Марина стояла у окна своей съемной квартиры и смотрела, как Дима возится во дворе с соседскими мальчишками. Девять лет — такой смешной возраст, когда коленки вечно ободраны, а карманы набиты всяким мальчишеским хламом: гаечками, фантиками, найденными батарейками. Ее сын. Ее единственный свет в окошке .
А теперь в ее жизни появился Игорь. Высокий, уверенный, с хорошей работой и собственной квартирой. Он дарил цветы, водил в рестораны, говорил, что давно мечтал о семье. Марина так устала быть одна, тянуть на себе все — работу, быт, воспитание сына. Игорь казался спасением, надежным плечом, на которое наконец-то можно опереться.
— Мам, а когда дядя Игорь уедет от нас? — спросил Дима как-то вечером, когда они мыли посуду вдвоем.
Марина вздрогнула от неожиданности.
— Димочка, о чем ты? Игорь хороший человек. Он... он будет жить с нами. Мы поженимся.
Мальчик молчал, усердно тер тарелку губкой. Марина не заметила, как сжались его тонкие плечи.
Свадьба была скромной, в узком кругу. Игорь сразу после загса предложил переехать в его двухкомнатную квартиру — зачем платить за съемное жилье? Марина согласилась с радостью. Новая жизнь, новый дом, новая семья.
Только вот семьей это не стало.
Сначала были мелочи. Игорь морщился, когда Дима оставлял учебники на столе. Раздраженно цокал языком, если мальчик громко смеялся, смотря мультфильмы. Делал замечания по любому поводу: не так сидишь, не так ешь, не так разговариваешь.
— Игорь, он же ребенок, — робко заступалась Марина.
— Именно поэтому его нужно воспитывать, — отрезал муж. — Или ты хочешь вырастить неряху и неудачника?
Марина замолкала. Ей так хотелось, чтобы все сложилось, чтобы они стали настоящей семьей.
Но все становилось только хуже.
Однажды Марина пришла с работы раньше обычного. В квартире стояла тишина. Она прошла в комнату Димы и застыла на пороге. Мальчик сидел на кровати, прижав к груди колени, и по его щекам текли слезы. На щеке наливался синяк.
— Что случилось?! — Марина бросилась к сыну. — Димочка, что с тобой?
Мальчик молчал, только сильнее прижимался к матери.
— Упал во дворе, — раздался голос Игоря из дверного проема. — Я же говорил тебе, что этот сорванец вечно где-то лазает.
Дима дернулся, услышав голос отчима, и Марина почувствовала, как он дрожит.
С того дня она стала замечать больше. Как Дима вздрагивает, когда Игорь входит в комнату. Как старается быть незаметным, тихо сидеть в углу. Как на его руках появляются синяки, которых раньше не было.
— Игорь, ты бьешь моего сына? — спросила она однажды вечером, когда Дима заснул.
Муж посмотрел на нее холодно.
— Не неси чушь. Я его воспитываю. Он совершенно распущен, Марина. Ты его разбаловала. Нужна твердая мужская рука.
— Но синяки...
— Синяки у всех мальчишек. Или ты забыла, что такое детство?
Марина хотела возразить, но в этот момент почувствовала тошноту. Она побежала в ванную. Две полоски на тесте через неделю окончательно все изменили.
— Беременна? — переспросил Игорь, и на его лице появилась улыбка. — Наконец-то! Свой ребенок. Настоящая семья.
Марина не поняла сразу, что он имел в виду.
Но поняла очень скоро.
Игорь словно сорвался с цепи. Теперь он даже не скрывал своего презрения к Диме. Обзывал его "ублюдком", "чужим отродьем", "балластом". Марина пыталась защищать сына, но муж выходил из себя, кричал, что она должна выбирать между прошлым и будущим.
— У нас будет свой ребенок! Зачем нам этот?
— Это мой сын! — кричала Марина сквозь слезы.
— И что? Я не обязан его содержать. Он мне чужой.
А потом Игорь принес бумаги.
— Я нашел хороший интернат. С полным пансионом. Мальчик получит образование, воспитание, дисциплину. А мы с тобой спокойно родим и вырастим нашего ребенка.
— Ты сошел с ума?! — Марина выхватила бумаги из его рук. — Я никогда не отдам сына в интернат!
— Тогда уходи. — Игорь встал, холодный и решительный. — Выбирай, Марина. Или он, или я. Или твой ублюдок от первого брака, или твой муж и будущий ребенок. На раздумья даю два дня.
Марина провела эту ночь в слезах. Она смотрела на спящего Диму, на его исцарапанные коленки, на темные круги под глазами, которых раньше не было. Он стал таким тихим, таким запуганным. А внутри нее росла новая жизнь. Девочка, как сказали на УЗИ.
Как можно выбирать между детьми?
Но Игорь не отступал. Он давил, манипулировал, угрожал. Говорил, что одна Марина не справится с двумя детьми. Что без его зарплаты она окажется на улице. Что Диме будет лучше в интернате, чем в этой "нервной обстановке".
И Марина сломалась.
В то утро Дима плакал так, как никогда в жизни. Он цеплялся за материну руку, умолял не отдавать его.
— Мама, пожалуйста! Я буду хорошим! Я буду тихо сидеть! Я вообще не буду выходить из комнаты! Мамочка, не отдавай меня!
Марина рыдала вместе с ним, но Игорь уже загружал вещи мальчика в машину. Он грубо оторвал Диму от матери и затолкнул в салон.
— Все, хватит истерик. Это для его же блага.
Последнее, что Марина видела, был взгляд сына — такой полный боли и непонимания, что она чуть не бросилась за машиной.
Но не бросилась.
Две недели в доме стояла мертвая тишина. Марина не могла ни есть, ни спать. Игорь был доволен — наконец-то покой и порядок. Он уже покупал вещи для будущей дочери, строил планы.
А потом позвонили из интерната.
— Ваш сын сбежал. Мы организовали поиски, но пока результатов нет.
Марина похолодела. Ребенок сбежал. Девятилетний мальчик где-то один, в чужом городе. Она схватила телефон, начала звонить всем знакомым, в полицию, обзванивала больницы.
А через три часа позвонила Елена Викторовна, классный руководитель Димы.
— Марина, ваш сын у меня. Он прибежал, весь перепуганный. Я его накормила. Он... он сказал, что будет жить у меня.
Марина ничего не помнила о той поездке. Только слезы, только бешеное сердцебиение, только молитву — лишь бы с сыном все было хорошо.
Она подъехала к адресу, который дала учительница. Обычная панельная пятиэтажка на окраине. Марина взбежала на третий этаж, нашла нужную дверь, позвонила.
Дверь открыл мужчина.
Высокий, с седеющими висками, в домашней футболке. Марина замерла. Она знала это лицо. Она любила это лицо десять лет назад.
— Антон? — выдохнула она.
Мужчина побледнел.
— Марина?
Они стояли и смотрели друг на друга, пока из комнаты не выбежала Елена Викторовна.
— Проходите, пожалуйста. Димочка в детской.
Марина прошла в квартиру как во сне. Все было нереальным. Антон. Ее бывший муж, отец Димы, которого она не видела пять лет. Здесь. Женатый на учительнице ее сына.
А потом она увидела Диму. Он сидел на диване, маленький, испуганный, с заплаканными глазами. И когда увидел мать, бросился к ней.
— Мама! Я не хочу в интернат! Не отдавай меня! Елена Викторовна сказала, я могу у них жить!
Марина обняла сына и разрыдалась.
Потом они сидели на кухне — она, Антон и Елена Викторовна. Дима уснул в детской, вымотанный слезами и пережитым стрессом.
— Я не знала, что ты женат на учительнице Димы, — тихо сказала Марина.
— Я не знал, что у моей жены в классе учится мой сын, — так же тихо ответил Антон. — Елена Викторовна взяла мою фамилию, а Дима учится под твоей девичьей. Я даже не... — он замолчал, сжав кулаки. — Марина, что происходит? Почему он в интернате? Почему он сбежал? Почему на нем синяки?
