Кап. Кап. Кап.
Кран на кухне не просто капал — он отбивал ритм, под который утекала Дашина жизнь. Она стояла у мойки, пытаясь оттереть пригоревшую гречку от кастрюли, и чувствовала, как внутри закипает глухая, тягучая злость.
В соседней комнате шла великая битва. Там, за закрытой дверью, её муж Вадим спасал мир. Ну, или как минимум — захватывал базу противника в «танках». Сквозь шум воды доносились его воинственные вопли: «Да куда ты прешь, олень! Справа заходи!».
Даша выключила воду. Тишина на кухне была обманчивой. Дверца верхнего шкафчика висела на одной петле, печально перекосившись, словно подмигивала: «Ну что, хозяйка, долго еще терпеть будем?».
Ручка в детской, которую Вадим обещал починить еще в прошлом месяце (нет, в позапрошлом), так и лежала на подоконнике. Сыновья, пятилетний Тёма и трехлетний Макс, научились открывать дверь, поддевая её снизу линейкой. У них это получалось ловчее, чем у отца — держать слово.
Даша вытерла руки о полотенце. В горле пересохло. Она решительно пошла в зал.
Вадим сидел в своем геймерском кресле, которое стоило как бюджет небольшой африканской страны, и вдохновенно клацал по клавиатуре. На столе — Эверест из фантиков, пустых кружек и крошек. Не муж, а стихийное бедствие.
— Вадим, — позвала Даша.
Ноль реакции. Он был в танке. В прямом и переносном смысле.
— Вадим! — она тронула его за плечо.
Он дернулся, сдернул наушники и недовольно буркнул, не поворачивая головы:
— Ну че надо? Не видишь, у меня клановый бой? Нас сейчас раскатают!
— Кран течет. Сильнее, чем вчера. И дверца шкафа скоро упадет мне на голову.
Вадим закатил глаза так, что видны были одни белки.
— Ой, ну не ной над ухом, а? Я устал на работе. Я пахал весь день, чтобы у тебя, между прочим, еда в холодильнике была. Дай человеку расслабиться. Тебе надо — ты и делай. Или вызови мастера, если такая нежная.
— У нас нет денег на мастера, Вадим. Ты спустил половину зарплаты на новый «премиум-аккаунт» и какую-то видеокарту.
— Это инвестиция в мой досуг! — рявкнул он. — Все, Даш, иди. Не беси.
Он снова натянул наушники, отгораживаясь от неё стеной звука.
Даша стояла и смотрела на его затылок. Раньше она бы расстроилась. Попыталась бы объяснить, достучаться. Заплакала бы, в конце концов. Но сегодня внутри было пусто. Как в выжженной степи.
Она вернулась на кухню. Достала блокнот, который прятала за микроволновкой. Открыла страницу, исписанную мелким почерком.
Дата: 12.05. Отказ починить розетку. Причина: «Смотрит сериал». Дата: 14.05. Отказ погулять с детьми. Причина: «Устал, ноги гудят». Дата: 20.05. Отказ дать денег на стоматолога. Причина: «Перебьешься, пополощи корой дуба».
Даша записала сегодняшнюю дату. «Отказ починить кран. Причина: Клановый бой».
Это было не досье. Это был приговор, который она писала сама себе, но исполнять его предстояло не ей.
— Мам, я пить хочу! — на кухню забежал Тёма.
— Сейчас, зайчик.
Она налила воды. Посмотрела на сына. Он был копией отца — те же вихры, тот же разрез глаз. «Только бы ты не вырос таким же бытовым инвалидом», — подумала Даша, поправляя ему майку.
Вечером Вадим вышел из своей берлоги только ради ужина. Он плюхнулся за стол, даже не взглянув на то, что Даша полдня убила на уборку (насколько это было возможно в квартире, которая разваливалась).
— А че, котлет нет? — спросил он, ковыряя вилкой макароны по-флотски.
— Мясо кончилось. Зарплата только через три дня.
— Ну так придумала бы что-то! Ты же хозяйка. У моей матери из топора суп получался.
— Твоя мать жила не с тобой, — парировала Даша.
Вадим поперхнулся, но промолчал. Видимо, был слишком голоден, чтобы развивать конфликт. Поел, отодвинул тарелку (конечно, не в раковину, а просто на край стола) и рыгнул.
— Спасибо, было съедобно. Я спать. Завтра рано вставать. И это... рубашку мне погладь синюю. У меня совещание.
Он ушел, почесывая живот. Даша посмотрела на грязную тарелку. На крошки. На пятно от соуса, которое он посадил на скатерть.
Она не стала убирать. Просто выключила свет на кухне.
Завтра был её день рождения. Она знала, что подарка не будет. Вадим скажет: «Ну, денег нет, ты же знаешь, но я тебя люблю, это главное».
Но она все равно приготовила салат. Купила бутылку вина на свои сбережения (те самые «копейки», которые удавалось утаить от его «инвестиций»). Достала платье, которое не надевала два года.
Может быть, чудо случится?