– Ты серьезно? – спросил Дмитрий.
Он замер на пороге кухни, держа в руках телефон, по которому только что закончил разговор. Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь выражало смесь удивления и досады. Он медленно опустил трубку и посмотрел на жену.
Анжела повернулась к нему и вытерла руки о полотенце. Её глаза, тёмные и выразительные, сейчас были полны решимости, которой Дмитрий не видел уже давно. За десять лет совместной жизни он привык к её мягкости, к тому, как она всегда старалась сгладить углы, особенно когда дело касалось его родни. Но в этот вечер что-то изменилось.
– Я о том, Митя, что это уже не первый раз, – ответила она спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. – И не второй, и даже не пятый. Твоя сестра звонит, просит денег на ремонт машины. Твоя мама – на лекарства для тёти Светы. Твой брат – на какой-то «срочный» кредит. А теперь снова Лена. И каждый раз ты приходишь ко мне с этими просьбами, потому что мои деньги – это якобы «общие», а твои – только твои.
Дмитрий вздохнул и прошёл к столу, опустившись на стул. Кухня, уютная и тёплая, с запахом жарящихся котлет, вдруг показалась ему тесной. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.
– Анжел, ну что ты начинаешь… – начал он. – Мы же семья. Одна большая семья. Когда у кого-то трудности, мы помогаем. Ты сама знаешь, как всё сейчас сложно. Цены растут, зарплаты не поспевают. Лена одна с двумя детьми, муж её бросил, работы нормальной нет. Я не могу просто так отказать.
Анжела села напротив, сложив руки на столе. Она смотрела на мужа внимательно, словно пытаясь разглядеть в нём того молодого парня, которого полюбила когда-то на студенческой вечеринке. Тогда он был полон планов, мечтал о собственном бизнесе, а она – о стабильной работе в банке и тихом семейном счастье. Всё получилось: у неё хорошая должность, солидная зарплата, премии. У него – своя небольшая фирма по ремонту техники, но дела шли то лучше, то хуже. И вот теперь эта разница в доходах стала камнем преткновения.
– Митя, я понимаю, что семья важна, – сказала она мягче. – Я сама помогаю своим родителям, когда нужно. Но есть разница: мои родители никогда не просят больше, чем могут вернуть. А твои родственники… Они воспринимают меня как кошелёк на ножках. С тех пор, как я получила повышение, звонки участились. Помнишь, в прошлом году мы дали твоему брату на машину? Он обещал вернуть через полгода. Прошёл год – ни копейки. А теперь Лена просит на квартиру? Это уже десятки тысяч, Митя.
Дмитрий отвёл взгляд в окно, где за стеклом мерцали огни вечернего города. Их квартира на восьмом этаже новостройки была куплена в ипотеку, но Анжела закрыла большую часть долга своими накоплениями. Он знал это и чувствовал себя неловко, но в то же время не мог отказать родным.
– Лена сказала, что это на первый взнос, – тихо произнёс он. – Она нашла вариант в новостройке, но без помощи не потянет. Дети растут, снимать квартиру дорого. Я подумал… ну, мы могли бы помочь. У тебя же премия скоро.
Анжела почувствовала, как внутри всё сжимается. Она любила мужа, правда любила. За его доброту, за то, как он всегда готов прийти на помощь друзьям, за то, как нежно обнимает её по утрам. Но эта доброта иногда переходила границы, особенно когда дело касалось денег.
Всё началось ещё до свадьбы. Когда они только съехались, Дмитрий часто рассказывал о своей большой семье: мама, сестра Лена с детьми, брат Сергей, тёти и дяди. Анжела, выросшая в небольшой семье – только родители и младшая сестра, – поначалу умилялась этой близостью. На семейных праздниках она чувствовала себя частью чего-то большого, тёплого. Но постепенно всё изменилось.
Первый раз деньги попросили на день рождения мамы Дмитрия. Анжела не возражала – купила хороший подарок, помогла с организацией стола. Потом – на лечение тёти Светы. Анжела перевела сумму без вопросов. Затем Сергей потерял работу и попросил «в долг» на аренду квартиры. Анжела дала, хотя внутри что-то шевельнулось. А потом просьбы посыпались одна за другой: то на школьные сборы для племянников, то на ремонт в доме у мамы, то на отпуск для Лены «чтобы дети отдохнули».
