Галина Сергеевна вздрогнула от резкого окрика. Голос старшей медсестры всегда действовал на неё так — будто сердце на миг замирало. Она обернулась. Ольга Семёновна возвышалась над ней, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз с привычным осуждением.
— Галина Сергеевна, сколько раз я вам повторяла: постельное бельё старикам меняют строго по графику. Не чаще.
— Ольга Семёновна, я же стараюсь… Вы сами знаете, какие у них руки. Попить возьмут — половину на себя прольют, половину на простыню. Что же теперь — мокрых оставлять?
— Это их проблемы. Существуют чёткие дни для замены белья, и вы прекрасно об этом осведомлены. Чтобы такого не случалось, всё лишнее нужно забирать, как делают нормальные сиделки. Выдавать только под вашим контролем.
— Да как же так можно? Целый день без воды оставлять человека? Никто ещё от этого не умер, конечно… Но я не понимаю, зачем вы здесь стоите и спорите со мной.
— Пока я здесь главная, я отдаю распоряжения, а вы их выполняете. Молча. Это не просто дом престарелых — это платное заведение. То, что вас вообще сюда взяли, уже большая удача. Идите в государственное — там за копейки горшки выносите.
Галя опустила глаза.
— Извините, Ольга Семёновна. Больше не повторится.
— Вот так гораздо лучше.
Старшая медсестра развернулась и направилась по коридору. Галя проводила её взглядом, а в голове крутилась одна мысль: как таких бесчувственных людей вообще допускают работать со стариками? Здесь каждый постоялец — сломанная судьба. Кого-то дети привезли по доброй воле, у кого-то внуки квартиру отжали, спасибо хоть на улицу не выкинули. И почти у всех есть родственники — притом вполне обеспеченные. Иначе откуда деньги на содержание? Но всем проще заплатить, чем самим возиться с беспомощным человеком.
Галя тяжело вздохнула, переоделась и вышла со смены. Дома ждала вторая часть её жизни — та, что давно превратилась в тяжёлую повинность.
Она вышла замуж уже в зрелом возрасте. Вернее, не вышла — выскочила. К тому времени Галя закончила училище, работала в ателье и шила с удовольствием. Ещё в детстве наряжала кукол так, что любая взрослая женщина позавидовала бы. Именно тогда, когда она устраивалась на новое место, и появился Сергей. Он ремонтировал швейные машинки, ездил по городу. Девчонки в ателье сначала посмеивались: молчаливый, угрюмый. Но через пару месяцев Галя уже не сомневалась — лучше него никого нет.
В молодости она была яркой. Сама шила себе одежду по выкройкам из журналов, которые заполняли все киоски. Чёрные волосы, ровная чёлка, пухлые губы, точёная фигура. Поклонников хватало, но она почти никого не замечала. Кроме одного — слишком настойчивого.
Сашу она знала ещё со школы. Он переехал с матерью в соседний двор, учился на класс старше. Впервые они столкнулись на дискотеке. Он пригласил её танцевать — раз, другой. Симпатичный, но какой-то рыхлый, неуклюжий. Галя таких не любила. На третий раз она отказала:
— Саш, извини, я устала.
Он молча отошёл. А потом началось. Он следовал за ней повсюду — настоящая тень, как дразнили подруги. Однажды Галя не выдержала, развернулась посреди улицы:
— Что ты за мной ходишь, как привязанный? Ты мне не нравишься, понимаешь? Совсем.
— Ты всё равно будешь моей, — тихо ответил он.
После этого он исчез. Потом уехал куда-то учиться или работать — Галя не вникала. А вскоре появился Сергей. Они встречались недолго, но быстро поняли: это серьёзно.
— Мы же любим друг друга, — говорила Галя. — Значит, свадьба необязательна.
— Как это необязательна? Я хочу, чтобы моя невеста была самой красивой, самой шикарной.
— Серёж, ты же понимаешь… У меня только мама, у тебя вообще никого. На наших зарплатах мы далеко не уедем.
