Часть 1. НЕСБЫВШАЯСЯ МЕЧТА
Прозрачный осенний воздух звенел от того, что ещё не случилось, но уже висело тяжёлым балдахином. Алиса крутила в пальцах обручальное кольцо, глядя в окно. Не на золотые кроны деревьев, а на мутное отражение собственной гостиной, где сидели два главных режиссёра её предстоящего счастья.
— Я абсолютно уверена, — голос её матери, Ирины Леонидовны, резал пространство, как скальпель. — Фуршет должен быть в европейском стиле. Минимум гостей, максимум шика. Шампанское, устрицы, живая скрипка. Чтобы было достойно, интеллигентно. Не то что эти застолья с водкой и кучей салатов.
На другом конце дивана, будто занимая оборонительную позицию, сидела Светлана, мать Егора. В её изящном жесте поправления шарфика читалась подготовка к атаке.
— Ирина, дорогая, ну что ты говоришь, — её голос струился, тёплый и густой, как мёд. — Свадьба раз в жизни! Это должен быть праздник для людей. Чтобы вспоминали! Тридцать человек? Да это же только ближайшие родственники с нашей стороны. У Егора кумовья, друзья детства, коллеги... Нужен банкетный зал. Нормальная, сытная еда, чтобы люди не ушли голодными. И тамада нужен обязательно. Весёлый, с конкурсами.
— Конкурсы? — Ирина Леонидовна приложила руку к груди, будто её укололи булавкой. — Это же пошлость чистой воды! Алиса с Егором — люди образованные, у них всё должно быть стильно.
Алиса поймала взгляд Егора, стоявшего у бара. В его глазах она прочитала ту же тлеющую усталость. Они были как два острова, между которыми разверзался океан материнских амбиций.
— Мам, тётя Ира, — осторожно начал Егор, — может, нам стоит...
— Егорушка, я уже присмотрела зал в «Центральном», — перебила Светлана. — Там такая люстра! И сцена для оркестра. Мы с тётей Зиной уже смотрели меню.
— А я договорилась о встрече с одним потрясающим свадебным планировщиком, — парировала Ирина, даже не оборачиваясь. — Он организовывал свадьбу дочери моего начальника. Там был ансамбль виолончелистов. Представляешь?
Диалоги, которые должны были быть о любви и начале пути, превратились в бесконечные деловые переговоры. Каждая встреча заканчивалась холодным «Мы подумаем», которое на самом деле означало «Я буду бороться до конца».
Однажды Алиса взорвалась. Они были с Ириной в салоне, выбирали платье.
— Мам, мне не нравятся эти вычурные кружева. Я хочу что-то лаконичное, из тяжёлого атласа.
— Доченька, ты ничего не понимаешь, — мать мягко, но твёрдо отвела её руку от понравившегося платья. — В кружевах ты будешь выглядеть как королева. А этот атлас... Он слишком простой. Все подумают, что мы поскупились.
— Но это моя свадьба! — вырвалось у Алисы, голос дрогнул.
— Я всю жизнь мечтала увидеть тебя в сказочном платье, — глаза Ирины стали влажными. — У меня не было такой возможности. Мы с отцом расписались в загсе и пошли в столовую.... Позволь мне сделать это.
Алиса замолчала, подавленная грузом чужой несбывшейся мечты.
Тем временем Егор сражался на своём фронте.
— Сынок, цветы из салона должны быть. Я уже заказала хризантемы, они такие пышные.
— Мам, у Алисы аллергия на хризантемы, — пытался вставить он.
— Ничего, попринимает таблеточки. Зато красиво. Ты же хочешь, чтобы у мамы был праздник? После того как я одна тебя поднимала...
И Егор отступал, придавленный гирей материнского долга.
Часть 2. ЭТО НАШ ДЕНЬ
Перелом наступил в репетиционный день. В пустом зале, который выбрала Светлана, они должны были просто пройтись по сценарию. Но матери пришли во всеоружии.
— Регистрацию надо делать здесь! — Ирина указывала на маленькую эстраду. — Чтобы создать камерную атмосферу.
— Что вы, здесь же все гости не поместятся! — возражала Светлана. — Лучше у центрального входа, под той самой люстрой! И пока они выходят, можно выпустить голубей!
— Голубей? В закрытом помещении? Это же варварство!
Алиса смотрела, как две уважаемые ею женщины спорят о голубях, будто это вопрос жизни и смерти. Егор стиснул руку в кулак. И вдруг она почувствовала, как что-то внутри рвётся. Не злость. Свобода.
Она тихо подошла к стулу, взяла сумочку и вынула оттуда два конверта. Молча подошла к Ирине и Светлане, которые замерли в немой ссоре.
— Вот, — голос Алисы прозвучал непривычно громко в тишине зала. — Это вам. Приглашения.
Они взяли конверты, с недоумением раскрыли их.
— «Дорогая мама, — прочитала вслух Ирина, — приглашаем тебя разделить с нами самый важный день...» Что это?
— Это ваши приглашения, — сказал Егор, вставая рядом с Алисой и взяв её за руку. — На нашу свадьбу. Которая состоится через две недели. В старом пабе у реки. Там, где мы впервые встретились.
В зале повисла ошеломлённая тишина.
— Вы что, всё уже решили? Без нас? — прошептала Светлана.
— Всё решили для вас, — поправила Алиса мягко, но твёрдо. — Вы спорили о меню, о цветах, о машинах. А мы просто хотим быть вместе. С теми, кто нам действительно дорог. Без голубей и виолончелей. С живой гитарой, пиццей и нашими друзьями.
— И без фуршета? — ахнула Ирина.
— И без банкета на сто человек, — кивнул Егор. — Только мы, наша любовь и те, кто искренне за нас рад. Мамы, мы вас очень любим. И ваши мечты для нас важны. Но это — наш день.
Они ждали взрыва, слёз, скандала. Но Светлана первая опустилась на стул и вдруг тихо рассмеялась.
— Пицца... Знаешь, а я в жизни ни разу на свадьбе пиццу не ела. Всё салаты оливье да селёдка под шубой.
Ирина Леонидовна долго смотрела на приглашение, потом на дочь. В её глазах что-то дрогнуло, отступило.
— Паб... — произнесла она. — Там, наверное, уютно.
Часть 3. ВМЕСТЕ
В день свадьбы в маленьком пабе с видом на реку пахло древесиной, специями и свежим хлебом. Алиса была в простом платье из шёлка, без кружев. Егор — в обычном костюме, без атласного жилета. Ирина и Светлана сидели за одним столом. Ирина поправляла салфетки, а Светлана дегустировала пиццу Пепперони с видом знатока.
— Знаешь, — сказала Светлана, — а голуби, пожалуй, и правда были бы слишком.
Ирина Леонидовна вдруг улыбнулась — не той выверенной, светской улыбкой, а по-настоящему.
— Зато виолончель... одна... могла бы звучать неплохо, — она вздохнула.
Но тут заиграла гитара, и запели их дети, глядя только друг на друга.
И две матери, которые так яростно сражались за свои сценарии, в тишине наблюдали за главным. За тем, что они на самом деле хотели для своих детей. За счастьем. Которое, оказалось, не имеет ничего общего с люстрами, фуршетами и голубями. Оно было вот здесь. В смехе, в крепко сплетённых руках и в свободе быть теми, кто вы есть. Вместе.
И это было самое красивое зрелище за весь вечер.