Анжела не была жадной. Она хорошо зарабатывала, откладывала на отпуск, на будущее ребёнка – они с Дмитрием давно планировали малыша. Но каждый раз, когда она соглашалась, чувствовала, как её личное пространство сужается. Деньги, которые она зарабатывала упорным трудом – ранними подъёмами, поздними возвращениями, курсами повышения квалификации, – уходили не на их общие мечты, а на нужды людей, которые даже не всегда говорили спасибо.
– Митя, – Анжела наклонилась ближе, стараясь говорить спокойно. – Я не против помогать. Правда. Но это должно быть разумно. Мы не миллионеры. У нас ипотека, планы на ремонт, на ребёнка. А твои родственники… Они даже не пытаются сами решать проблемы. Лена могла бы найти подработку, Сергей – вернуть долг. Но вместо этого они звонят тебе, а ты – мне.
Дмитрий нахмурился. Он не любил конфликты, особенно в семье. Для него помощь родным была естественной, как дыхание. Так воспитала мама – всегда делиться, всегда поддерживать.
– Ты преувеличиваешь, – сказал он. – Они не так часто просят. И всегда обещают вернуть.
– Обещают, – эхом повторила Анжела. – Но не возвращают. И я устала быть тем, кто всегда платит. Это мои деньги, Митя. Я их заработала. И я имею право решать, на что их тратить.
Повисла тишина. Только шипела сковородка на плите. Дмитрий встал, выключил огонь и повернулся к жене.
– Хорошо, – сказал он тихо. – Я скажу Лене, что сейчас не можем. Но… Анжел, это моя сестра. Если у неё реально беда, я не смогу просто отвернуться.
Анжела кивнула, но внутри у неё всё кипело. Она знала этот тон – он согласится сейчас, а потом найдёт способ помочь за её спиной. Так уже было: однажды он взял из общих накоплений на «срочную» операцию тёте, не спросив её.
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Они поужинали, посмотрели сериал, но разговор не клеился. Анжела легла спать раньше, а Дмитрий ещё долго сидел в гостиной с телефоном.
На следующий день всё началось заново. Утром позвонила мама Дмитрия – Галина Ивановна. Анжела услышала разговор из кухни, где готовила кофе.
– Сынок, привет, – голос свекрови был бодрым, но с ноткой жалобы. – Как дела у вас? У Анжелы всё хорошо на работе?
– Да, мама, нормально, – ответил Дмитрий.
– А то я слышала от Лены, что вы ей отказали… Ой, не сердись, она просто в отчаянии. Квартиру нашла хорошую, для детей. А без первого взноса банк не даёт кредит. Может, переговорите ещё раз?
Анжела замерла с чашкой в руке. Вот так просто – Лена уже пожаловалась маме, а мама – Дмитрию. Цепочка работала безотказно.
Дмитрий что-то пробормотал в ответ, пообещал подумать и положил трубку. Он вошёл на кухню, увидел жену и виновато улыбнулся.
– Мама звонила, – сказал он.
– Я слышала, – ответила Анжела, не отрываясь от кофеварки.
– Она просто беспокоится за Лену.
– А за меня кто-нибудь беспокоится? – тихо спросила Анжела. – Или я только для того, чтобы решать чужие проблемы?
Дмитрий подошёл ближе, хотел обнять, но она слегка отстранилась.
– Анжел, не надо так. Мы же вместе всё решаем.
– Вместе? – она повернулась к нему. – Когда в прошлый раз Сергей просил на бизнес, ты спросил меня? Нет. Просто перевёл деньги с нашей карты. А потом сказал: «Ну извини, брат в беде».
Он молчал. Потому что помнил. И знал, что она права.
Днём на работе Анжела пыталась сосредоточиться на отчётах, но мысли крутились вокруг одного. Она любила свою работу – аналитик в крупном банке, стабильность, перспективы. Её зарплата была в два раза выше, чем у Дмитрия, и это давало им возможность жить комфортно: хорошая квартира, машина, отпуска за границей. Но теперь эта разница стала источником напряжения.
В обеденный перерыв позвонила подруга Катя – они дружили ещё со школы.
– Как дела, Анжел? – весело спросила Катя. – Давно не виделись.
– Нормально, – ответила Анжела, хотя голос выдал усталость.
– Ой, что-то не верится. Рассказывай.
Анжела вздохнула и рассказала – про просьбы, про разговор вчерашний, про маму Дмитрия.
– Слушай, – сказала Катя после паузы. – А ты не думала отдельный счёт завести? Только на своё имя. Чтобы твои деньги были твоими.
– Думала, – призналась Анжела. – Но это как-то… не по-семейному.
– А по-семейному – это когда все на тебе ездят? – резонно заметила Катя. – Ты не обязана содержать всю его родню. Помогать – да, иногда. Но не постоянно.
Анжела молчала. Подруга была права, но сказать это Дмитрию казалось страшным. Что, если он обидится? Что, если начнёт упрекать в жадности?
Вечером Дмитрий вернулся раньше обычного. В руках – букет роз и коробка её любимых конфет.
– Мир? – спросил он с улыбкой.
Анжела улыбнулась в ответ – не могла не улыбнуться. Он умел быть таким милым.
– Мир, – сказала она, принимая цветы.
Они поужинали, поговорили о работе, о планах на выходные. Но тема денег висела в воздухе, не давая расслабиться.
А потом позвонил Сергей – брат Дмитрия. Анжела услышала голос из трубки: громкий, уверенный.
– Дима, привет! Слушай, тут такая тема подвернулась – оборудование для мастерской по скидке. Если сейчас взять, сэкономлю кучу. Одолжишь тысяч сто? Верну через пару месяцев, как только заказы пойдут.
Дмитрий посмотрел на Анжелу. Она сидела напротив, и в её глазах было всё: усталость, просьба, предупреждение.
– Серж, – сказал Дмитрий в трубку. – Сейчас не могу. Правда. Дела туго.
– Да ладно, брат, – засмеялся Сергей. – У Анжелы же зарплата хорошая. Она не откажет.
Анжела встала и вышла в спальню. Сердце колотилось. Вот оно – прямо в лоб. «У Анжелы зарплата хорошая». Как будто она обязана.
Через минуту вошёл Дмитрий. Лицо его было хмурым.
– Я отказал, – сказал он.
– Спасибо, – тихо ответила Анжела.
Но она знала: это не конец. Родственники не отступят так просто. А Лена уже наверняка планирует новый звонок. И мама Дмитрия тоже.
На следующий день Анжела решила действовать. Она зашла в банк после работы и открыла отдельный вклад – только на своё имя. Перевела туда большую часть накоплений. Это было её решение, её защита.
Вечером она рассказала Дмитрию.
– Я открыла отдельный счёт, – сказала она спокойно. – Мои премии, мои накопления – теперь там. Общие расходы – с общего счёта. А помощь твоим родным… Если хочешь – помогай из своих денег.
Дмитрий смотрел на неё долго. В его глазах было всё: удивление, обида, понимание.
– Ты серьёзно? – спросил он.
– Серьёзно, – кивнула Анжела. – Я устала быть банкоматом для всех. Это мои границы, Митя. И я их защищаю.
Он молчал. А потом кивнул.
– Хорошо. Я понял.
Но Анжела видела: он не до конца принял. И знала, что скоро будет новый звонок – от Лены, от мамы, от кого-то ещё. И тогда придётся стоять на своём твёрже.
А пока она смотрела в окно, на огни города, и думала: сколько ещё продлится это испытание? И хватит ли у неё сил дойти до конца?
Прошла неделя после того разговора, и в доме воцарилась странная, хрупкая тишина. Дмитрий старался не затрагивать тему денег, больше помогал по дому, чаще улыбался, приносил цветы. Анжела чувствовала его усилия и ценила их, но внутри оставалась настороже. Она знала, что родственники не сдадутся так просто.
Первый звонок пришёл от Лены в среду вечером. Дмитрий ответил в гостиной, а Анжела мыла посуду на кухне. Голос сестры мужа доносился отрывисто, с нотками обиды.