— Я всё придумал.
Он уговорил её. Договорился о работе на севере — на два месяца, на какие-то сомнительные рудники. Денег должно было хватить на всё. Как только уехал, у Гали слегла мать. Девушка металась между больницей, ателье и пустой квартирой, ждала хоть весточки от жениха.
Утром раздался звонок. Из больницы. Мать умерла ночью — тромб, скоропостижно. Галя не верила, кричала в трубку, что вчера всё было хорошо. Но голос в телефоне монотонно повторял одно и то же. Ноги подкосились, она сползла по стене.
На следующий день появился Саша. Откуда узнал — непонятно. Взял на себя все похороны. Галя была благодарна хотя бы за это. После поминок, когда все разошлись, она сидела одна за столом. Саша убирал посуду. В дверь позвонили. Он открыл и вернулся с молодым мужчиной. Тот молча положил на стол фотографию — ту самую, которую Сергей всегда носил с собой.
— Их так и не нашли.
Галя подняла взгляд.
— Кого не нашли?
Понимание приходило медленно, как холодная вода. А потом она закричала. Дальше — провал.
Два месяца в больнице. Саша был рядом постоянно: кормил, поил, не отходил. Когда она вернулась домой, он остался жить с ней. Через год они расписались.
Галя так задумалась, что не заметила обледенелую кочку. Нога поехала, тело полетело назад. Она зажмурилась, приготовилась к удару. Но удар не случился. Кто-то поймал её в последний момент и аккуратно поставил на ноги.
— Спасибо… спасибо большое!
Она обернулась. Перед ней стоял высокий бородатый мужчина в рваной одежде — бомж. Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул и, прихрамывая, пошёл прочь.
Галя подумала: надо было хоть сотню дать. Но наличных почти не осталось, зарплата через три дня. Придётся снова лезть в заначку. Хотя зачем? На работе поест, а Саше пора бы и самому что-то заработать.
Она зашагала домой. Честно говоря, возвращаться не хотелось. Муж, скорее всего, опять лежит на диване, почёсывая пузо. Гора посуды, запах перегара… Она открыла дверь — и сразу в нос ударил табачный дым. Значит, сегодня хуже обычного.
На кухне за столом сидел Саша и двое его приятелей. Пустые банки на полу, пепельница переполнена, карты разложены.
Пять лет после закрытия завода он так и не нашёл работу «по статусу». Просто существовал.
Галя молча распахнула окно.
— Галь, ты чего окно открыла? Зима же!
— Я просила не курить дома.
— Зима, говорю! На балкон не набегаешься.
— Дура баба, — хохотнули мужики.
Саша поднял на неё взгляд.
— Чего уставилась? Кормить хозяина будешь?
Она посмотрела на раковину — гора посуды.
— Хозяин, вставай. Собирай вещи и к маме своей. Живо.
Мужики замерли, потом быстро засобирались и исчезли.
— Ты чё, Галюнь? Какая муха укусила?
— Всё, Саша. Надоело. К утру чтоб тебя здесь не было.
Она прошла в спальню, за две минуты вынесла все его вещи. Саша смотрел на неё ошарашенно. Галя захлопнула дверь спальни и рухнула на кровать в одежде.
В голове мелькнуло: а если бы она падала на улице рядом с ним — стал бы ловить? Нет. Побоялся бы сам грохнуться.
Ещё два часа назад она и подумать не могла, что выгонит мужа, с которым прожила пятнадцать лет. Но уснула — и проснулась от вибрации телефона.
— Это что же получается, милочка? Столько лет на тебя угрохал, квартиру обустроил — и вдруг не нужен стал?
Обычно Галя начинала оправдываться. Но сегодня сказала спокойно:
— Не звоните мне больше. А то я вам ещё и счёт за содержание вашего сына выставлю.
Она убиралась до четырёх утра с каким-то яростным удовольствием. Когда закончила — в квартире не осталось ничего, что напоминало бы о Саше.
Утро следующего дня. Галя неспешно шла на ночную смену. Дома пусто, бежать некуда. На улице уже темно, снег тихо падал. У ворот дома престарелых она заметила сгорбленную фигуру у стены. Подумала: опять кто-то из стариков сбежал. Подошла ближе — и замерла.
На корточках сидел тот самый бомж, который вчера её поймал. Его трясло от холода.
— Вы что здесь делаете?
— Греюсь. Выбор небольшой.
Галя посмотрела на тонкую куртку, на дырявые ботинки.
— Сейчас смена начнётся. Через час подойдите к той двери. Поняли?
Она понимала, что нарушает все правила. Но оставить его на двадцатиградусном морозе не могла.
Напарница, увидев, как Галя впускает бродягу в приёмный бокс и несёт ему суп с чаем, всплеснула руками:
— Галь, ты с ума сошла? Ольга Семёновна узнает — вылетишь моментально.
— Может, и не узнает.
Но утром, когда она выпроводила мужчину, за дверью уже стояла старшая медсестра. Рядом маячила напарница — предательница.
— Галина Сергеевна, объяснитесь… Хотя нет. Вы уволены.
Галя вышла на улицу, села на скамейку. Ноги не держали. Слёзы текли сами.
— Вам из-за меня попало?
Она подняла голову. Перед ней стоял он.
— Да ничего… нормально всё.
— Я же вижу, вы плачете.
В его голосе было что-то тёплое. Галя встала.
— Знаете что? Пошли ко мне домой. Накормлю нормально, одежду подберу.
Он замялся, но пошёл следом.
Из окна на них смотрели Ольга Семёновна и напарница.
— Совсем спятила…
— Да уж, — усмехнулась старшая медсестра. — До такого докатиться.
А Галя вдруг почувствовала себя молодой. Такой, какой была когда-то — решительной, способной на поступки.
Дома она отправила гостя в ванну, дала махровый халат. Пошла на кухню готовить еду. Дверь ванной открылась.
— Вас как зовут-то?
— Сергей.
Галя вздрогнула. На миг показалось — голос мужа. Она быстро накрыла на стол.
Он вышел, ещё вытирая голову полотенцем. Борода сбрита. Посмотрел на неё.
— Как заново родился…
Договорить не успел. Галя потеряла сознание.
Он подхватил её, перенёс на диван, побежал за водой. Когда она открыла глаза — перед ней стоял её Серёжа. Только тонкий шрам пересекал щеку. В остальном — он.
— Серёжа… где ты был?
Он смотрел внимательно.
— Вы меня знаете?
— Конечно! Ты не узнаёшь меня?
Он покачал головой, присел рядом.
— Я даже не помню, сколько лет скитаюсь. Меняю города в надежде, что кто-нибудь меня опознает. Здесь решил остановиться… Надежду потерял.
В городском парке гремела музыка. Нарядная толпа ждала концерта. Сотрудники дома престарелых получили приглашение от мэра. Ольга Семёновна, как всегда, пересчитывала подчинённых:
— Только отвернись — мужики уже налакаются…
Она обернулась — и застыла. Толкнула локтем коллегу.
— Это что… Галька наша?
Галя шла под руку с мужчиной. На ней свободное белое платье, изящные босоножки — явно не с рынка. Ветер обрисовывал округлившийся живот. Мужчина в костюме. Они только что из загса.
Галя заметила бывших коллег. Ей вдруг захотелось подойти и легонько приподнять их отвисшие челюсти. Она лишь чуть кивнула и прошла мимо.
Ольга Семёновна первой пришла в себя.
— Это что… тот бомж?
— Не знаю… но похож.
— Как же так… такой мужик…
Старшая медсестра с трудом удержалась от фразы: «Такого мужика упустили». Личная жизнь у неё не складывалась, а тут — буквально на дороге валялся. Но она промолчала. Настроение испортилось окончательно.
Повернулась к санитарам, которые мялись под её взглядом.
— Есть у вас что-нибудь? Выпить захотелось.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: