Глава 1. Ночной звонок
Тишина в спальне была густой и теплой, словно старый пуховик. Елена привычно ворочалась с боку на бок, пытаясь поймать ускользающую нить сна. Рядом Михаил лежал неподвижно, спокойно дыша. Его широкая, знакомая спина темнела под одеялом. Муж. Рядом — двадцать пять лет. Иногда ей казалось, что она знает каждый его вздох, каждый поворот мысли. Сейчас эта мысль вызвала не привычное умиротворение, а странную тошноту. Сон не шёл. Совсем. В голове кружился бессмысленный вихрь из дневных мелочей: неудачный пирог, разговор с дочерью о её новых туфлях, пятно на диване, которое никак не удавалось отчистить. Внутри всё переворачивалось. Нужно было сходить в туалет.
Она осторожно соскользнула с кровати, стараясь не тревожить матрас. Холодный паркет обжёг ступни. Накинула на плечи халат, висевший на спинке стула, и вышла в коридор. Темный узкий коридор, похожий на туннель. Напротив — закрытая дверь комнаты сына, давно пустующая. Слева — кухня, справа — гостиная. Прямо, в самом конце, под самой лоджией — дверь в его кабинет. Под ней струилась узкая, назойливая полоска желтого света. И голос. Тихий, приглушенный, но это был его голос. Михаила.
Елена нахмурилась. Четыре часа утра показывали электронные часы на микроволновке, тускло мерцающие голубым призрачным светом. Кто мог позвонить в такое время? Сердце дрогнуло, по старому, ещё материнскому инстинкту — не случилось ли что-нибудь с детьми? Но дети уже выросли, жили отдельно. Возможно, проблемы на работе? Финансовый директор порой засиживался над бумагами допоздна, но никогда позже полуночи. Режим он ценил. «Здоровый сон — основа всего, Лена», — часто повторял он. Основы чего именно? Этот вопрос повис в воздухе острым крючком.
Она прошла в туалет, облила лицо холодной водой. В зеркале отразилось утомленное женское лицо с седыми прядями среди каштановых волос, которые она принципиально не красила. «Естественность, — говорил Михаил. — Солидно». Солидно. Отличное слово. Как камень. Как он сам.
Наполнила стакан воды на кухне. Стекло приятно прохлады, почти ледяного, немного приводило в чувства. Стояла посреди темной кухни, вслушиваясь. Из кабинета доносилось тихое бормотание. Нечленораздельное. Затем пауза. Затем снова голос, но уже четче, будто Михаил повернулся лицом к двери.
— Ну, какая любовь, Андрей? — Голос Михаила звучал устало, с лёгкой хрипотой, возникающей после третьей рюмки коньяка или серьёзного напряжения. — Всем нам хочется сказок. А жизнь — она про другое. Про долг.
Андрей. Старинный друг со времён учебы. Живёт далеко, звонит редко. Чаще всего выпивши.
Михаил замолчал, внимательно выслушивая собеседника. Затем коротко рассмеялся сухим, невесёлым смехом. Именно таким он реагировал, когда планы рушились.
— Идеальных чувств не существует. Конечно, люблю. Но не так, как в фильмах показывают. Без истерик вроде «Без тебя дышать не смогу». Горы свернуть желания не возникало. Хотелось... постройте дом, посадите дерево. Вот и всё.
Елена остановилась. Стакан внезапно сделался неподъёмно тяжелым. Она поставила его на небольшой резной комодик в коридоре, купленный ими на распродаже десять лет назад. Ладони тряслись. Приложила руки к груди, спрятанной под халатом. Сердце бешено билось, стремясь вырваться наружу.
— Что? — голос Михаила резко изменился, стал раздражённым, будто собеседник пытался уличить его в чём-то. — Я женился из жалости, понимаешь? По-человечески поступил. Тогда девушка была беременна. Ей двадцать два, паника, слёзы рекой... истерика. Бросить не мог. Взглянул на неё — весь дрожит, глаза как у раненого животного. Тут уж ясно — бросить нельзя.
Эти слова врезались в сознание Елены, словно острые осколки. «Жалость». «Беременность». «Нельзя бросить». Вспомнился тот вечер. Положительные тесты. Её растерянность. Двадцать два года. Страх. Она вбежала к нему в общежитие, рыдая. Он молча обнял её, потом долго хранил молчание. Неделю спустя объявил: «Давай расписываться. Будет всё нормально». Она восприняла это как проявление ответственности, зрелости, скрытой нежности. А он увидел перед собой... раненое животное?
— Нет, не жалею, что не бросил, — продолжил Михаил уже спокойнее, уверенно разъясняя ситуацию. — Смотри, что вышло: семья, дети, жильё, участок земли. Всё верно сделал. Только вот жизнь сложилась иначе. Не та, какой могла бы стать. Серее, что ли. Обыденнее. Ну и ладно. Мы не романтики с тобой, Андрюха. Реалистами были.
Реализм. Жизнь правильная. Серая. Елена отошла от двери. Ноги ослабели, тянулись вниз, к полу. Оперлась ладонью о стену, ощущая холодный контакт обоев. В ушах звенело, усиливаясь подобно морскому шуму в раковине. Слова Андрея пропали, остался лишь голос Михаила, знакомо чуждый, произнесший приговор.
— Давай, хватит тебе, — отрезал Михаил, заканчивая разговор. — Спать иди. Не грузись тут зря. И тебе того же желаю. Всего доброго.
Щелчок. Полоска света исчезла, будто её и не существовало вовсе. В коридоре вновь наступила непроглядная темнота. Елена стояла, опершись спиной о стену, неспособная сдвинуться с места. Дыхание участилось, становилось неглубоким, воздух едва доходил до лёгких. Круги плавали перед глазами.
Сделала усилие и пошла вперёд. Шаг, ещё один. Вернулась на кухню, подняла стакан с водой. Руки плохо слушались, жидкость расплескивалась, падала на пол. Она не обратила внимания. Медленно вернулась по коридору. Кабинетская дверь стала темным прямоугольником. Там находился мужчина, только что перечеркнувший всю их совместную жизнь одним телефонным разговором. Или наконец озвучивший правду?
Спальня была погружена в тишину. Михаил лежал в прежней позе. Луна, проникающая сквозь штору, ложилась серебристой дорожкой ему на грудь, на лицо. Он спал. Мирно, удовлетворенно, со спокойствием реалистичного человека, живущего правильным образом.
Елена улеглась на краю кровати, отвернувшись к стене. Поставила стакан на тумбочку. Вода в стакане продолжала мелко вибрировать. Она наблюдала за волнами, думая о другом. Вспоминала его лицо на собственной свадьбе — серьезное, собранное, без малейшего признака безумного, ослепляющего счастья, которым сияли подруги. Решительность, ответственность, солидная надёжность. Вспоминала дни рождения детей — практичные подарки: компьютер для учебы, удобный рюкзак, сертификаты на курсы. Никогда — игрушки, открытки с глупыми стихами, мягкие мишки. Ответственный отец. Вспоминала редкие моменты, когда он держал её за руку. Молчаливый, неромантичный муж.
Но оказалось, он не чувствовал того, что чувствуют влюблённые. Он выполнял свой долг. Создавал правильную, серую, эффективную жизнь. Вместе с ней.
Коридор отозвался лёгким скрипом пола. Михаил покинул кабинет. Его тяжёлые, размеренные шаги приближались к спальне. Открыв дверь, он снял обувь, аккуратно повесил штаны на стул. Лег в кровать. Матрас прогнулся под ним. Повернувшись на бок, к её спине, вскоре начал глубоко и равномерно дышать.
Он уснул. Сонный, уверенный в своей реальности. А Елена лежала с широко раскрытыми глазами, глядя в стену. Вся её плоть казалась холодной, будто выброшенной на мороз. Внутри пылал огонь стыда, унижения и острой, незнакомой доселе боли. Двадцать пять лет она была женой, матерью, домохозяйкой. Для него она навсегда оставалась той девчонкой, на которой нельзя было не жениться из жалости.
Самое ужасное заключалось не в этом откровении. Самое ужасное состояло в осознании, что завтра ей придётся проснуться, подняться и притворяться, будто ничего не произошло. Потому что она не знала, что делать дальше. Как существовать с этой открывшейся правдой. И как вообще взглянуть в глаза мужчине, которого считала мужем, ставшему вдруг совершенно чужим человеком.
За окном зарождался утренний ветер, барабаня первыми робкими дождевыми каплями по оконному стеклу лоджии. Елена же лежала и слушала тик-так часов, отсчитывающих секунды прошедшей жизни. Начало чего-то нового, страшного и неизведанного.
Подписывайтесь и комментитруйте, продолжение следует...
Читайте другие статьи