– Дим, ну как так? – слышала Анжела. – Мы же родные. Я не для себя прошу, для детей. Квартира хорошая, район спокойный, школа рядом. Без первого взноса всё сорвётся.
Дмитрий что-то отвечал тихо, успокаивающе. Анжела вытерла руки и вышла в гостиную. Он сидел на диване, телефон на коленях, лицо усталое.
– Она снова просила? – спросила Анжела прямо.
– Да, – кивнул он. – Говорит, что вариант уходит. Риелтор уже других покупателей смотрит.
– И что ты ответил?
– Что подумаем. Но… Анжел, может, всё-таки поможем? Не всю сумму, хотя бы часть. Я могу свою премию добавить.
Анжела села рядом, взяла его за руку. Рука была тёплой, знакомой, но сейчас она чувствовала дистанцию.
– Митя, мы уже решили. Я не против помощи, но не такой. Лена могла бы взять кредит под материнский капитал или поискать вариант подешевле. Почему всегда мы должны решать её проблемы?
Дмитрий вздохнул, провёл рукой по лицу.
– Она одна, Анжел. Муж ушёл, алименты не платит. Дети маленькие. Я помню, как мы с ней в детстве… Мама нас двоих тянула одна после отца.
Анжела понимала. Она видела фотографии – Дмитрий и Лена, худенькие подростки, на старом дачном снимке. Галина Ивановна, свекровь, всегда гордилась тем, как вырастила детей без мужа. Но это не значило, что теперь Анжела обязана платить за все трудности.
– Я сочувствую, правда, – сказала она мягко. – Но мы тоже строим свою жизнь. У нас планы. Ребёнок скоро, надеюсь. Отпуск. Ремонт на кухне. Если мы всем раздадим, что останется нам?
Он молчал долго, потом кивнул.
– Ладно. Я скажу, что не можем.
Но Анжела видела по глазам – ему тяжело. И предчувствовала, что это не конец.
На следующий день позвонила Галина Ивановна. Анжела взяла трубку – номер свекрови высветился на экране, пока Дмитрий был в душе.
– Здравствуй, Анжелочка, – голос свекрови был тёплым, как всегда, в начале разговора. – Как дела? Как работа?
– Здравствуйте, Галина Ивановна. Всё хорошо, спасибо. А у вас?
– Да нормально, слава богу. Вот только за Лену переживаю. Она мне всё рассказала. Вы отказали…
Анжела почувствовала, как спина напрягается. Прямой разговор. Она села за кухонный стол, приготовилась.
– Мы сейчас не можем помочь такой суммой, – сказала она спокойно. – Сами в ипотеке, планы большие.
– Ой, Анжелочка, ну что ты, – свекровь перешла на ласковый тон. – Я знаю, как ты хорошо зарабатываешь. Дмитрий говорил, премии большие. Для семьи не жалко же? Лена с внуками в съёмной квартире мучается, плесень в углах, дети болеют.
Анжела закрыла глаза. Внуки. Конечно, внуки. Это всегда работало – чувство вины.
– Галина Ивановна, мы помогаем, когда можем. Но постоянно – нет. Лена взрослая женщина, пусть ищет варианты.
Повисла пауза. Потом тон свекрови изменился – стал чуть резче.
– Ты что, жалеешь для родных? Мы тебе кто – чужие? Дмитрий за тебя горы свернёт, а ты…
– Я люблю Дмитрия, – перебила Анжела, стараясь не повышать голос. – И вас уважаю. Но деньги мои, и я решаю.
– Твои? – переспросила свекровь. – В семье всё общее, девочка. Так всегда было.
– Не всегда, – ответила Анжела. – И не всё.
Разговор закончился прохладно. Свекровь пожелала здоровья и положила трубку. Анжела сидела, глядя на телефон, и чувствовала, как внутри нарастает усталость. Почему всегда она должна оправдываться?
Вечером она рассказала Дмитрию. Он выслушал, нахмурился.
– Мама просто беспокоится, – сказал он. – Не сердись на неё.
– Я не сержусь, – ответила Анжела. – Но мне неприятно, когда меня ставят в позицию жадной.
Дмитрий обнял её.
– Я поговорю с ней.
