первая часть
крона деревьев раскрашиваются золотом и багрянцем осени.
— Светка, ты замуж собираешься? — периодически вопрошала неугомонная Татьяна, сама к тому времени уже успевшая поменять двух мужей и родить трёх детей.
— Или так и будешь тут сидеть, любоваться на эти ёлки проклятые?
Тебе ведь, между прочим, скоро тридцать пять шарахнет.
– Очень любезно с твоей стороны, что ты напомнила мне о моем преклонном возрасте, - смеялась в ответ Света.
– Собираюсь, Танюша, собираюсь, не волнуйся. Осталось только найти, за кого.
Светлана пришла домой после тяжелого до отказа наполненного суетой рабочего дня.
Голова гудела от решенных и нерешенных проблем, ноги, на которых она, судя по всему, пробежала несколько километров по бесконечным коридорам и лестницам огромного офисного здания, тоже были не в лучшем состоянии, и решительно предупреждали её, что завтра туфли на каблуках она точно надеть не сможет. К тому же Света вспомнила, что с утра почти ничего не ела. В общем, организм решительно требовал, чтобы она перестала над ним издеваться и дала заслуженный отдых.
– Сейчас приеду домой, полежу в ванной, поем чего-нибудь и улягусь на диван.
Мечтала она, аккуратно ведя машину по вечерним улицам.
– А главное, досмотрю, наконец, последние серии.
Предвкушая спокойный вечер в любимой квартире, она даже разулыбалась от удовольствия. Первые пункты плана были выполнены полностью. Чистая, расслабленная, с тарелкой, полной спелой черешни, которую она обожала, Светлана удобно уселась на диван и взяла в руки телевизионный пульт.
Огромная плазменная панель, висящая на стене, приветливо мигнула и уставилась на хозяйку бессмысленным тёмным прямоугольником. Как любая нормальная женщина в такой ситуации Света несколько минут упрямо нажимала на все кнопки пульта, пытаясь оживить технику и добиться чего-то более информативного.
Но это ни к чему не привело. Она раздраженно кинула пульт на диван и уставилась в стену. Через несколько минут она набирала номер технической службы компании-провайдера.
– Одну минуту я устанавливаю причину отсутствия сигнала.
Механическим голосом, как будто она сама приложение, а не живой человек, ответила ей девушка-диспетчер.
– У нас все в порядке, поломок на линии нет, — оптимистично сообщила она.
– Рада за вас, только у меня телевизор не работает. Мне-то что делать? — раздраженно ответила Света. Несколько минут она по команде девушки тыкала в какие-то кнопки, но добилась только того, что окончательно сбила настройки.
— Хорошо, — сдалась, наконец, упрямая телефонная девица.
— Я отправлю к вам мастера. Возможно, у вас повреждение кабеля. Ожидайте. И отключилась. Раздосадованная подпорченным вечером и главное тем, что вместо расслабленного отдыха под любимый сериал ей придется неизвестно сколько ждать, а потом терпеть в квартире присутствие чужого человека, Света, с сожалением, стянула халат и влезла в джинсы и рубашку. Прийти в состояние полного раздражения она все же не успела, потому что уже через полчаса в квартире раздался звонок.
– Здравствуйте, я насчет кабельного, — услышала она в домофоне. В квартиру ещё раз вежливо поздоровавшись вошёл довольно высокий, даже по сравнению с ней самой мужчина в рабочем костюме и бейсболке.
– Проходите сюда, пожалуйста, — произнесла Света, мельком взглянув на мастера, и двинулась в сторону комнаты с телевизором.
Он прошёл следом и почему-то остановился на полпути.
– Вот, смотрите, вчера все было в порядке, все работало, а сегодня — ничего, — произнесла она с возмущением, глядя на неработающий телевизор. Мастер подошёл поближе, протянул руку, взял у неё пульт и аккуратно, медленно и осторожно, как будто бы он был сделан из тонкого стекла, положил его на столик.
– Света, — услышала она тихий голос, — боже мой, это правда ты!
