она его тихий голос сквозь волны боли. Когда её перекладывали на носилки, чтобы унести с площадки, она потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, то сначала очень удивилась царящей вокруг неё белизне. Белыми были стены, потолок, мебель, постель, и даже её собственная рука, неподвижно лежащая поверх одеяла, казалась сделанной из гипса. Света попробовала пошевелиться и не смогла. Это было совершенно новое, непривычное ощущение для человека, чья жизнь последние несколько лет представляла собой почти непрерывное движение.
– Глупость какая-то, — подумала она.
– Чего это я лежу посреди дня? Я же должна быть на игре. А как мы сыграли? Не помню. Ужас какой-то, что с головой?
И тут на неё обрушились воспоминания о последних событиях, об ужасном матче, о падении, о чудовищной и невыносимой боли. Окончательно придя в себя, она увидела что-то большое и белое, опутанное какими-то железками, бинтами, подпорками, поднятое над кроватью.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это что-то её собственная нога.
Светка затравленно огляделась. Она лежала в больничной палате. Дверь была чуть приоткрыта, и из-за неё слышался негромкий разговор двух мужчин. Один голос она узнала сразу — это был её тренер Виктор Петрович.
— Да, я сам видел, понимаю, и всё же, может быть, есть надежда? — тихо спросил он у кого-то невидимого.
— Ну, Вить, ты только что сказал, что понимаешь, — раздался в ответ незнакомый голос.
– Перелом голени, множественный разрыв связок. Надежда, конечно, есть. Ногу я твоей девчонке собрал почти заново. Она молодая, здоровая, сильная, выздоровит. Заново ходить научится. Со временем, надеюсь, даже хромать перестанет. Но вот прыгать, бегать, играть… Никогда, Витя, прости. Ты ведь об этой надежде говоришь. Так вот забудь.
– Играть она больше не будет. Во всяком случае, на прежнем уровне, а другого уровня для неё и нет, — ответил Виктор Петрович и замолчал надолго.
— Мне жаль, Виктор. Доктор снова заговорил через пару минут молчания. — Я знаю, какие надежды вы на нее возлагали.
– Да я и сам видел, как она играет. Хорошая девчонка. Была. Как же она так умудрилась-то?
– Я виноват, во всём виноват только я, должен был, обязан был снять её с игры после первой партии, ведь я же видел, что она не готова, совершенно не готова, что она головой не на площадке, а где-то далеко. Никогда себе не прощу, никогда!
Голос тренера сорвался и умолк, а Светлана молча лежала и чувствовала, как слёзы непрерывными струйками текут по вискам и прячутся в волосах. Почти полгода Светлана провела в клинике, восстанавливаясь после тяжелейшей травмы ноги. Потом, как и предсказывал доктор, заново училась ходить. И не только ходить, но и жить, жить без спорта.
Про Павла она, как ни странно, первые несколько недель после случившегося почти не вспоминала, как будто отодвинула мысли о нём в какой-то дальний уголок своего сознания. Он появился сам спустя полтора месяца. Просто пришёл в палату и сел рядом с кроватью.
— Привет, как дела? — спросил он, глядя не на нее, а куда-то вниз, как будто там лежало что-то невероятно важное для него.
— Великолепно, — ответила Света, постаравшись улыбнуться как можно веселее. — Вот отдыхаю, никогда в жизни столько не спала, сказка, а не жизнь.
– Ну, а как вообще?
Павел явно мучился, не зная, что сказать, с трудом подбирал хоть какие-то слова.
– Чем занимаешься? Может, нужно что-то принести?
– Нет, спасибо, мне ничего не надо.
– А у тебя как дела?
– Да, в общем-то, нормально всё, новостей особых нет.
Рядом с ней сидел совершенно чужой человек, который не говорил, а, главное, не думал того, что ей хотелось бы услышать. Что ему безумно жаль, что он переживает за неё, что он её по-прежнему любит и будет с ней рядом, чтобы не случилось. Вдруг все это показалось ей совершенно ненужным, бессмысленным, глупым.
Единственное, чего ей хотелось, — это чтобы он ушёл.
— Ладно, Паш, спасибо, что проведал меня. Очень мило с твоей стороны.
Света решила закончить этот никому не нужный мучительный полуразговор.
— У меня сейчас процедуры начнутся, ты извини, пожалуйста, но тебе нужно идти. Павел вскочил так поспешно, а на лице отразилось такое облегчение, что Светка едва удержала усмешку.
После больницы Светлана вернулась домой к родителям. Оказавшись снова втроём, они как будто бросились догонять всё упущенное за эти годы. Света вдруг с болью увидела, как постарела мама, поседел отец. Поняла, как скучали они всё это время, развешивая её грамоты и медали на специально выделенной для этого своей спальне стене.
А родителям казалось, что домой вернулась непокалеченная, разочарованная и внезапно потерявшая будущее молодая женщина, а их симпатичная, своенравная, резвая малышка, которая просто где-то очень долго пропадала.