Но разговор не помог. Через пару дней пришло сообщение от Сергея – в семейный чат, где были все родственники. Анжела редко туда заглядывала, но Дмитрий показал.
Сергей написал: «Ребят, у кого есть возможность помочь Ленке с квартирой? Вариант огонь, но время поджимает. Я могу тысяч двадцать добавить, если все скинемся».
Под сообщением – реакции от тёть и дядь: сердечки, молитвенные руки. Лена добавила: «Спасибо всем, кто может. Для детей стараюсь».
Анжела почувствовала, как кровь приливает к лицу. Публичное давление. Теперь вся родня знает.
Дмитрий ответил в чате: «Мы подумаем».
Анжела посмотрела на него.
– Подумать? Мы же решили.
– Не хочу скандала в чате, – тихо сказал он. – Потом лично скажу.
Но скандал назревал. В выходные Галина Ивановна пригласила их на обед – «просто так, по-семейному». Анжела хотела отказаться, но Дмитрий уговорил.
– Поедем, – сказал он. – Мама готовит твои любимые пирожки. И поговорим спокойно.
Анжела согласилась, хотя предчувствовала подвох.
Квартира свекрови была уютной, старой, с коврами на стенах и фотографиями на полках. Запах пирогов витал по коридору. Лена уже была там – с детьми, мальчиками пяти и семи лет. Сергей заехал «на минутку». Получился полный сбор.
Обед начался нормально – разговоры о погоде, о работе. Дети бегали, играли. Анжела помогала на кухне, улыбалась. Но после десерта Галина Ивановна села напротив и посмотрела прямо.
– Ну что, ребят, подумали насчёт Лены? – спросила она тихо, но все услышали.
Тишина повисла. Дети убежали в комнату, Сергей откашлялся.
Дмитрий посмотрел на Анжелу.
– Мама, мы… сейчас не можем, – сказал он.
Лена вздохнула громко.
– Дим, я не поняла. Анжела же хорошо зарабатывает. Почему не можете?
Анжела почувствовала, как все взгляды на неё. Она положила вилку, выпрямилась.
– Потому что это большие деньги, – сказала она спокойно. – И мы их откладываем на свою семью.
– На свою? – переспросила Лена, голос дрогнул. – А мы что – не семья?
– Вы семья Дмитрия, – ответила Анжела. – Но не моя ответственность содержать всех.
Сергей фыркнул.
– Ого, как сказала. Мы тебе чужие, что ли?
Галина Ивановна всплеснула руками.
– Анжелочка, ну как так? В наше время помогали друг другу. Без вопросов.
– В ваше время зарплаты были другие, – тихо сказала Анжела. – И цены. Сейчас всё иначе.
Дмитрий молчал, глядя в тарелку.
Лена заплакала – тихо, вытирая глаза салфеткой.
– Я для детей прошу. Они в съёмной квартире, с чужими людьми. Хочу свой угол.
Анжела почувствовала укол вины, но отогнала его.
– Лена, я понимаю. Но есть программы для матерей-одиночек, субсидии. Обратись туда.
– Легко говорить, – всхлипнула Лена. – Сидишь в своей новой квартире, с хорошей работой.
Анжела встала.
– Эта квартира куплена на мои деньги в основном, – сказала она твёрдо. – Ипотеку я закрывала. Так что да, я имею право решать.
Повисла тишина. Галина Ивановна посмотрела на сына.
– Дмитрий, ты что молчишь? Жену свою не уймёшь?
Дмитрий поднял глаза. Лицо его было бледным.
– Мама, Анжела права, – сказал он тихо. – Мы не можем всем помогать постоянно. У нас своя жизнь.
Сергей засмеялся нервно.
– О, проснулся. А то я думал, ты всегда за нас.
Лена встала, собрала детей.
– Ладно, не надо. Сами справимся.
Она ушла, хлопнув дверью. Сергей ушёл следом. Галина Ивановна сидела, сложив руки.
– Вот так, значит, – сказала она. – Невестка важнее матери и сестры.
Дмитрий встал.
– Мама, не так всё.
Но свекровь отвернулась.
В машине по дороге домой Анжела молчала. Дмитрий вёл, сжимая руль.
– Прости, – сказал он наконец. – Не думал, что так выйдет.
– Я предупреждала, – ответила Анжела.
– Но они родные…
– А я кто? – спросила она тихо.
Он замолчал.
Дома напряжение не спало. Дмитрий ушёл в гараж «проверить машину», Анжела легла пораньше. Ночью она не спала, слушая, как он ворочается.
Наутро пришло сообщение от Галины Ивановны – только Дмитрию: «Сынок, подумай хорошенько. Семья – это святое. Не потеряй нас из-за денег».
Анжела увидела, как он читает, и лицо его меняется.
– Что там? – спросила она.
Он показал.
– Митя, – сказала Анжела, голос дрогнул впервые. – Ты на чьей стороне?
Он посмотрел на неё долго.
– На нашей, – ответил. – Но мне тяжело.
В тот вечер позвонила Лена снова – уже в истерике. Сказала, что вариант с квартирой ушёл, другой покупатель взял. Что дети плачут, что она одна не справляется.
Дмитрий слушал, лицо каменное.
– Лен, прости, – сказал он. – Правда не можем.
Она кричала в трубку, обвиняла Анжелу, потом бросила.
Анжела стояла рядом, сердце колотилось. Кульминация наступила – давление достигло пика.
А потом Дмитрий повернулся к ней.
– Может, всё-таки… частично? – спросил он тихо. – Чтобы не потерять связь.
Анжела посмотрела на него, и внутри что-то надломилось. Она поняла: если уступить сейчас, это никогда не кончится.
– Нет, – сказала она твёрдо. – И, если ты переведёшь деньги за моей спиной – это будет конец.
Он замер. В глазах – боль, растерянность.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
Тишина стояла оглушительная. Анжела ушла в спальню, закрыла дверь. А Дмитрий остался в гостиной, с телефоном в руке.
Она не знала, что он решит. И боялась, что их брак висит на волоске. Но отступать не собиралась. Границы были установлены – теперь всё зависело от него.
Прошло несколько дней после того семейного обеда, и в их квартире стояла непривычная тишина. Дмитрий почти не говорил о случившемся, уходил на работу рано, возвращался поздно. Анжела видела, как он мучается: телефон вибрировал от сообщений в семейном чате, но он не отвечал. Она не давила, давала ему время. Сама же чувствовала странное спокойствие – границы были обозначены, и отступать она не собиралась.
Однажды вечером Дмитрий пришёл домой с уставшим, но решительным видом. В руках – пакет из супермаркета, её любимый йогурт и бутылка вина. Он поставил всё на стол, обнял её сзади, пока она резала овощи для салата.
– Анжел, – тихо сказал он, уткнувшись в её волосы. – Нам нужно поговорить.
Она повернулась, вытерла руки. Сердце слегка сжалось – вот оно, момент истины.
– Говори.
Они сели за стол. Дмитрий налил вина, но не пил, просто крутил бокал в руках.
– Я много думал эти дни, – начал он. – Звонил маме, Лене, Сергею. Пытался объяснить.
– И как? – спросила Анжела, стараясь звучать ровно.
– Плохо сначала. Мама плакала, говорила, что я предатель. Лена кричала, что мы эгоисты. Сергей вообще матом… Ну, ты понимаешь. Но я не отступил. Сказал, что мы не банк, что у нас своя жизнь. Что помощь – это когда могут, а не когда требуют.
Анжела смотрела на него внимательно. В его глазах была усталость, но и что-то новое – твёрдость.
– И что в итоге?
– Мама попросила прощения, – тихо сказал он. – Не сразу. Сначала обижалась, говорила, что в наше время так не было. Но потом… призналась, что привыкла, что ты хорошо зарабатываешь, и все на это рассчитывали. Сказала, что не думала, как тебе тяжело.
Анжела кивнула. Не ожидала такого быстро.
– А Лена?
– Лена… она нашла другой вариант. Подешевле, в другом районе. Взяла кредит в банке под материнский капитал. Сказала, что сама справится. И… извинилась. По телефону, конечно, сквозь зубы, но извинилась. Сказала, что понимает теперь.
Дмитрий улыбнулся слабо.
