Хотите честно?
Антон кивнул.
— Хотелось бы.
Следователь спокойно посмотрел на него.
— Никто не станет разыскивать вашу жену. Тем более что ваш брак официально не зарегистрирован. По сути это всего лишь совместное проживание. Гражданский союз, как принято говорить.
Антон открыл рот, чтобы возразить, но собеседник поднял ладонь, останавливая его.
— Вы не расписаны, верно? Вот и не стоит возмущаться. По закону она вам никто. Поэтому и права требовать её поиска у вас нет.
— Но мы прожили вместе три года!
— Да хоть десять, хоть двадцать. Без штампа в паспорте вы для государства — посторонние люди. Без бумажки, как говорится, букашка.
Антон молча вышел из полицейского участка. Глубоко вдохнул ледяной зимний воздух. Прошло уже полгода с того дня, как исчезла Валя. А поиски так и не сдвинулись с мёртвой точки.
Он прекрасно понимал: следователь прав. Нет официального брака — нет и юридических оснований. Они с Валей действительно не были расписаны. Хотя он сам мечтал об этом, предлагал не раз. Очень хотел назвать её женой по-настоящему. Но каждый раз она находила тысячу причин отказаться.
Антон не сомневался ни секунды: Валя его любит. Это чувство жило в нём на уровне инстинктов, не требуя доказательств. И всё же до конца она так и не раскрылась. Никогда не делилась подробностями своей прошлой жизни. О детстве — да, рассказывала милые истории. А вот что происходило с ней уже взрослой — полное молчание.
Лишь теперь, оглядываясь назад, он осознал, насколько это странно. Им встретились, когда ей было тридцать два, а ему тридцать шесть. Взрослые люди. Но раньше такая закрытость его не настораживала. Валя просто была рядом — ждала после смен, грела дом своим присутствием.
Сначала она напоминала дикого зверька: вздрагивала от любого звука, боялась выйти на улицу. Потом понемногу оттаяла. Лишь иногда по ночам он слышал, как она плачет во сне и бормочет что-то про бывшего мужа. Антон решил тогда: видимо, у неё была тяжёлая семейная жизнь, возможно, тиран рядом. Поэтому и замкнулась. Не стал допытываться. Подумал: когда будет готова — сама расскажет.
Но она так и не рассказала.
Однажды он вернулся домой после ночного дежурства — а её нет. Устал до предела, сбросил одежду и рухнул спать. Проснулся уже днём. Прошёлся по комнатам — пусто. Только на кухонном столе лежала короткая записка: «Если любишь — не ищи меня». Ни объяснения, ни прощания, ни единого намёка, что случилось.
Несколько дней он метался по городу, расспрашивал знакомых. Хотя понимал: подруг у Вали почти не было. Возникла мысль — может, она вернулась к прошлому, к тому самому «бывшему», если он вообще существовал. Но почему не сказала по-человечески? Почему вот так, без слов?
Потом поиски затихали. Проходила неделя, другая — и Антон снова понимал: нет, такого не может быть. Валя любила его. По своей воле она бы никогда не ушла.
В последние месяцы он старался как можно реже бывать дома. Каждая вещь, каждый угол напоминали о ней. Поэтому он почти жил на работе.
Вот и сейчас, подойдя к подъезду и увидев тёмные окна своей квартиры, Антон резко развернулся и пошёл в противоположную сторону — к роддому. Там всё иначе. Там он дышит, там чувствует себя живым. А дома — словно рыба, выброшенная на берег.
— Антон Михайлович? А вы что здесь? Ведь не ваше же дежурство…
Анечка, медсестра, с которой он часто работал и которая знала всю его боль, удивлённо смотрела на него.
Он ничего не ответил. Девушка закрыла дверь кабинета, упёрла руки в бока.
— Вы с ума сошли! Нельзя же так себя гробить. О себе хоть подумайте, о здоровье. Да хотя бы о пациентках! Вы и так измотанный, а лицо такое, что женщины рожать боятся.
Антон опустился на стул, взглянул на неё.
— Зачем ты всё это говоришь? Я и сам прекрасно понимаю.
— Ань, давай не будем эту тему.
— Я внимательно отношусь к больным. Ошибки не допущу.
— Я всё понимаю, Антон Михайлович. И вы тоже понимаете.
Он устало махнул рукой.
— Конечно, понимаю, Аня. Только ничего поделать не могу. Не могу, понимаешь?
Она присела напротив.
— Послушайте меня. Вы доктор, это ясно. Но бывают моменты, когда нужно пойти к другому специалисту. У меня есть знакомая — прекрасный психотерапевт. Попробуйте. Возможно, это именно то, что вам сейчас необходимо.
Антон тяжело вздохнул. В последнее время он и сам об этом задумывался. Но как же не хотелось, чтобы кто-то ещё знал о его состоянии.
Аня улыбнулась.
— Обещаю: никто не узнает.
— Договорились, — выдохнул он.
Аня не успела ничего добавить — дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась вторая медсестра, Наталья, пылая гневом.
— Это просто кошмар! Что за правила такие? Я считаю, подобные личности должны рожать там, где сидят, а не у нас тут возиться!
Аня поднялась, удивлённо посмотрела на неё. Наталья работала у них всего три месяца, но уже успела проявить себя во всей красе — держалась так, будто роддом ей принадлежит.
— Наташ, что случилось?
Та даже ногой топнула.
— Перевели к нам рожать какую-то уголовницу из колонии! Из тюрьмы — к нам! Наш роддом, выходит, специально для отбросов общества и создан? Может, таким вообще размножаться нельзя!
Антон смотрел на неё с не меньшим изумлением, чем Аня. Наконец не выдержал.
— Простите, Наталья, а когда вы учились на медсестру и выбирали профессию, разве не понимали, что помощь требуется разным людям? В том числе и не самым благопристойным?
— Ой, только не надо тут демагогию разводить! Посадили — сиди. А не рожай от кого попало, чтобы потом нормальным людям с этим разбираться!
Антон повысил голос.
— Наталья! Кажется, вы забываетесь. Вы здесь медсестра — вот и занимайтесь своими обязанностями.
Она злобно сверкнула глазами и вылетела из кабинета.
Аня посмотрела на Антона.
— Смена скоро начнётся. Пойдёмте. Думаю, ваши руки там сейчас очень нужны.
Он кивнул. Через минуту они уже спешили к приёмному покою.
Навстречу бросился дежурный врач.
— Антох, как хорошо, что ты здесь! Сам бог тебя прислал. У меня одна на кесаревом уже на столе, а тут ещё одну привезли — похоже, тяжёлую. Роды начались ещё вчера, непонятно, почему так долго тянули.
— Понял. Иду. Она действительно из колонии?
— Да, с ней двое конвоиров.
Антон покачал головой и ускорил шаг.
— Аня, пусть готовят операционную срочно. Анализы, ЭКГ — всё в приёмной.
— Сейчас! — и она исчезла.
Антон в очередной раз подумал: девушка на своём месте.
В приёмном покое двое конвоиров топтались у дверей. Женщина лежала, прикрыв лицо рукой. Сначала он решил, что она прячется. Потом заметил: она закусила рукав, видимо, чтобы не кричать.
Что-то кольнуло в груди. Он не сразу понял, что именно.
— Посторонним выйти.
Один из конвоиров начал возражать, но Антон рявкнул:
— В коридоре ждать! Здесь стерильно. Или в операционную тоже пойдёте?
Они вышли. Медсестра побежала помогать Ане. Антон склонился над пациенткой, прислушиваясь к животу.
— Антон… это ты?
Он вздрогнул, словно от удара током. Медленно, очень медленно поднял взгляд на её лицо.
— Валя…
Скорее выдохнул, чем произнёс.
Она заговорила быстро, тихо, иногда прерываясь от боли.
— Антошенька, любимый… сделай вид, что мы незнакомы. Это ради безопасности — твоей и нашего ребёнка. Я не могу сейчас всё объяснить. Но знай: я не могла иначе. Я думала, что убила мужа. Он издевался надо мной годами. Оказалось — выжил. А его отец — человек очень влиятельный. Именно он упёк меня в тюрьму. Я думала, они меня не найдут. Нашли. Сказали: или прихожу сама, или сделают плохо тебе. А я уже была беременна… Помоги нашему малышу, прошу. Конвоиры куплены. Его сын ждёт, чтобы после родов снова издеваться надо мной…
Она не договорила — вошла Аня.