Мужчина смотрел на неё, а она, наконец, посмотрела на него. Конечно, он очень сильно изменился за эти годы. Да и прошло больше десяти лет. Когда-то длинные, пышные, светлые волосы поредели, а на висках серебрилась ранняя седина, от глаз к вискам залегли уже довольно заметные морщинки,
но глаза были прежними, глубокими и внимательными, как два серых омута, обрамленных длинными девичьими ресницами.
— Павел! — с изумлением произнесла Света и медленно опустилась в кресло. В висках стучало, руки тряслись, а в голове бился вопрос, что на самом деле она хочет сейчас сделать — выгнать его из своей квартиры или прижаться к нему и никогда больше не отпускать.
Он подошёл и опустился перед ней на колени, потом взял её руку и поднёс к своим губам.
— Что? — Татьяна с негодованием смотрела на подругу.
— Ты встречаешься с ним, с Павлом, опять? Ты спятила? И это после всего того, что с тобой произошло?
– А что, собственно, произошло? Причем здесь Павел?
Светлана попыталась твердо посмотреть в глаза подруги.
— Причём?
Татьяна даже задохнулась от возмущения.
– Да при том, что всё это случилось из-за него. Если бы не он, твоя жизнь сложилась бы совсем по-другому. И, кстати, возможно, моя тоже.
— А, так у тебя к нему личная обида, — уцепилась Света за слова Татьяны.
– Да при чём здесь я-то, Светка, ведь он же предал тебя тогда, когда ты валялась в больнице, и потом, когда училась заново ходить, он просто отшвырнул тебя как старую тряпку. — Танька, перестань, слышишь, он был молодым парнем, и он не обязан был сидеть рядом с коллегой.
— Да? — То есть, когда ты была восходящей звездой волейбола с огромными перспективами, он признавался тебе в любви клялся в верности, а когда ты сломалась, и блестящее будущее накрылось медным тазом, верность стала необязательной?
– Светка, да что с тобой? Ты ослепла? Сошла с ума? Почему он так действует на тебя? Почему ты опять отказываешься от самой себя ради него?
Таня была категорична, резка, но она говорила такие вещи, в которых Светлана сама боялась себе признаться. И все же она упрямо помотала головой и ответила.
– Ты ничего не понимаешь. Прошло столько времени, он стал совсем другим человеком. И я стала другой, совсем другой. То, что случилось тогда, много лет назад. Я сама была во всём виновата. Я была глупой, безответственной девчонкой и сама всё испортила. А потом, ты ведь не знаешь, он приходил ко мне в больницу, но я сама его оттолкнула.
Светлана говорила всё убеждённее и с каждым словом сама всё сильнее верила в свои слова. Таня с сожалением смотрела на неё. Казалось, у неё закончился запал. Наконец она покачала головой, махнула рукой и произнесла.
— Это, конечно, твоя жизнь, и ты можешь делать с ней что хочешь. В конце концов, ты права, ты уже не та глупая влюблённая девчонка, которой была тогда. А вот насчёт Павла, насчёт того, что он теперь другой человек… Знаешь, Светка, предавший однажды обязательно предаст снова. А, впрочем, кто я такая, чтобы тебе указывать. Ладно, звони, если что.
Павел и Светлана поженились через несколько недель после их случайной встречи.
Никакой пышной свадьбы они не устраивали, просто расписались в ЗАГСе и отметили события в ресторане. Светлана была счастлива. Во всяком случае, сама она считала именно так. Рядом был тот самый человек, с которым она всегда чувствовала себя женщиной, несмотря ни на что. А все остальное, как ей казалось, было совершенно неважно.
Все обиды на Павла, боль, одиночество, отчаяние, которые она много лет назад пережила лежа в больничной палате, казались ей теперь чем-то незначительным, детским, почти смешным. Павел был внимателен, нежен и заботлив, как когда-то в дни их далёкой юности. И, может быть, от этого Светлана вновь почувствовала себя молодой. Кроме того, было бы глупо отрицать, что Павел был красив. Его мальчишеская смазливость превратилась в зрелую красоту мужчины.