– Сергей тоже позвонил. Вернул часть долга – тот, что брал на машину. Не всю, но половину. Обещал остальное через месяц.
Анжела почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Не сразу, не полностью, но оттаивает.
– Ты молодец, – сказала она, беря его за руку. – Знаю, как тебе было тяжело.
– Тяжело, – признался он. – Но ты права. Мы не можем всех тянуть. И я не хочу потерять тебя из-за этого.
Они помолчали. Вино стояло нетронутым.
– Анжел, – продолжил Дмитрий. – Я перевёл деньги на общий счёт – свою премию. И открыл вклад на наше будущее. На ребёнка. Чтобы никто не трогал.
Она улыбнулась – впервые за эти дни по-настоящему.
– Спасибо.
На следующий выходной они поехали к Галине Ивановне – не по приглашению, а сами. Анжела настояла: нужно поставить точку.
Свекровь встретила их настороженно. Квартира пахла свежими блинами, но улыбка была вымученной.
– Проходите, – сказала она. – Чаю налью.
Лены и Сергея не было – только они втроём.
За столом сначала говорили о погоде, о работе. Потом Галина Ивановна вздохнула.
– Анжелочка, – начала она, глядя в чашку. – Я много думала. Дмитрий мне всё объяснил. И я… понимаю теперь. Перегнула, да. Привыкла, что семья – это когда вместе, когда помогают. Но не подумала, что помощь не должна быть в одну сторону.
Анжела кивнула.
– Галина Ивановна, я не против помогать. Иногда. Когда правда нужно. Но не постоянно.
– Знаю, – свекровь подняла глаза. В них блестели слёзы. – Прости меня, дочка. Я тебя обидела. Думала, что для семьи всё можно.
Анжела почувствовала ком в горле. Дочка – так она её давно не называла.
– Прощаю, – сказала она тихо. – Давайте просто… по-новому.
Галина Ивановна улыбнулась – искренне.
– По-новому. Я Лене сказала: сама, мол, крутись. И Сергею. Пусть учатся.
Дмитрий смотрел на них, и в глазах его было облегчение.
Через месяц Лена переехала в новую квартиру – маленькую, но свою. Пригласила на новоселье. Анжела пошла – с тортом и подарком для детей. Лена встретила спокойно, без прежней обиды.
– Спасибо, что пришли, – сказала она. – Я кредит взяла. Тяжело, но справлюсь. Подработку нашла – вечером убираюсь в офисе.
Анжела кивнула.
– Молодец.
Дети бегали, показывали комнаты. Лена налила чай.
– Анжел, прости за то, что тогда… нагрубила. Думала, вы обязаны.
– Всё нормально, – ответила Анжела. – Главное – теперь по-другому.
Сергей вернул остаток долга – с задержкой, но вернул. И даже позвонил: «Спасибо, что подождали. Больше не буду».
Галина Ивановна стала звонить реже – просто узнать, как дела. Иногда приезжала в гости с пирогами, но всегда спрашивала заранее. И не просила денег.
Анжела и Дмитрий зажили спокойнее. Общий счёт пополнялся, вклад на ребёнка рос. Они съездили в отпуск – вдвоём, без родственников. Вернулись загорелые, счастливые.
Однажды вечером, на балконе, с видом на огни города, Дмитрий обнял её.
– Знаешь, – сказал он. – Ты меня изменила. К лучшему.
– И ты меня, – улыбнулась Анжела. – Научила стоять за себя.
Они поцеловались. Внизу шумел город, а у них было тихо и тепло.
Прошёл год. У них родилась дочка – Маша. Родственники приехали в роддом с цветами и поздравлениями. Лена принесла вязаный плед – сама связала. Галина Ивановна – серебряную ложечку «на зубок».
– Какая красавица, – шептала свекровь, глядя на внучку. – Похожа на тебя, Анжелочка.
Анжела улыбнулась. Всё было по-новому: помощь – когда просят и могут вернуть, границы – у всех, уважение – взаимное.
Они стали ближе – не за счёт денег, а за счёт понимания. И Анжела знала: это навсегда. А иногда, глядя на спящую дочку, она думала: вот для неё мы и строим. Свою семью. Своё будущее.
Рекомендуем: