оглавление канала, часть 1-я
Сколько времени он спал, Марат не знал. Когда проснулся, за окном была всё та же самая серая хмарь. Поди определи по ней, утро сейчас или вечер! В доме было тихо. Юноша прислушался. Тикали ходики на стене, безразлично отсчитывая время. В доме пахло берёзовым дымком и чем-то съестным. Внезапно Марат почувствовал страшный голод, словно не ел неделю, не меньше. Быстро вскочил с кровати и тут же охнул. Всё тело ныло так, будто его вчера разломали на мелкие кусочки, а потом собрали и склеили неумелой рукой. Он сдёрнул с крючка чистое полотенце и, стараясь не скрипеть половицами, на цыпочках направился к двери.
В кухне на печи по-прежнему спала Татьяна. Девушка во сне тихонько постанывала, словно ей снилось что-то неприятное. Юноша грустно усмехнулся. Конечно… После всего, что ей пришлось пережить, приятное приснится вряд ли. Да и вообще — чудо, что жива осталась.
В остальные комнаты Марат заглядывать не стал. Часы показывали четыре часа пополудни. Мельком удивился, что проспал столько времени. Вышел в сени и осторожно, чтобы не скрипнула, прикрыл за собой дверь.
На крыльце под козырьком чуть не споткнулся об Юрку. Тот сидел с понурым видом, глядя куда-то перед собой. Парень чуть сдвинулся в сторону, и Марат молча сел рядом. Юрка посмотрел на него больными глазами. Коротко спросил:
— Спит?
Марат ответил так же коротко:
— Спит… — Потом осторожно полюбопытствовал: — А ты чего здесь…? Где дед с Васькой?
Юрка, тяжело вздохнув, проговорил неохотно:
— Не могу в доме… Стены давят. Сны какие-то снятся… — Не найдя нужного слова, просто махнул рукой. Добавил, чуть помедлив: — А где дед Сурма с Василием — не знаю. Когда встал, уже никого, кроме нас, в доме не было. Не случилось ли чего… — Но в голосе настоящего беспокойства не было. Он опять уставился прямо перед собой, словно намереваясь найти там все ответы на волнующие его вопросы.
Мелкий дождь вперемешку со снежной крупой мерно, почти усыпляюще, шуршал по пожухлой траве и опавшим ярко-жёлтым листьям калины.
Марат кивнул головой и, чтобы как-то разрядить обстановку, проговорил нарочито бодрым голосом:
— Ты за деда и Ваську не переживай. Может, дела какие… Сам видишь, что вокруг творится. А у Хранителя дела всегда найдутся. Да и не один он, с Васькой. Хотя и один десяти таких, как я или Васька, стоит.
Помолчав несколько секунд, добавил осторожно:
— Юр, а что за сны тебе снятся? — И тут же поспешно проговорил: — Пойми, не ради праздного любопытства спрашиваю и не для того, чтобы разговор поддержать. Твои сны могут быть очень важны. Возможно, это связь с Аней. Может даже, это она пытается к нам пробиться через твои сны… — закончил он проникновенным голосом.
Юрка посмотрел на него с надеждой:
— Думаешь…?
Марат утвердительно кивнул, глядя на парня серьёзно и уверенно, словно стараясь передать частичку собственной убеждённости Юрке. Тот, опять вздохнув, начал рассказывать, не глядя на друга:
— Не уверен, что это — Нюська. Не в её это характере, через такие сны… — Он не уточнил, что подразумевает под «такие сны». Грустно усмехнулся и добавил: — Если бы Нюська… То там были бы бушующее пламя и ураган с землетрясением в придачу. Видел бы, что она умудрилась устроить в Тянь-Шане. Как сами-то живы остались… — Он тяжело вздохнул: — Нет, Марат… Я не думаю, что это Нюська. Потому что вижу какой-то странный мир и… — он замялся, а потом шёпотом прибавил: — будто я — цхал, понимаешь?
Марат опять кивнул. Приободрённый не столько его кивком, сколько серьёзным видом, Юрка продолжил уже увереннее:
— Представляешь, сегодня мне какое-то болото снилось. Будто я бреду по нему, и мне край как надо перебраться на другую сторону. Ну, будто это не просто надо, а вопрос жизни и смерти. И чую, что внизу меня кто-то поджидает… Понимаешь?
Он заглянул в глаза друга, а потом спросил, понурившись:
— Бред, да? Может, у меня кукуха съезжает, а? Как думаешь?
Марат, задумчиво глядя на парня, медленно проговорил, уже не пытаясь играть в оптимизм:
— Ничего у тебя никуда не съезжает. И я почти убеждён, что эти твои сны наверняка как-то связаны с Анной. Я, конечно, могу ошибаться, но, скорее всего, она в том мире попала к цхалам-изгоям. Помнишь, я легенду такую рассказывал…?
Потом, соревнуясь с Юриком по тяжести вздохов, вздохнул и закончил:
— Ладно… Не будем голову ломать. Запомни только одно: ты нормален настолько, насколько вообще может быть нормальным человек. И сны твои, я это чувствую, послужат нам ещё ключом в тот мир, в котором сейчас Анна. Так что постарайся запоминать всё до самых мельчайших деталей. Это очень важно. А ещё лучше записывай, чтобы наверняка не забыть.
И он поднялся, намереваясь идти к колодцу.
Юрка посмотрел ему в спину грустным взглядом и хмыкнул себе под нос:
— Угу… Записывай. Такое разве ж забудешь? Захочешь забыть — да не получится.
Сурма с Василием вернулись только поздним вечером. Старик был угрюм и неразговорчив. Впрочем, в последнее время это было его привычное состояние. Татьяна всё ещё спала, и Юрик уже начал волноваться. С обеспокоенным видом, поправив в очередной раз на девушке одеяло, он спросил у Сурмы:
— Почему она спит так долго? Ты уверен, что с ней всё в порядке?
Дед усмехнулся в седые усы, проговорил вполне доброжелательно:
— Она сунулась туда, куда обычным людям дороги нет. А она — обычный человек. Сила живёт в каждом из нас, но у многих она ещё дремлет, и её пробуждение должно происходить постепенно. А она за тобой кинулась, как головой в полынью. Вот и… Но ты не волнуйся, с ней всё будет в порядке. — И добавил почти ласково, глядя на взволнованную физиономию парня: — А то, что спит так крепко, — это хорошо. Значит, здоровый организм.
Юрка старика выслушал, но, судя по хмурому выражению глаз, особо не впечатлился.
Марат деда не спрашивал, куда и зачем тот ходил, да ещё вместе с Василием. За ужином старик заговорил сам:
— Сходили с Васятой, проверили тёмных. Так, на всякий случай. — Он потеребил свою бороду, что говорило о его обеспокоенности, которую он старался скрыть. — Оно, конечно… Стиган дал клятву, и он её не нарушит, зная о последствиях. Но там и без него народа предостаточно. А народ там с душком. Так что…
Он замолчал, делая вид, что сосредоточенно разглядывает какое-то пятнышко на самоваре. На взгляд Марата, самовар был начищен безупречно. Это Юрка старался, не зная, чем себя занять. Что-то было не так, но старик не спешил этим с ними делиться. Марат выразительно посмотрел на Василия. Тот взглядом изобразил пантомиму «а я чо, я ничо…» и напоследок кинул выразительный взгляд на Сурму.
После тяжёлой ночи терпения у Марата поубавилось. Не выдержав долгой паузы с рассматриванием самовара, он спросил, едва сумев скрыть нетерпение:
— И что там тёмные?
Старик, неодобрительно крякнув, нарочито удивлённым взглядом посмотрел на правнука, слегка пожал плечами и коротко хохотнул:
— А что, тёмные? Кашу варят.
Марат только головой покачал. Он знал деда очень хорошо и видел за его показным балагурством и деланным равнодушием скрытое беспокойство. Но понимал, что своими вопросами он из него ничего не вытянет. Если тот не захочет — хоть огнём пытай, слова не скажет. Нужно было набраться терпения и ждать. Только вот терпения-то как раз уже и не хватало. Скривив рот в едва заметной усмешке, проговорил добродушно, подражая в нарочитости старику:
— Ну… Каша — это хорошо. Кашу любят все: и тёмные, и светлые. — И пристально посмотрел в глаза Сурме.
Старика это, не сказать чтобы проняло, но дурачиться он перестал. Отвёл взгляд, повозил кружкой по столу с остывшим чаем, и, не глядя на правнука, буркнул:
— Подходы к Храму проверили. Что-то там не так. Энергия бурлит пуще прежнего, хотя должна была бы уже и успокоиться. — Кинул быстрый взгляд на Марата и жёстко спросил: — Ты уверен, что всё сделал правильно?
Юноша даже слегка опешил от такого вопроса. Заговорил, едва сдерживая возмущение:
— Да ты что, дед…?! Ты лучше меня знаешь, что по-иному там нельзя. Древний наговор перепутать нельзя. Слово поменяешь местами — и может так долбануть, что всю оставшуюся жизнь будешь слова путать. Это если жив останешься. Кому, как не тебе, знать об этом!
Взгляд Сурмы утратил свою остроту, и старик тяжело вздохнул. Пробормотал тихо:
— Ну да, ну да… Всё верно говоришь… По-иному нельзя. — Он опять принялся вертеть кружку, и пальцы при этом у него слегка подрагивали. Задумчиво, будто самому себе, тихо проговорил: — Если бы не был уверен, что Иршад далече, подумал бы, что это его фокусы. Хоть Путь Велеса ему и недоступен, но напакостить так, ради попытки, он смог бы. Но его, слава богам, здесь нет. Тогда кто? — Покачал досадливо головой и выдохнул: — Ума не дам!
Потом, перестав возить кружкой по столу, твёрдо закончил:
— Надобно сходить тебе да проверить. Только одному идти не след… Возьми с собой… — он медленно обвёл взглядом притихших парней.
Василий даже привстал с лавки, поспешно вытирая тыльной стороной ладони крошки со рта. Старик коротко отрицательно кивнул, взглядом пригвоздив парня к лавке, и закончил:
— Вон Юрку с собой возьми. Ему энергия Пути уже знакомая. Вдвоём сподручнее будет.
Юрик приподнялся со своего места и, не отдавая себе отчёта, быстро глянул на печь, где всё ещё спала Татьяна. От Сурмы его беспокойство не укрылось, и он добродушно проворчал:
— Не бойся, сынок… За девчонкой присмотрю. С ней всё будет в порядке. А как уж вернётесь, то она будет птахой по дому порхать. — И уже самому себе в усы тихонько пробормотал с ноткой сожаления: — Эх, молодо-зелено…