— Наташенька, ну ты же умная женщина, зачем тебе эти бумажки? Это же недоверие! Это плевок в душу мужчине, который готов носить тебя на руках! — Людмила Васильевна театрально прижимала руки к груди, где под дешёвой синтетической блузкой билось её, как она утверждала, «изболевшееся материнское сердце».
Наташа тогда, три года назад, только улыбнулась. Холодно так, одними уголками губ. Ручку она из пальцев не выпустила и взгляд от брачного договора не отвела. Костя, её жених, сидел рядом, красный как рак, и теребил край скатерти. Ему было стыдно, но не за то, что он пытается сесть на шею будущей жене, а за то, что мама делает это так грубо, без изящества.
— Подписывай, Кость, — тихо сказала тогда Наташа. — Или свадьбы не будет. У меня бизнес, логистика, фуры, водители. Я не могу рисковать активами компании из-за «великой любви». Это страховка. Как КАСКО. Ты же машину страхуешь?
Костя подписал. Обиженно шмыгнул носом, но подписал. Он знал: у Наташи стальной стержень внутри, спорить — себе дороже. А жить красиво хотелось уже сейчас.
Кто бы мог подумать, что эта «бумажка», которую свекровь называла «волчьим билетом», станет единственным щитом Наташи в том аду, который разверзся спустя три года.
Жили они, в принципе, неплохо. Ну как неплохо... Наташа пахала. Её логистическая компания росла, пожирая всё свободное время. Она решала вопросы с таможней, орала на нерадивых механиков, выбивала долги из заказчиков. А Костя... Костя работал менеджером в каком-то тихом офисе за двадцать пять тысяч рублей, но преподносил это как «временное затишье перед прыжком». Прыжка всё не было, зато были постоянные жалобы на то, что «начальник — дурак», а «коллеги — крысы».
И вот началась эта эпопея с домом.
— Наташ, ну посмотри, мама совсем сдала, — начал Костя однажды вечером, делая массаж ступней уставшей жене. — В её хрущёвке дышать нечем. Окна на трассу, пыль, шум. Врачи говорят, ей нужен покой и свежий воздух.
Наташа тогда едва не уснула, но встрепенулась:
— И что ты предлагаешь? Снять ей дачу?
— Купить дом, — выдохнул Костя. — Нам. Большой дом. В «Сосновом бору». Будем жить все вместе, на природе. Мама будет помогать по хозяйству, борщи варить...
Наташу передёрнуло от перспективы есть борщи под аккомпанемент нравоучений Людмилы Васильевны, но Костя умел быть убедительным. Он включил режим «несчастного щенка».
— Я понимаю, я пока не могу потянуть такую покупку, — шептал он, глядя ей в глаза преданно-преданно. — Но я буду стараться! Я возьму на себя весь ремонт, буду контролировать прорабов. Наташ, ну пожалуйста. Я хочу чувствовать себя хозяином, главой семьи, который привёл жену в дом.
И она сдалась. Женская жалость — страшная штука, отключает мозги почище любого наркотика.
Дом выбрали шикарный. Два этажа, панорамные окна, огромная терраса. Стоил он как крыло самолёта. Наташа внесла пять миллионов первоначального взноса, которые копила на обновление автопарка, и оформила ипотеку. На себя, разумеется. Банк, посмотрев на справку 2-НДФЛ Кости, только вежливо посмеялся бы.
— Зайчик, — сказал муж, когда они вышли из МФЦ. — У меня к тебе просьба. Маленькая такая.
— Ну?
— Давай скажем маме и гостям, что дом купил я? Ну, или хотя бы что мы вместе, но моя доля большая. Мне перед пацанами неудобно. Жена — богачка, а я...
— Кость, это детский сад.
— Для меня это важно! — он сжал её руки. — Это поднимет мой авторитет. Я же мужик!
«Мужик», — хмыкнула про себя Наташа, вспоминая, кто оплачивал вчерашний ужин в ресторане. Но вслух сказала:
— Ладно. Тешь своё самолюбие. Мне не жалко.
Ремонт длился полгода. Костя, как и обещал, «контролировал». Это заключалось в том, что он важно ходил по объекту с рулеткой, тыкал пальцем в стены и звонил Наташе: «Переведи ещё триста тысяч, там плитку не ту привезли».
Наташа платила. Платила за итальянскую сантехнику, за дубовый паркет, за ландшафтный дизайн. Людмила Васильевна тоже времени не теряла. Она уже перевезла в ещё не достроенный дом свои фикусы и начала наводить порядки.
— Шторы здесь должны быть бордовые, — заявляла она, когда Наташа заезжала проверить ход работ. — Это придаёт статусности.
— Здесь будет скандинавский стиль, Людмила Васильевна. Светло-серые, — отрезала Наташа.
Свекровь поджимала губы, бросала взгляд на сына, но тот лишь разводил руками, мол, «потерпи, мама, сейчас не время».
Единственное, что Костя купил на свои (точнее, взял потребительский кредит на своё имя, чтобы хоть что-то вложить) — это огромный кожаный диван в гостиную и дорогущий гриль. Он гордился этим диваном так, будто построил дом своими руками от фундамента до конька.
Но у Наташи была своя маленькая слабость. Технологии. Она заказала полную систему «Умный дом». Дорогую, профессиональную. Серверная стояла в подвале, а управление было выведено на её смартфон. Камеры, замки, свет, отопление, полив газона — всё подчинялось одному касанию пальца.
— Зачем нам это? — ворчала свекровь. — Лишние траты. Лучше бы люстру хрустальную взяли.
— Для безопасности, — коротко ответила Наташа.
Она настроила доступ так, что администратором была только она. Косте дала «гостевой» доступ — свет включить, температуру поменять. Глубинные настройки были под паролем.
День новоселья был назначен на субботу.
Это должно было быть грандиозное событие. Кейтеринг, живая музыка, тридцать человек гостей. Людмила Васильевна позвала своих подруг — «сливки общества» местного разлива, бывших работниц торговли и администрации, перед которыми ей не терпелось козырнуть успехами сына.
Наташа с утра была на нервах. Нужно было заехать в офис, подписать путевые листы, потом в салон красоты — укладка, макияж. Она купила потрясающее платье, темно-синее, строгое, но безумно дорогое. Ей хотелось выглядеть королевой в своём новом доме.
В 16:00, когда она уже выходила из салона, телефон пиликнул. Сообщение от Кости.
Наташа улыбнулась, думая, что он пишет что-то вроде «Ждём тебя, любимая». Открыла мессенджер. Улыбка медленно сползла с лица, превращаясь в гримасу непонимания.
«Наташ, тут такое дело. Мама очень нервничает, у неё давление скачет. Твоё присутствие её смущает, она не хочет чувствовать себя обязанной перед гостями. Давай ты сегодня не приедешь? Мы скажем всем, что ты в срочной командировке по бизнесу. Ты же всё равно устала, отдохни дома, ванну прими. А мы тут сами по-семейному. Целую».
Она перечитала текст трижды.
Первая реакция — шок. Как это? В её дом? На праздник, который она оплатила? Не приходить?
Потом накатила обида. Жгучая, до слёз. Ей захотелось позвонить, заорать, потребовать объяснений. Палец уже завис над кнопкой вызова, но...
Годы в бизнесе научили её одному: эмоции — враг. Холодный расчёт — друг.
Наташа села в свою машину. Бросила телефон на соседнее сиденье. Глубоко вдохнула. Выдохнула.
— Значит, давление? — тихо произнесла она. — Значит, смущает?
Она взяла телефон снова. Но не для звонка. Она открыла приложение «Умный дом».
Раздел «Видеонаблюдение».
В её гостиной, на том самом кожаном диване, восседала Людмила Васильевна. В бархатном платье, с бокалом шампанского. Рядом крутился Костя, подливая ей напиток. Вокруг уже собирались гости — какие-то тётки с начёсами, мужики в нелепых пиджаках.
— ...Ой, Людочка, какой дворец! — щебетала одна из гостей. — Костик у тебя просто золотой! Такой дом отгрохать!
— Да, Галочка, — громко, с расстановкой вещала свекровь. — Сын старался. Всё сам, всё сам. А эта... жена его, бизнесменша, — она скривилась, будто лимон проглотила, — она даже не появилась. Занята вечно, деньги свои считает. Ну и ладно, нам без неё спокойнее.
— А документы-то, документы на кого? — поинтересовалась подруга.
— Ой, да это формальность! — махнула рукой Людмила Васильевна. — Костя сказал, как только ипотеку закроют — сразу дарственную на меня напишет. Чтобы, значит, родовое гнездо было. А с этой он разведётся скоро. Зачем ему такая сухая вобла? Ему домашняя девочка нужна, а не мужик в юбке. План у нас такой. Пусть пока платит, дура, а там посмотрим.
Костя стоял рядом. Он слышал каждое слово. И он... улыбался.
— Мам, ну тише ты, — лениво протянул он. — Спугнёшь удачу.
Наташа смотрела на экран. Внутри что-то умерло. Не было ни любви, ни жалости, ни злости. Была только ледяная пустота и чёткое понимание: это конец.
— План, значит, — прошептала Наташа. — Разведётся, значит. Ну что ж.
На часах было 17:30. Самый разгар веселья. Тосты звучали один за другим.
Наташа сделала глоток минералки и нажала первую кнопку в приложении.
Действие первое: Тьма.
В доме мгновенно погас свет. Весь. И основное освещение, и декоративная подсветка. Музыка, игравшая из колонок, оборвалась.
На экране смартфона в инфракрасном режиме было видно, как гости замерли.
— Костя! Что такое? Пробки выбило? — раздался визгливый голос свекрови.
— Сейчас, мам, наверное, автомат... — голос мужа звучал растерянно.
Наташа нажала вторую кнопку.
Действие второе: Блокировка.
Электронные замки на всех дверях щёлкнули. Теперь из дома выйти можно было только разбив окно. Ворота гаража и въездные ворота на участок заблокировались намертво.
— Двери не открываются! — кто-то запаниковал.
Наташа выждала паузу. Пусть помаринуются. Пусть страх липкими лапками проберётся под их праздничные наряды.
Действие третье: Водные процедуры.
Она активировала систему автополива газона. Но не просто включила, а выставила режим «Турбо». Мощные струи воды начали бить по окнам, по террасе, где стояли закуски. Те гости, что вышли покурить, с визгом ломились обратно в запертые двери, мокрые до нитки.
И тут наступил финал.
В приложении была тревожная кнопка «Незаконное проникновение».
Она нажала её. А затем активировала функцию голосового оповещения через динамики «Умного дома».
Её голос, заранее записанный (она любила тестировать систему), разнёсся по тёмному дому громоподобным эхом:
— Внимание. На территории находятся посторонние лица. Система безопасности активирована. Группа быстрого реагирования прибудет через пять минут. Просьба приготовить документы, подтверждающие право собственности. В случае отсутствия документов вы будете задержаны полицией.
В гостиной началась паника. Кто-то включил фонарик на телефоне. Людмила Васильевна осела на тот самый кожаный диван, хватаясь за сердце (теперь уже по-настоящему).
— Костя! Что происходит?! Это она?! Это твоя змея?!
Костя лихорадочно тыкал в свой телефон, пытаясь зайти в приложение, но видел только надпись: «Доступ запрещён администратором».
— Наташа! — заорал он в пустоту. — Наташа, прекрати! Ты с ума сошла! Здесь люди!
Через семь минут к дому подъехали два черных внедорожника с мигалками. Крепкие ребята в бронежилетах и с автоматами перемахнули через забор (ворота-то закрыты) и начали светить фонарями в окна.
Наташа дистанционно открыла входную дверь.
— Всем оставаться на местах! Руки на виду! — рявкнул старший группы, входя в гостиную.
Наташа смотрела на это через экран и чувствовала странное, извращённое удовлетворение.
Она приехала туда через час. Спокойная, переодевшаяся в джинсы и свитер.
Картина была маслом.
Гости жались по углам. Людмила Васильевна рыдала, размазывая тушь. Костя пытался что-то доказать начальнику охраны.
— Я муж! Это мой дом!
— Документы есть? — скучающим тоном спрашивал охранник. — В базе собственник — Петрова Наталья Игоревна. Вы Петрова? Нет. Договор аренды есть? Нет. Прописка есть? Нет. Гражданин, вы посторонний.
Увидев Наташу, Костя бросился к ней:
— Ты! Ты что устроила?! Ты нас опозорила! Перед мамиными подругами!
Наташа прошла мимо него, как мимо пустого места. Подошла к свекрови. Та сжалась.
— Людмила Васильевна, — тихо, но так, что слышали все, сказала Наташа. — Я слышала ваш разговор. Про «сухую воблу». Про «вышвырнем». Про «план».
В комнате повисла тишина. Свекровь побледнела так, что стала сливаться со стеной.
— Так вот, — продолжила Наташа. — План меняется. У вас есть ровно десять минут, чтобы собрать свои личные вещи и покинуть моё помещение.
— Но... куда? Ночь на дворе! — взвизгнула свекровь.
— В вашу уютную хрущёвку. Там и воздух свежий, и трасса рядом. Всё, как вы любите.
— Я никуда не пойду! — Костя попытался проявить характер. — Это совместно нажитое имущество! Я буду судиться!
Наташа усмехнулась.
Развод был быстрым, но грязным. Костя нанял какого-то дешёвого юриста, пытался доказать, что брачный договор был подписан под давлением. Судья, пожилая женщина, посмотрела на Наташины выписки со счетов (где каждый рубль за дом, ремонт и даже за туалетную бумагу был списан с её ИП) и на справку о доходах Кости.
— В иске отказать. Брачный договор действителен.
Костя остался ни с чем. Точнее, не совсем.
Наташа, будучи женщиной педантичной, через суд взыскала с него половину стоимости испорченных продуктов кейтеринга (он же съел канапе, пока ждал охрану?) и, что самое смешное, добилась того, что его кредит за диван и гриль остался целиком на нём. Диван, кстати, он так и не забрал — некуда было ставить в однушке, и Наташа продала его на Авито, перечислив деньги в приют для собак.
Дом она тоже продала. Не смогла там находиться. Слишком сильно воняло предательством, даже после клининга. Деньги вложила в строительство нового складского комплекса.
Год спустя.
Наташа стояла у кассы супермаркета. Вечером к ней должен был приехать Андрей — риелтор, с которым они познакомились на продаже того самого злополучного дома. Спокойный, уверенный мужчина, который сразу сказал: «Наташ, я не альфонс, мне твои деньги не нужны, у меня свои есть. Мне ты нужна». И она ему верила. Впервые за долгое время.
Она уже расплачивалась, когда услышала знакомый, но какой-то надтреснутый голос.
— ...да куда ты берешь эти пельмени, они же из сои! Возьми вон те, по акции, «Красная цена». И молоко подешевле ищи.
Наташа обернулась.
У соседней кассы стояли они.
Костя выглядел постаревшим лет на десять. В потертой куртке, с потухшим взглядом. Рядом, опираясь на палочку, стояла Людмила Васильевна. В старом пальто, злая, как цепной пёс.
— Если бы ты не послал то СМС, идиот, — шипела она ему на ухо, но слышно было всем, — мы бы сейчас лосося ели! А ты... «Мама нервничает, мама стесняется»... Тряпка ты, а не сын!
— Да замолчи ты уже! — огрызнулся Костя, выкладывая на ленту пачку самых дешёвых макарон. — Ты сама говорила: «Дави на жалость, она дура, она всё стерпит». Вот и додавались.
Наташа смотрела на них пару секунд. Ей хотелось подойти, что-то сказать... Может быть, позлорадствовать? Но потом она поняла: они того не стоят. Даже её злорадства не стоят. Они сами себя наказали так, как никто другой не смог бы. Они заперты в своей злобе и нищете, в своей хрущёвке с окнами на трассу, и будут грызть друг друга до конца дней.
Она взяла пакет с продуктами, поправила шарфик и лёгкой походкой направилась к выходу, где её ждал новый, черный, блестящий автомобиль. И новая жизнь.
А Костя, заметив знакомый силуэт, поспешно спрятался за стойку с шоколадными батончиками, чтобы она, не дай бог, не увидела дырку на его ботинке.
Карма — она ведь как бумеранг. Иногда возвращается не сразу, но бьёт всегда метко. И очень больно.