1916 год в массовом сознании — это, прежде всего, «Верденская мясорубка» и Брусиловский прорыв. Это бесконечные ряды колючей проволоки, грязь, иприт и позиционный тупик, где продвижение на сто метров оплачивалось тысячами жизней. Западный фронт впал в кататонический ступор, пытаясь решить стратегические задачи методом лобового тарана.
Но пока во Франции и Галиции армии грызли землю, на периферии Великой войны, в декорациях, достойных «Властелина колец», разворачивалась драма совершенно иного рода. Здесь, на стыке Черного моря и Понтийских гор, Русская императорская армия показывала пример маневренной войны, тактической гибкости и того, что сейчас модно называть «combined arms operations» — общевойсковых операций с участием флота.
Речь пойдет о Трапезундской операции. Эпизоде, когда русские генералы доказали, что умеют не только героически умирать, но и красиво побеждать, а Черноморский флот выступил в роли «длинной руки», которая, как оказалось, умеет очень больно бить по турецким тылам.
Геополитика и козьи тропы
Для начала давайте разберемся, где мы вообще находимся и почему это важно. Трапезунд (ныне Трабзон) — это не просто точка на карте. Это древний, намоленный перекресток цивилизаций, последний осколок Византии, город, помнящий еще аргонавтов. Но в реалиях 1916 года его культурная ценность отходила на второй план.
Для Османской империи Трапезунд был критически важным логистическим хабом. Турецкая 3-я армия, которая противостояла нашим войскам на Кавказе, висела на тонкой ниточке снабжения. Железных дорог в этом регионе не было (и до сих пор с ними там негусто), поэтому все патроны, снаряды, халву и новые фески везли морем именно через Трапезунд. Потерять этот порт для турок было равносильно тому, чтобы перерезать себе яремную вену.
С русской стороны ситуация выглядела зеркально. После того как генерал Николай Юденич (человек с внешностью бухгалтера и хваткой питбуля) блестяще взял Эрзурум в феврале 1916 года, перед Кавказской армией встал вопрос: «А что дальше?». Эрзурум — это прекрасно, это ключ к Анатолии, но снабжать войска в высокогорье зимой — задача для логистических мазохистов. Нужен был выход к морю. Нужен был порт, через который можно гнать снабжение из Одессы и Севастополя напрямую, минуя бесконечные горные серпантины.
Так что Трапезунд стал призом, за который стоило побороться.
Участники регаты
С нашей стороны действовал Приморский отряд под командованием генерал-лейтенанта Владимира Ляхова. Ляхов — персонаж колоритный. Кубанский казак, человек действия, который до войны успел побывать в Персии, где командовал Персидской казачьей бригадой и даже, по слухам, фактически управлял Тегераном в кризисные моменты. Это был не паркетный шаркун, а настоящий полевой командир, привыкший решать вопросы быстро и жестко. Под его началом было около 15 тысяч штыков и сабель — сила внушительная, но не огромная.
С моря эту вечеринку обеспечивал Батумский отряд кораблей Черноморского флота. Командовал им капитан 1-го ранга Михаил Римский-Корсаков (да-да, фамилия вам знакома, и это не совпадение). В его распоряжении была пестрая, но злая компания: старый, но все еще зубастый линкор «Ростислав», пара эсминцев типа «Новик» (лучшие эсминцы той войны, между прочим), канонерские лодки «Кубанец» и «Донец», а также целая стая миноносцев и тральщиков.
Противник — 3-я турецкая армия. После разгрома под Эрзурумом она пребывала в состоянии, которое врачи характеризуют как «стабильно тяжелое». Турки были деморализованы, замерзли и голодны, но списывать их со счетов было рано. Во-первых, они защищали свою землю. Во-вторых, география играла за них.
Местность, где предстояло наступать — Лазистан — это ад для наступающего. Представьте себе узкую полоску пляжа, за которой сразу, без прелюдий, взмывают вверх горы высотой под три тысячи метров. Дорог нет, есть тропы, на которых две ишака не разойдутся. Каждая речка, текущая с гор в море — это естественный рубеж обороны. Каждый мыс — готовая позиция для пулемета. Наступать здесь в лоб — значит умыться кровью.
Но у Ляхова и Римского-Корсакова был план.
Тактика «Лягушачьих прыжков»
Русское командование решило не играть в героический штурм каждой сопки, а использовать свое главное преимущество — господство на море. Схема была отработана до автоматизма и напоминала слаженный механизм швейцарских часов (если бы швейцарские часы умели стрелять 305-миллиметровыми фугасами).
Выглядело это так:
1. Пехота упирается в очередной турецкий рубеж на горной речке.
2. К берегу подходит «Ростислав» или канонерки. Турецкие окопы, как правило, отлично просматриваются с моря.
3. Начинается «дискотека». Корабельная артиллерия — это вам не полевые пушки. Когда прилетает 12-дюймовый чемодан с линкора, он не просто убивает, он меняет ландшафт. Турецкие батареи подавлялись, пехота вжималась в грунт.
4. Пока турки приходили в себя от морского "привета", русские пластуны (казачий спецназ того времени) обходили их по горам, а с моря в тыл высаживался тактический десант.
5. Турки, обнаружив, что у них в тылу злые бородатые люди, бросали позиции и бежали к следующему рубежу.
6. Повторить до победного конца.
Это была война ритма. Удар — охват — отход. Удар — охват — отход.
Первый акт: Архаве и Вице
Все началось 5 февраля (по новому стилю), сразу после того, как стало ясно, что Эрзурум наш. Приморский отряд двинулся вдоль берега от турецкой границы.
Первым серьезным препятствием стала река Архаве. Турки окопались там основательно, выставив береговые батареи. Но тут в дело вступил «фактор флота». Корабли Батумского отряда подошли на дистанцию выстрела. Целеуказание давали армейские офицеры, которых специально посадили на корабли — блестящий пример межведомственного взаимодействия, которого так не хватало в других операциях.
Артиллерийский дуэт флота и армии разнес турецкие укрепления в щепки. Под прикрытием огня пластуны совершили свой фирменный обход по горам. Результат: турки бегут, бросая снаряжение. За три дня боев наши потери — 160 человек, турецкие — более 500 только убитыми. И главное — темп. Приморский отряд не застревал, он катился вперед, как каток.
К 26 января (старого стиля) наши вышли к реке Абу-Вице-Дереси. И тут погода решила напомнить, что Черное море не зря называют Черным. Шторм заставил корабли отойти. Без поддержки с моря Ляхов атаковать не рискнул — зачем класть людей зазря?
Пару дней стороны нервно смотрели друг на друга через реку. Турки даже попытались контратаковать ночью (классика жанра: «пока русские спят»), но были отброшены. Как только шторм утих, корабли вернулись, и «карусель» закрутилась снова.
Атина: Десант как искусство
Самый красивый эпизод операции случился в районе города Атина (ныне Пазар). Турецкая позиция на реке Беюк-дере была, как говорится, «крепким орешком». Скалы, укрепления, узкие проходы. Ляхов понял: в лоб не взять, а обходить по горам — долго.
Решение: десант.
19 февраля на миноносце «Жаркий» Ляхов лично провел рекогносцировку. Это, кстати, штрих к портрету. Генерал не сидит в палатке над картой, а болтается в море на эсминце под носом у врага, высматривая удобный пляж. Выяснилось, что турки ждут десанта и укрепили берег. «Ладно, — подумал Ляхов, — тогда мы высадимся не там, где нас ждут, а у них в глубоком тылу».
Утром 19 февраля корабли начали артподготовку. Пока линкор и канонерки перепахивали турецкие окопы, два тральщика (№18 и №65) и транспорт «Корнилов» с десантом на борту подошли к Атине.
Это была классическая спецоперация. Два батальона пехоты, пулеметы, взвод артиллерии. Высадка прошла как по нотам. Турки опомнились только тогда, когда русские шлюпки уже скребли килями о гальку. Попытка открыть огонь была пресечена корабельной артиллерией.
Представьте состояние турецкого командира: с фронта на тебя давит Ляхов, с моря долбит линкор, а в тылу, в твоем собственном городе, уже высаживается русский десант и пьет твой кофе. Итог предсказуем: паника и беспорядочное бегство в горы. Две роты турок сдались в плен целиком, даже не успев толком повоевать.
Ризе и «Чайная» пауза
Следующим трофеем стал город Ризе. Сегодня это чайная столица Турции, а тогда — важный опорный пункт. К этому моменту русская тактика работала уже безотказно. Турки, наученные горьким опытом Атины, уже не пытались стоять насмерть, опасаясь очередного десанта в тыл.
В Ризе был высажен еще один крупный десант — две пластунские бригады, переброшенные из Новороссийска. Это, кстати, был логистический подвиг сам по себе. Перевезти 18 тысяч человек с лошадьми и пушками через море, кишащее немецкими подводными лодками (да-да, германские U-boot уже заглядывали в Черное море), высадить их на необорудованный берег и сразу бросить в бой — задача нетривиальная.
Пластуны — это особая каста. Кубанские казаки, мастера скрытного передвижения, засад и рукопашного боя. Их появление на фронте резко изменило баланс сил. Теперь у Ляхова было достаточно войск, чтобы не просто толкать турок, а громить их.
Финал: Кара-дере и падение Трапезунда
К апрелю наши войска вышли к последнему рубежу обороны Трапезунда — реке Кара-дере. Это была, пожалуй, самая сильная позиция турок. Глубокое ущелье, отвесные скалы, укрепленные пулеметные гнезда. Турки понимали: за спиной Трапезунд, отступать некуда.
Здесь бои были самыми жестокими. 1 и 2 апреля (по старому стилю) шли яростные атаки. Флот висел на фланге, поливая турок огнем, но те огрызались отчаянно. И все же, 2 апреля оборона была прорвана. Сочетание лобового удара, обхода по горам и корабельного огня снова сработало. 3-я турецкая армия, окончательно потеряв управление и веру в Аллаха, начала отход.
Турецкое командование приняло решение оставить Трапезунд без уличных боев. И это было разумно: город был полон греческого и армянского населения, и уличные бои превратили бы его в руины, не изменив исхода.
5 апреля (18 апреля по новому стилю) 1916 года русские войска вступили в Трапезунд.
Цветы, иконы и геополитическое счастье
Вход русских войск в город напоминал сцены из фильмов про освобождение Европы в 1945-м. Трапезунд был исторически населен понтийскими греками и армянами. За годы войны и геноцида они натерпелись от турецких властей достаточно, чтобы встречать казаков Ляхова как ангелов с небес.
Мемуарист Е.В. Масловский (участник событий) описывает это так: улицы были усыпаны цветами. Греческий митрополит в полном облачении, в сопровождении двенадцати священников, вышел навстречу генералу Юденичу (который прибыл в город чуть позже). Процессия двинулась в православный собор. Там, под сводами древнего храма, отслужили молебен о здравии Государя Императора и даровании победы.
Для греков это было не просто освобождение от оккупации, это был сакральный момент — возвращение Креста на землю Понта. Эмоции били через край. Казаков обнимали, целовали, пытались накормить. Юденич, человек сдержанный, шел сквозь толпу, и даже его суровое лицо, говорят, смягчилось.
Итоги и послевкусие
Взятие Трапезунда стало триумфом русской военной машины.
1. Стратегия: Кавказская армия получила отличную базу снабжения. Теперь снаряды и пополнения шли морем, что разгрузило гужевой транспорт. Фронт мог двигаться дальше, вглубь Турции.
2. Тактика: Была отработана модель взаимодействия армии и флота, которая опередила свое время. То, что делали Ляхов и Римский-Корсаков, во Вторую мировую назовут «shore bombardment» и будут изучать в академиях.
3. Мораль: Разгром 3-й турецкой армии был полным. Русские продвинулись на 100 с лишним километров, захватив огромные трофеи.
Казалось, что дорога на Константинополь открыта. В штабах уже рисовали планы дальнейшего наступления. В России царила эйфория, «Трапезундская лихорадка» охватила газеты.
Но, как мы знаем, история — дама с черным юмором. До краха Российской империи оставалось меньше года. Блестящая победа под Трапезундом, как и взятие Эрзурума, окажется напрасной. В 1917 году фронт развалится не под ударами турок, а из-за разложения в тылу. Русская армия просто уйдет домой, оставив и Трапезунд, и Эрзурум, и свои победы.
Греческое население, встречавшее Ляхова цветами, ждала трагическая судьба. После ухода русских турецкие войска вернутся, и начнется новый виток репрессий и депортаций.
Однако весной 1916 года никто этого еще не знал. В соборе Трапезунда пели «Многая лета», на рейче стоял грозный «Ростислав», а генерал Юденич, глядя на карту, наверняка думал, что самое трудное уже позади. Это был звездный час Русской армии на Кавказе — час, когда профессионализм, отвага и грамотное планирование слились в одну безупречную симфонию победы.