Предыдущая часть:
Она стала перебирать в памяти редкие кулинарные эксперименты, которые когда-то ставила вместе с дедом. Особенно запомнилась их почти партизанская вылазка за черемшой, когда их задержали и потом долго «воспитывали» в районном отделении милиции. Седовласый полковник прочёл им тогда целую лекцию об этом растении. Оказалось, черемша занесена в Красную книгу, потому что стремительно исчезает в их краях. Побеги, которые они так варварски нарвали, можно легально собирать только в Сибири, на Урале и на Дальнем Востоке. «Запомните раз и навсегда, — строго сказал полковник. — Вашу добычу я вам, так уж и быть, верну, но впредь так не поступайте». Позже дома они напекли тогда таких невероятно вкусных пирогов с черемшой, яйцом и сыром, что всю деревню потом долго вспоминали этот пир.
«Вот оно!» — решила Алёна. Сейчас же соберётся и поедет за черемшой. Не в супермаркет, конечно, — там вряд ли найдёшь такое. Лучше сразу на центральный рынок, где, как любил говаривать Денис, можно купить даже чёрта лысого. Именно там она и будет искать заветные побеги. Не может быть, чтобы их совсем не было в их краях.
Не испытывая судьбу, Алёна прошла мимо блестящих дверей супермаркета и уверенно направилась к шумному рыночному кварталу. По дороге её внимание привлекла густая толпа, собравшаяся возле овощных рядов. Какой-то публичный суд происходил прямо посреди прохода. Суть была в том, что пожилую цыганку обвиняли в краже. Торговка, раскрасневшаяся от крика, тыкала пальцем в сторону женщины в пёстрой юбке и голосила на весь рынок:
— Люди добрые, вы только посмотрите на эту нахалку! Я же с ней по-человечески хотела обойтись — собрала зелень, которую она выбрала, всего на секунду отвернулась! Оборачиваюсь, а это цыганское отродье уже помидоры в карманы своей бескрайней юбки прячет! Деньги за них не заплатила, а туда же!
Алёна даже не смогла бы объяснить, чем именно привлекла её эта сценка. Цыганка не выглядела испуганной, а продавщица уже начинала охрипать от своих же криков. Это был странный внутренний порыв — словно кто-то подтолкнул её со спины. «Подойди, помоги этой женщине, — подумала Алёна. — На цыган часто напраслину возводят. Может, и не было никакой кражи».
Натешившаяся зрелищем толпа уже начинала расходиться и без её вмешательства. Цыганка лишь усмехнулась и, не спеша, достала из складок юбки два наливных красных яблока.
— Чего глотку-то дерешь? — спокойно произнесла она, глядя на торговку. — Лучше бы за мужем дома присмотрела, гуляет он от тебя направо и налево, а тебе и дела нет. Одним деньгам поклоняешься. Не брала я твои помидоры — только яблоки, купленные для внука, из кармана в карман переложила. А ты сразу кричишь, как оглашенная, будто тебя ограбили. Зелени я у тебя много взяла, сполна расплатилась. Хотела покупки в сумке упорядочить, яблоки к ним переложить, чтобы нести было удобнее. А ты целый цирк тут устроила.
Алёну всё больше забавлял этот рыночный спектакль. Даже другие покупатели вокруг начали улыбаться. Но тут её взгляд упал на прилавок той самой шумной торговки — и среди пучков зелени она заметила знакомые удлинённые листочки. Черемша! Несказанно обрадовавшись, что не придётся идти дальше, она подмигнула цыганке и принялась внимательно осматривать побеги.
И в этот момент цыганка, словно только сейчас по-настоящему увидев Алёну, пристально посмотрела ей в глаза. Взгляд её стал пронзительным и глубоким, будто она читала что-то за пределами этой рыночной суеты. Легко коснулась её руки, прищурившись.
— Пирогов дома два испеки, — тихо, но очень внятно сказала она. — Да так, чтобы с виду было непонятно, какая внутри начинка. Положи их рядом на одно большое блюдо. И смотри зорко — какой из них твой суженый первым захочет отведать. Если к левому потянется — жить вам вместе долго и счастливо. Если от правого сначала откусит — покатится твоя жизнь по неожиданным новым рельсам. Начнут тебя испытывать и судьба, и обстоятельства. Но ты не сдавайся. Во всём тебе поможет внимание к деталям, к мелочам того, что будет происходить вокруг.
Алёна после этих слов даже выпустила из рук пучок черемши — так поразило её это неожиданное напутствие. У них с Денисом в семье всё было прекрасно. Какие такие катаклизмы могут их поджидать? Она никогда не верила в пророчества и сейчас не собиралась начинать. Уже собравшись поблагодарить цыганку и сказать, что сама разберётся в своей жизни, Алёна обернулась — но той и след простыл, словно она растворилась в рыночной суете. На мгновение девушке даже показалось, что всё это ей причудилось. Однако на прилавок, рядом с черемшой, теперь лежало большое красное яблоко. Увидев его, торговка даже вздрогнула — яблоко показалось ей зловещим напоминанием о только что услышанном.
— Вот же цыганская зараза! — проворчала она уже без прежнего задора. — Специально в отместку за мой крик оставила мне яблоко, как напоминание. Девушка, вы черемшу-то берёте или передумали? Если всё выбрали, я закругляться буду. Пойду проверю, что она там про моего мужа болтала. Вернусь домой пораньше — вдруг он и правда баб без меня водит, пока я тут верчусь.
Забрав покупку, Алёна поспешила домой. Долго мудрствовать не стала. Решила: испечёт, так уж и быть, два пирога. Оба она сделает из одинакового дрожжевого слоёного теста. Слева на блюдо положит привычный мясной шедевр, а справа — сюрприз, пирог с черемшой, яйцом и сыром. Любопытно же будет посмотреть, что выберет Денис, к какому пирогу его потянет.
Она тщательно вымыла побеги дикого чеснока — медвежьего лука, как называл его дед. Вспомнила торговку, побежавшую проверять мужа, и усмехнулась. Сколько раз она видела, как цыганки предлагали «позолотить ручку»! Ни для кого не секрет, что гадание — одна из ключевых статей дохода у этого народа. Дед когда-то читал ей сказку, где говорилось, что искусство предвидения в цыганских родах передаётся из поколения в поколение. Героиня той истории бродила по свету, даря людям радость и забирая их боль. «Вот и я теперь погадаю на пирогах, как посоветовала цыганка, — подумала Алёна. — А что получу в итоге — боль или радость — покажет сегодняшний вечер. Буду очень внимательна к деталям».
Не теряя времени, она полностью сосредоточилась на готовке. Взбила яйца, смешала их с мелко нарезанной черемшой, натёрла сыр на мелкой тёрке — так будет вкуснее. Замесила тесто, раскатала его. Потом так же чётко и быстро приготовила начинку для мясного пирога. Через некоторое время два румяных, дурманяще пахнущих пирога отправились в духовку.
Денис появился домой как по расписанию. По квартире витали волшебные, манящие запахи свежей выпечки. В предвкушении он ещё раз мысленно прокрутил свою радостную новость и счастливо улыбнулся. Не подвела мать — такой сюрприз подготовила, что просто дух захватывает. Сейчас он всё расскажет Алёне, и она обязательно его поймёт и поддержит. Эх, сладкая жизнь ждёт их впереди! Но сначала — к столу. Кто знает, когда он ещё сможет в полной мере насладиться уникальными пирогами своей жены.
Известие о том, что Денису предстоит срочный отъезд в Москву, где его ждёт новый высокий пост во вновь открываемом лабораторном центре, не поразило Алёну. Оно её буквально придавило, повергло в полное замешательство. Насторожилась она с той самой секунды, как Денис с довольным видом взял нож и без раздумий начал нарезать именно правый пирог — тот самый, с черемшой, который по пророчеству сулил беды.
В голове молодой женщины смешалось всё сразу: пророчество цыганки, ярко-зелёные побеги в миске, неверный, роковой выбор мужа, внезапный страх перед будущим. Денис же, с воодушевлением нахваливая кулинарный шедевр, цитировал слова матери:
— Алёна, ты превзошла саму себя! Этот пирог — настоящее чудо. Правильно мама говорила: с такими твоими талантами ты и здесь без меня не пропадёшь. Квартира так за тобой и останется, родители не будут против. Ты сама посуди — зачем нам ехать в Москву вместе? У тебя здесь и работа хорошая, и коллеги, подруги. А я освоюсь в столице, устроюсь окончательно — и тогда приеду и заберу тебя. Ну, сколько на это может уйти? Полгода, от силы год. Ты по мне даже соскучиться не успеешь, а я буду приезжать, и ты всегда будешь встречать меня такими вот пирогами. Разве это не блестящая перспектива для нас обоих? Меня заметили в самой Москве, пригласили! Это же огромный шаг вперёд!
Алёна никак не могла взять в толк: откуда в столичном потребительском надзоре вдруг узнали о существовании Дениса Игнатьева? Происки его матери? Или её муж действительно так блестящ в своей профессии, а она просто не оценивала его по достоинству?
Пока Алёна сидела в оцепенении, пытаясь осмыслить слова мужа, сама судьба, казалось, отматывала плёнку назад, к истокам той самой силы, что теперь раскалывала её жизнь. Всё началось давно.
На самом деле приглашение сына в Москву Галина Борисовна готовила долго, скрупулёзно и терпеливо. В её студенческие годы, на факультете санитарной гигиены местного мединститута, был у неё страстный роман со старшекурсником, подававшим большие надежды. Никто и никогда не узнал, что именно от этого студента, выходца из влиятельной столичной семьи, молодая Галочка родила на пятом курсе ребёнка. Родители юноши сразу поставили ему ультиматум: «Делай с этой провинциалкой что хочешь, но она никогда не станет частью нашей семьи. Мы дадим ей приличные деньги. Пусть сама решает свою судьбу — прервёт беременность или родит. Внебрачного ребёнка в нашем роду мы не признаем ни при каких обстоятельствах. А в ЗАГС вы не пойдёте. Завтра же объявишь ей наши условия. Мы все скоро переезжаем в Москву — своё будущее ты начнёшь там».
Галина выслушала приговор своего ухажёра молча. Что-то подобное она смутно предчувствовала с того самого дня, когда впервые оказалась в квартире его родителей. Всё там — от мебели до безделушек на полках — буквально вопило о богатстве и статусе. Целая династия врачей, где один профессор медицины сменял другого. Частная практика, пациенты из числа знаменитостей… А она — рождённая в захолустном посёлке городского типа, вдали даже от областного центра. Её родители были простыми тружениками на городообразующем молочном предприятии. Они поставили себе цель: во что бы то ни стало дать дочери образование. И свою мечту выполнили.
Сама Галина росла девушкой умной, схватывающей всё на лету. Однажды в юности она случайно стала свидетельницей сцены у ворот того самого молочного завода. Увиденное накрепко врезалось ей в память. «Вот как надо жить и добиваться своего, — подумала она тогда. — Вот какую цель стоит перед собой поставить и неуклонно к ней идти».
А дело было так. Накануне вечером Галя подслушала разговор родителей: из города приезжала комиссия, брали смывы с рук и оборудования после жалобы на отравление в детском саду. И ведь нашли-таки следы бактерий в нескольких местах. Начальство вызвали на ковёр в областную санэпидемстанцию. Заводу грозила приостановка работы до полного устранения нарушений. Для молочного производства такая остановка — смерть. Срок годности у сырого молока короткий, а машины с сырьём из колхозов уже выстроились в очередь у ворот.
Галя забежала к матери на завод, потому что забыла дома ключи. Осень стояла промозглая, гулять было неприятно, а беспокоить соседей или подруг не хотелось. Пока она ждала у ворот, к проходной подъехала чёрная «Волга» — машина, которую здесь знали все. На ней разъезжал всемогущий и строгий начальник той самой санэпидемслужбы. Заметив его, окончательно продрогшая Галя юркнула за будку охранника. И тут хлынул сильный ливень.
Под козырёк, а не в машину, вышли приехавший высокий чин и директор завода. Галя, промокшая и заинтересованная, обогнула будку с другой стороны — теперь её не было видно, но она сама могла всё слышать и видеть.
Руководитель предприятия не просил — он умолял, почти молил:
— За мной, люди, пощадите! Сейчас вам в багажник поставят несколько ящиков нашей лучшей продукции. А здесь, в конверте… благодарность от меня лично. Мы всё исправим в кратчайшие сроки, без остановки линий. Пожалуйста, не губите нас. Остановка — это крах.
Сытый, вальяжный чиновник смотрел на него со снисхождением, даже с лёгкой иронией. Выдержал паузу, похлопал вспотевшего от напряжения мужчину по плечу и изрёк:
— У вас на всё три дня. Если повторные смывы снова покажут нарушения — одним росчерком пера закрою вас навсегда.
Собеседники разошлись. Галя вынырнула из-за струй дождя — её по-прежнему никто не заметил. Она даже не обратила внимания, как уезжающая «Волга» окатила её с ног до головы грязной жижей. Вышедшая в этот момент мать только руками всплеснула:
— Ну ты и растяпа, дочка, забыть ключи в такую погоду! Беги быстрее домой. У нас пошли слухи, что работа продолжается. Переоденься в сухое, выпей горячего чаю с мёдом. Мы с отцом к вечеру будем.
Галя летела домой по лужам, не замечая ничего вокруг. «Работа продолжается. Знали бы они, какой ценой… Так вот где таится золотая жила, та самая корова, которую можно доить, не оставаясь голодным. Я брошу все силы на то, чтобы стать санитарным врачом. Сама медицина с её кровью, бинтами и страданиями меня никогда не привлекала. Но тут — совсем другое дело. Дели мир подопечных на чёрное и белое, грязное и чистое, но не забывай о себе. Что не слишком грязно — и сойдёт, прикрой. Что можно отмыть — не жалей средств, верни к норме. Но не своими руками. Наука проста: стань благодетельницей для своих подопечных, и они тебя не оставят. Главное — зацепиться надёжно, не торопиться, ждать своего часа, копить связи и успехи в заготовленную заранее кубышку».
Продолжение :