Тронутые сединой вески придавали ему импозантности, чуть заметная небритость добавляла чёткости его пропорциональному лицу, а глаза были сами по себе прекрасны. Вообще Светлана и Павел, оба сохранившие спортивные фигуры, высокие, подтянутые, смотрелись вместе очень здорово, выделялись из любой толпы.
Так прошло три года. Жизнь их вошла в колею, и один день мало отличался от другого. И вдруг в Светланино спокойное, размеренное существование начало примешиваться что-то непонятное, неясное, неосознанное. Но это что-то явно отравляло ей жизнь. Поведение Павла не изменилось, во всяком случае, на первый взгляд.
И все же что-то происходило. Светлана ужасно не любила, когда в доме появлялись чужие люди. Такая уж была у нее психологическая особенность. Даже вынужденные визиты слесарей, сантехников, электриков, курьеров она переносила с трудом и старалась как можно быстрее избавиться от посетителей, а как только дверь за ними закрывалась, она бросалась проветривать и вытирать поверхности, к которым прикасался чужой человек, и поправлять сдвинутый предверный коврик для обуви.
С детства, привыкшая к порядку, она была перфекционисткой во всем, что касалось домашнего порядка. Однажды, вернувшись после небольшой двухдневной поездки домой, она обратила внимание, что книги, стоящие на полке, расположены не в том порядке, в котором были до этого. Павел книг не читал и почти не брал в руки.
– Светка, давай у нас в семье ты будешь умная, а я красивый, - шутливо говорил об этом Павел. Светлана переставила книги как нужно и вскоре забыла об этом мелком недоразумении. Но совсем скоро ей снова пришлось задуматься, что же происходит в их доме в её отсутствие. Сдвинутый с места цветок, полотенце для рук, повешенное не той стороной, эти и другие мелочи, казалось, совершенно неважные, несущественные, глупые, почему-то наполняли её беспокойством, тревогой.
Она явно ощущала в своем доме присутствие постороннего человека. — Паша, а у тебя сегодня кто-то был? — наконец решила спросить она мужа прямо после очередного приступа подозрительности.
— С чего ты взяла? Он поднял на неё свои чудесные глаза.
— Да так, показалось, смущенно пробормотала Светлана, мысленно обозвав себя мнительной дурой.
Все закончилось по воле случая, банально. Светлана просто шла по улице и увидела в большом окне кафе, сидящего за столиком Павла. Напротив него расположилась молодая женщина со светлыми волосами и большим, обведённым яркой помадой ртом. Она кокетливо смотрела на Павла, а он держал её за руку и улыбался.
На деловую встречу всё это совсем не походило.
– Предавший однажды предаст снова — раздалось у неё в голове предостережение Татьяны.
— Павел, я видела тебя сегодня, — Светлана смотрела мужу в лицо.
— Да?
Он был совершенно спокоен.
— А я тебя вижу каждый день, Светик, это удивительно, правда?
— Перестань, — поморщилась она,
— я видела тебя с твоей спутницей.
— Очень эффектная дама, поздравляю тебя, Паш. Только прошу тебя, давай без объяснений, пожалуйста. Однажды много лет назад я уже пропустила из-за тебя самый важный мяч в своей жизни, но это, как выяснилось, ничему меня не научило. Придётся повторить уроки. На развод я подам сама, встретимся в суде.
Он пожал плечами, собрал вещи и ушёл. Судебное заседание по делу развода прошло быстро и буднично. Им задали несколько вопросов и объявили их брак расторгнутым. Павел выслушал судью и молча вышел из кабинета, а Света прикрыла глаза и села на стол. Наконец она встала и вышла следом за бывшим мужем.
– Ну, где ты ходишь? — Таня, естественно, явившаяся на суд для поддержки, почти подбежала к подруге.
— Такой цирк пропустила! Да ради одного этого стоило тебе за Пашку на время выдать. Он тут со своей пассией и отношения выяснял.