– Дорогие родители, — объявила Светлана спустя пару недель после возвращения домой,
— оставим все сожаления позади. Начинаем новую жизнь.
Откровенно говоря, начинать новую жизнь с нуля Светлане не пришлось. Пока Светка училась и играла в волейбол, отец не терял времени даром. Он был отличным юристом, много лет проработавшим в крупных компаниях города, имел отличную репутацию и серьёзные связи.
Всё это позволило ему открыть, наконец, собственную юридическую компанию. И от отсутствия клиентуры Дмитрий Иванович Семёнов не страдал. Услуги, которые оказывала его компания, были самого высокого качества и стоили немало. Так и получилось, что к тому времени, когда Светка прекратила носиться с мячиком, как выразился отец, их семья была уже вполне состоятельна и обеспечена.
Причину, по которой Светлана перестала носиться с мячиком, они по молчаливому уговору старались не вспоминать, а просто жить сегодняшним днём и новыми планами. Светлане, несмотря на то, что она уже успела столько всего испытать и пережить, было всего 22 года. Время выздоровления она не теряла и смогла подготовиться к поступлению в институт.
К выбору профессии она отнеслась легко и с юмором.
– Знаете, дорогие, ни о чём спортивном или около того я и слышать не хочу. Доктором надо быть или хорошим, как ты, мамуля, или вообще им не быть. В педагогический мне нельзя. Я детей буду лупить. А для юрфак я туповата. Правда, папуля? Что у нас остается? Армия.
Глядя на ошарашенных родителей, Светка покатилась со смеху.
— Ой, я не могу. Вы бы видели свои лица, — смеялась она, вытирая слёзы.
— Да шучу я, шучу. Какая армия мне колченогой? Пойду на экономический факультет. По крайней мере, буду пользу приносить.
Светлана поступила в ВУЗ. Учёба давалась ей довольно легко. Всё-таки сказывалась привычка к собранности, организованности, умении концентрироваться и терпеть.
На курсе она была человеком популярным благодаря лёгкому весёлому характеру, общительности и, конечно, спортивному прошлому. Среди студентов и преподавателей оказалось немало поклонников волейбола, которые узнали восходящую звезду, так ярко заявившую о себе пару лет назад. Конечно, это не принесло ей большого удовольствия. Всё-таки память о потерянном, упущенном, не сбывшемся была ещё слишком свежа.
Да и вина перед командой, проигравшей тогда свой главный матч, грызла её даже сильнее, чем боль в сломанной ноге. Света получила диплом экономиста и устроилась на работу в крупную фирму. Её владелец много лет пользовался юридическими услугами Светиного отца, высоко ценил его профессионализм и человеческую порядочность, и с огромным удовольствием взял на работу дочь Дмитрия Ивановича.
Светлана честно вкалывала годами, нарабатывая опыт и репутацию. Наконец-то о ней заговорили по делу: не как о "дочке Семёнова" или бывшей волейболистке, а как о профи.
— Если кто и наведёт порядок в финансах, так это Светлана Дмитриевна, — уважительно шептались коллеги.
— Удивительная женщина. А то говорят, бывшие спортсмены ни на что не годны...
Так она и жила: любила родителей, колесила по миру, с тихой грустью поглядывала на волейбольные трансляции по ТВ. А недавно обжила новую квартиру — влюбилась в неё с первого взгляда. Высокие потолки, огромные окна, простор... И лоджия с видом на город — просто мечта.
— Да уж, — протянула подруга Татьяна, та самая, с которой Света когда-то играла в команде и дружила до сих пор.
— Вот это хата! Чуток меньше нашего спортзала, Светик. Тут филиал общежития открой. Серьёзно, как ты одна-то жить будешь?
И тут же загорелась новой идеей:
— Верно! Бери этот аэродром — и мужика заведёшь. А там, глядишь, детей нарожаешь.
Светлана отмахивалась со смехом — Танька никогда не отличалась деликатностью. Но в смехе сквозила горечь. За годы благополучия она так и не нашла мужчину, с которым захотела бы делить постель, утра и взгляды. Были ухажёры — пара раз вроде серьёзные, — но сердце молчало. Ни разу не ёкнуло, как много лет назад, когда сероглазый парень с длинными ресницами прошептал:
— Я тебя люблю.
А по-другому не нужно. Я уже однажды обманулась — и всё потеряла, — думала она.
Больше я этого не допущу. Больше я никогда не приму медянку за золото.
Шло время.
Светлана обживалась в своей новой квартире и с наслаждением наблюдала, как зима укрывает осеннюю слякоть белым покрывалом, а потом ранняя весна рвёт его на куски, как ветви
окутывает сначала едва заметная зелёная дымка, с каждым днём становящаяся всё более густой и плотной, а через несколько месяцев
заключительная