Праздник, по случаю рождения сына-первенца у Халимат и Юсуфа, оказался настолько богатым и многолюдным, что удивлялись даже местные кубачинцы. Два дня подряд веселились. Новорождённого назвали Ахмадом.
Вволю пообщавшись и наевшись, гости стали расходиться и разъезжаться, чтобы подготовиться к Рамадану.
Последними, уезжали родственники Халимат. Мурад с дочками и Резеда с Магомедом на своей машине, а Омелу с Муниром довезли родители Юсуфа.
Перед тем, как отправиться спать, довольная Резеда сказала Омеле:
– Сваха из тебя отличная! Не только фотограф. Найди и себе там жениха, зачем тебе этот Рома? Ищи богатого!
– Мать, ты мне не указывай. Я по любви хочу. – сказала Омела и ушла спать.
На следующий день, Мурад целый день молился, прося помощи у Всевышнего, чтобы смочь соблюдать пост. Он нервничал, ведь ещё ни разу в жизни у него не получалось поститься. То на работе, русские мужики соблазняли чайку попить, то сам себя жалел, то ещё какую-нибудь причину отыскивал. Последние годы и вовсе штрафами отделывался, чтобы не соблюдать, носил в мечеть положенную сумму денег. А тут решил соблюдать.
Резеда вообще никогда не постилась и не считала нужным. Видя мужа, прибывающего в состоянии "и хочется и колется и эго не велит", она сказала ему:
– Заплатишь опять, да и всё тут. Зачем себя мучить? Аллах простит. Не парься!
– Держать пост – это обязанность каждого мусульманина. Как и молиться. Так что, буду стараться. Я отпуск взял, на весь Рамадан. Так что, буду либо дома, либо в мечети. – сказал ей Мурад.
– Глупость! Насилие над собой – это грех. Значит, пост тоже грех. – заключила Резеда.
– Не насилие, а усилие! Всё, я не хочу больше с тобой это обсуждать. – сказал Мурад и ушёл в мечеть.
Омела сказала мачехе:
– Ты, мать, неправильная. Никакого труда над собой не производишь. Я пойду погуляю!
И ушла.
Она гуляла по селу и набрела на чью-то свадьбу. Гостей и угощений было не много, потому что женился небогатый парень на девушке сироте. Однако, её тоже пригласили к столу. Она поняла, что эти люди не соблюдают предписания ислама: не молятся, не собираются поститься, на столе имеется алкоголь, а за столом сидят все вместе, без разделения на мужчин и женщин.
Пожелав молодожёнам счастья, она быстро ушла, не притронувшись к еде. Побрезговала чем-то.
Вернулась домой вечером. Мурад ужинал и рассказывал Муниру про таравих-намаз, который читается после ночного, только в месяце Рамадан. Мунир изъявил желание ходить с Мурадом в мечеть весь месяц.
Когда они ушли, Омела тоже решила помолиться, но не знала, как. Она поймала себя на мысли, что знает только "Отче наш" и ещё несколько коротких молитв.
Она решила залезть в интернет почитать оттуда вечернее правило, так как бумажного молитвослова у неё не было. Церковнославянский язык представлял трудность, не все слова были понятны, а ей хотелось понимать то, что она читает. Полезла читать перевод... Пока читала, вспомнила свою случайную знакомую Анастасию. Всё сводится к грехам, стыду и покаянию. А уж молитва к ангелу-хранителю – вообще жесть. Омела закрыла страницу и вышла и интернета. Глядя в окно, она пробормотала:
– А мне это всё зачем? Я не совершала этих грехов. На кой ляд я должна в них каяться? Не буду! Жила до этого без этого, и ещё проживу. Кто эти молитвы писал, тот и грешник. Зачем оно для всех-то? Ой, бред какой... Это, как Ты, Иисус, сказал, чтобы вторую щёку подставить бьющему. Ага, да. Челюсть сломают, если подставишь. Не уж, это глупость первобытная.
Её разговор самой с собой услышала Мадина, стоя возле приоткрытой двери в комнату. Она постучала и вошла, спросив:
– А можно спросить?
– Что? – вздохнула Омела.
– Это ты о чём сейчас возмущалась?
– Да так, ничего особенного. Хотела помолиться, да там страшные тексты такие, расхотелось.
– Пошли с нами. У нас не страшные молитвы.
– Я знаю. Но, я не хочу передавать Христа. Лучше я буду думать, что ничего не понимаю, нежели променяю Его на Мухаммада. Нет, я уважаю вашего пророка, но не люблю.
– Иисус в Коране тоже есть, ты же знаешь. Никакого предательства не случится.
– Слышь, иди-ка ты отсюда! Я не хочу менять религию! Недавно ли ты стала такой прям верующей? Я помню, как вы с Аминой упрямо не хотели молиться и покрываться. Даже дорогие шёлковые платки потеряли в саду, нарочно. А ещё, ты комнату мою заняла, зараза! Уйди отсюда, пока я тебе не врезала! – сорвалась на крик Омела.
Мадина прошипела что-то невнятное и убежала.
Наутро, она вернулась жить в общую с Аминой комнату.
Омела, с великой радостью, снова перебралась в свою комнату и навела там порядок, сделав уютное гнёздышко.
*****
Рамадан шёл гладко. Мурад постился и молился, а Мунир ходил с ним в мечеть только по ночам, так как подружился с какими-то мальчишками и пропадал с ними целыми днями. Омела и дочки Мурада учились в школе, а Резеда пыталась научить Магомеда говорить внятно.
*****
Началось лето.
Омелу стали приглашать на свадьбы в разные сёла. Молва о ней, как о свадебном фотографе распространилась, благодаря Гуле, которая в течение года сделала ей хорошую рекламу.
За июнь и июль, Омела объехала весь горный Дагестан и заработала хорошие деньги.
Рома ей писал в мессенджере, что опять собирается приехать в августе. Она искренне ждала его, но какие-то обстоятельства не позволили состояться этой встрече.
Зато, какая-то женщина из Чиркея, неустанно звонила ей и предлагала познакомиться с её сыном Ибрагимом, коему было 16 лет. В итоге, она согласилась и сама приехала к ним в гости.
Увидев Лену, Ибрагим широко улыбнулся и сказал:
– Я бы хотел на тебе жениться, через пару лет.
– Ну уж нет! Это слишком рано. Сначала ты в армии отслужи, а потом жениться будешь! Я хочу 11 классов закончить. Так что, раньше твоих двадцати лет, у тебя со мной не прокатит. – смехом, говорила Омела.
– Я согласен. Правильно говоришь. – кивнул Ибрагим.
Потом, они обедали в гостях у имама, который был дядей Ибрагима.
А ближе к вечеру, рыбачили на Чиркейском водохранилище. Омела поймала пять рыбин, которые потом отдала отцу Ибрагима, чтобы он их закоптил.
Домой она вернулась очень поздно, во втором часу ночи, с копчёной рыбой и с целым пакетом персиков.
Резеда не спала. Она сказала Омеле:
– Ну и как тебе жених? Богатые у него родители?
– Ибрагим умный парень. Родители хорошие, но не сильно богатые. Они там слишком религиозные. Хотя и не против того, чтобы сноха была христианкой. Места там красивые, воды много! – ответила Омела.
– И что ты думаешь об этом?
– Ничего. Помолвки не было, просто знакомство. Мне ещё рано обо всём этом думать! Я хочу 11 классов закончить и непременно сдать ЕГЭ! – заявила Омела и ушла к себе, забрав с собой все персики.
Но, если для неё знакомство с Ибрагимом ничего не значило, то он думал иначе.
Уже через два дня, Ибрагим, вместе с родителями и тем самым дядей, приехали к дому Панкратовых.
Мурад был во дворе и чинил машину. Он удивился неизвестным ему гостям, но впустил в дом.
Саид-хаджи, дядя Ибрагима, всё быстро рассказывал Мураду, задержавшись во дворе.
Омела была в растерянности. Не хотела она соглашаться на помолвку, хотя и не скрывала, что Ибрагим ей понравился. Однако, она приняла все подарки и обещала подумать. Ибрагим был счастлив. На нём было видно, что он уже мужчина, хотя ещё вот-вот только пойдёт в 10 класс. Это и подкупало Омелу. Он был лучше, чем Рома, рассудительнее и интереснее, да и внешне был приятнее.
Всю ночь она думала о нём, почти не спала.
А утром ей позвонил Рома. Они долго разговаривали и смеялись. Но, после этого разговора было как-то неприятно на душе. Омела поняла, что Рома упрямый, никогда не уступит и не согласится с её мнением. И даже смеяться позволено только над его шутками, а у неё, видите ли, "чукотский юмор".
Сходив на кухню попить воды, Омела ушла спать. Тем более, на улице было настоящее августовское пекло.
*****
За неделю до начала сентября, Ибрагим с дядей приехали за ответом. Омела дала согласие. Ибрагим так сильно радовался, что даже поклялся в вечной любви, сказав:
– Я буду только твоим мужем. Ты будешь моей единственной женой на всю жизнь. Мы в России живём, я законы нарушать не собираюсь. Тем более, что другие девочки не вызывают у меня таких чувств, как ты. Я хочу вечно любить тебя, заботиться о тебе, воспитывать наших будущих детей. Я буду прислушиваться к твоим советам, буду всё тебе прощать. Я всегда буду тобой доволен. Как ещё сказать тебе, что моё сердце принадлежит твоему сердцу? Мне хорошо, когда тебе хорошо. Я никогда тебя не обижу и в обиду не дам.
Омела слушала и не могла поверить, что эти слова обращены к ней. Тем более, даже Мурад удивился, услышав такое от 16-ти летнего юноши.
*****
До начала учебного года, всю неделю, Омела почти не выходила из своей комнаты, думая над произошедшим.
Продолжение следует...