Давясь от смеха, Татьяна пересказала разговор между Павлом и его спутницей. Сценка была разыграна в лицах, с интонациями и так живо, что стало понятно. В Татьяне погибла отличная актриса.
– Танька, как не стыдно подслушивать чужие разговоры? — покачала головой Света, прислушиваясь к своим ощущениям. — Подслушивать?
— Да они, вернее, она, орала так, что их слышали не только все в здании, но и на трех окрестных улицах, — воскликнула Татьяна. Павел вышел из кабинета, где только что закончилось бракоразводное заседание, и остановился перед сидящей в коридоре на стуле молодой женщиной, той самой, с которой Света видела Павла в кафе.
Он что-то тихо сказал ей. Она подняла голову и, видимо, задала ему несколько вопросов, что-то уточняя. И вдруг вскочила со своего места, отбросив протянутую к ней руку. О содержании дальнейшего их разговора догадываться не пришлось, потому что женщина начала почти кричать.
– Что? Что ты сказал? Как это всё кончено? А имущество? Подожди-ка, милый, давай разберёмся. То есть ты хочешь сказать, что эта огромная шикарная квартира в центре — это не твоя квартира?
– А с чего ты взяла, что она моя? И вообще, я что-то не припоминаю, чтобы мы с тобой обсуждали мое имущество.
– Ну, а я думала, я была уверена, что ты, по крайней мере, ты имеешь право хотя бы на половину всего этого, что при разводе ты получишь или квартиру, или деньги.
– Ну что ж, значит, ты ошиблась. Это Светкина квартира. Никаких прав ни на половину, ни на четверть, ни на одну сотую я не имею. Это что-то меняет в наших отношениях.
– Ты идиот? Это меняет всё. Я-то думала, что наконец поживу нормально, уеду к тебе из своей халупы, а ты, оказывается, сам ко мне собрался? — Ну, нет, дорогой, мне такой вариант не подходит.
Всего хорошего.
— Ира, подожди, — начал было Павел.
— Да пошёл ты и больше не смей мне звонить, урод! — прошепела блондинка и, гордо подняв голову, зашагала по коридору прочь. Светлана слушала Таню и пыталась понять, что же она сама-то чувствует. Ведь она только что второй раз потеряла человека, которого, как ей казалось, любила.
Разве не должна она сейчас переживать, плакать, биться головой о стену и вопрошать.
– Ну почему, почему он опять меня предал?
Вместо всего этого внутри царило какое-то непонятное спокойствие. Может быть, она просто сошла с ума, поэтому ничего не ощущает. Светлана и Таня вышли из здания суда. Павел, сгорбившись, сидел на лавочке недалеко от входа.
Татьяна с сомнением посмотрела на него, потом на Светлану, выразительно покрутила пальцем у виска и, махнув рукой, зашагала прочь. Света медленно приблизилась к сидящему Павлу.
— Я просто хочу спросить тебя на прощание.
— Почему, Паша? — тихо произнесла она.
— Почему?
Он поднял голову, и его красивое лицо исказило усмешкой.
– Потому что я не любил тебя никогда, понимаешь? Но ты тянула меня как магнит. Сначала много лет назад, когда о тебе все говорили как о будущей мировой знаменитости, ты была для меня неудачника как, не знаю, еда для голодающего. А потом, через много лет, я опять встретил тебя и понял, что ты, не знаю, такая же, как была, как будто ничего с тобой не случилось и все у тебя хорошо, а я как был в полной. В общем, там и остался.
Он прижал ладони к лицу и замер. Светлана смотрела на эту сгорбленную фигуру и понимала, что не испытывает к нему ничего, кроме жалости. Не было ни злости, ни обиды, ни сожалений, ни злорадства, ни других бесполезных и бессмысленных чувств, на которые люди так часто тратят свою жизнь.
А Танька была права.
– Нельзя предавать себя. Никогда. Запомни это, — тихо произнесла Светлана. Она радостно и легко рассмеялась, и побежала навстречу дождю и новой жизни.