И Марина рассказала. Все. Про Игоря, про побои, про ультиматум, про свою слабость и страх.
Антон слушал, и лицо его каменело с каждым словом.
— Ты отдала моего сына в интернат, потому что твой новый муж так захотел?
— Я... я думала... он угрожал уйти, а я беременна, я боялась остаться одна...
— Ты должна была позвонить мне! — Антон ударил кулаком по столу. — Я его отец! Я бы забрал сына, я бы...
— Ты пять лет не звонил ему! — крикнула Марина. — Ты исчез после развода!
— Потому что ты запретила мне видеться с ребенком! — крикнул в ответ Антон. — Ты сказала, что я плохой отец, что мне нельзя доверять Диму! А я пытался, Марина! Я судился за право видеться с сыном, но ты настроила всех против меня!
— Потому что ты пил!
— Я пил полгода после развода! Потом завязал! Вот уже четыре года не пью! Но ты не захотела дать мне шанс!
Елена Викторовна положила руку на плечо мужа.
— Антон, успокойся. Сейчас не об этом.
Он тяжело дышал, пытаясь справиться с эмоциями.
— Дима будет жить с нами, — сказал он твердо. — Я его отец. У меня есть права. И я не позволю ему вернуться в дом, где его бьют.
— Но я...
— Ты можешь видеться с ним когда угодно. Ты его мать, и я не буду препятствовать. Но он остается здесь. В безопасности.
Марина плакала. Она понимала, что не имеет права возражать. Она предала сына, и теперь расплачивается за это.
Домой она вернулась под утро. Игорь встретил ее с недовольным лицом.
— Где ты шлялась?
— Забирай свои вещи и уходи, — сказала Марина тихо и четко.
— Что?
— Я сказала — уходи. Немедленно. Пока я не вызвала полицию.
— С ума сошла? Ты беременна! Как ты будешь одна?!
— Как-нибудь. Но без тебя.
—Ты из-за этого ублюдка?! — взревел Игорь. — Из-за чужого сопляка ты...
Он не договорил. Марина впервые в жизни ударила человека. Со всей силы, на которую была способна.
— Убирайся. Сейчас же.
Игорь ушел, хлопнув дверью. А Марина опустилась на пол и зарыдала. От стыда, от боли, от осознания того, что она чуть не потеряла самого дорогого человека в своей жизни.
Дочка родилась холодным ноябрьским утром. Маленькая, орущая, с копной темных волос. Марина назвала ее Ксенией.
А через неделю после выписки в дверь позвонили. На пороге стояли Антон, Елена Викторовна и Дима. Мальчик нес огромного плюшевого зайца.
— Это сестренке, — сказал он застенчиво.
Марина не могла говорить от слез. Она обняла сына, впервые за долгие месяцы по-настоящему обняла, и прижала к себе.
С тех пор Дима приходил часто. Сначала раз в неделю, потом чаще. Играл с Ксюшей, учил ее хватать погремушки, потом — ползать, ходить, говорить первые слова.
Марина работала, снимала маленькую квартиру, поднимала дочку. Было тяжело, но она справлялась. И Антон помогал — не как бывший муж, а как отец их общего ребенка. Постепенно они научились разговаривать спокойно, без взаимных обвинений.
А Дима рос. Синяки сошли, улыбка вернулась на лицо. Он снова смеялся, шалил, приносил из школы то двойки, то пятерки. Нормальный мальчишка.
И однажды, когда Марина пришла забирать его от Антона и Елены Викторовны, Дима обнял ее и сказал:
— Мам, а знаешь, я рад, что теперь у меня две семьи. У папы и у тебя. И везде меня любят.
Марина поцеловала его макушку и подумала, что, может быть, все сложилось именно так, как должно было сложиться.
Маленькая Ксения сладко спала в коляске, а Дима возился рядом, напевая ей какую-то песенку. И в этот момент Марина поняла, что наконец-то по-настоящему свободна. Свободна от страха, от зависимости, от необходимости выбирать между детьми.
Они все были вместе. И все у них действительно было хорошо.