Антон стиснул зубы.
— Всё потом.
Сейчас главное — спасти Валю и ребёнка. Его ребёнка.
Такую сложную операцию он не проводил давно. Вопрос стоял жёстко: кого спасать в первую очередь. И Антон знал ответ. Для него выбора не существовало. Он обязан был спасти обоих.
Через четыре часа он вышел из операционной.
Один из конвоиров подошёл.
— Ну что, когда её можно забирать?
Антон с трудом сдержал порыв ударить.
— Недели через две. Если останется жива.
Второй удивлённо вскинул брови.
— В смысле?
— В прямом. Я сделал всё возможное. Но состояние матери и ребёнка крайне тяжёлое. Её нельзя даже шевелить. Здесь командую я. Отдыхайте. Прошу покинуть территорию больницы. Можете ждать снаружи сколько угодно. Но внутрь — ни шагу.
Он понимал: эти уйдут — придут другие. Но сейчас требовалось выиграть время. Время, чтобы понять, как действовать дальше.
Дома Антон быстро нашёл информацию в сети. Всё оказалось проще, чем ожидал.
Валю на самом деле звали Варя. Она вышла замуж за сына крупного бизнесмена. Писали, что тётя фактически продала её этому человеку — намного старше, с отвратительной репутацией. Потом появились громкие заголовки: жертва не выдержала издевательств и попыталась убить мужа. Он выжил. Её объявили в розыск.
Антон закрыл глаза. Помочь Варе — даже не обсуждается. Но как противостоять таким людям? Силы не равны.
Хотя…
Он улыбнулся и достал старую записную книжку.
Год назад ему довелось спасти жену одного очень высокопоставленного полицейского чина — не из их города, из столицы. Они приехали отдыхать, у женщины начались преждевременные роды. Секунды решали всё. Случайно именно в тот момент Антон возвращался со смены и оказался рядом. Он не только довёз их до роддома, но и сам оперировал.
Тогда муж, крепко пожав ему руку, сказал:
— Вы даже не представляете, что я могу сделать для вас. Если когда-нибудь попадёте в безвыходную ситуацию — звоните. Помогу. Но только один раз. И ситуация должна быть действительно критической.
Антон тогда спросил:
— Даже если я кого-то убью и меня не посадят?
— Даже если троих. Но — один раз.
Холодок пробежал по спине. А теперь он набирал тот самый номер.
Варя пришла в себя. Огляделась. Наручников нет. Конвоиров нет. Только медсестра у окна.
— Простите… мой сын…
Аня бросилась к ней.
— Тише, тише, всё хорошо. Мальчик пока в реанимации, но жизни его больше ничего не угрожает. Меня зовут Аня.
— Варя… я знаю… вернее, под другим именем… но это неважно. Мы виделись когда-то…
Аня заметила ужас в её глазах и тут же добавила:
— Не бойтесь ничего. Антон Михайлович спас вас не для того, чтобы вы продолжали мучиться.
Пока вы спали, в городе случился настоящий переполох. Приехали важные люди из столицы. Говорят, половину местного отдела уволили, какого-то бизнесмена взяли в разработку, а его сына уже увезли в психиатрическую клинику. Я не знаю всех деталей. Но уверена: за всем этим стоит Антон Михайлович.
Варя слушала, широко раскрыв глаза. По щекам текли слёзы.
— Так не бывает… не бывает, чтобы всё вот так просто закончилось…
— Варь, ну что ты…
— Ой, прости…
Она повернулась. Антон стоял рядом, одной рукой придерживая коляску с малышом, другой протягивая ей маленькую коробочку.
— Что это?
— А ты как думаешь, Варь? Выходи за меня замуж. Надеюсь, в этот раз ты не откажешь.
Она смотрела на него целую минуту. Потом бросилась на шею.
— Я всегда этого хотела… просто не было возможности…
В коляске зашевелился и захныкал ребёнок.
— Всё, Сергей Антоныч проголодался. Идём домой.
— Прости, дорогая. Ресторан — чуть позже.
Варя прижалась к нему и молча пошла рядом.
Ещё три месяца назад она даже мечтать не смела, что когда-нибудь сможет почувствовать себя такой счастливой.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: