первая часть
– Только он какой-то странный, угрюмый, грубоватый.
– Богатый, - мгновенно отреагировала Катя.
– Кто? Мастер?
Усмехнулась Ксюша.
– Наверное, не бедный точно, учитывая, сколько стоят его изделия. Хотя кто его знает, может, он за идею работает, но сразу видно: – Талантливый безумно.
– Талант — это не деньги, детка, - взмахнула волосами подруга.
— Деньги — это деньги, а то, что он угрюмый...
- Если кошелёк толстый, пусть хоть ворчун и истерик — плевать.
— А ты чего им заинтересовалась? Решила познакомиться? Может, женат?
— Такие обычно или не одиноки, или холостяки по убеждению.
- Мне без разницы его статус и бабло. Лишь бы работу сдал в срок и качественно.
— Да я просто спросила! — закатила глаза Катя. — Кстати, а где Володя? Поздно уже. Он всегда так засиживается?
— Нет, но случается. Написал, что совещание затянулось.
— Смотри, когда мужики вечно на "совещаниях", это не всегда совещания.
— Ты к чему клонишь? — напряглась Ксюша. — Володя меня любит, и я его. Зачем ему врать? Я доверяю мужу, так что не сей сомнения. Если у тебя на личном бардак, не проецируй на всех.
— Ладно, ладно, — примирительно выставила ладони Катя. — Я так...
Владимир заявился позже — уставший, хмурый. От него веяло не свежим воздухом, а коньяком: еле уловимо, но ощутимо. Он чмокнул жену в макушку, рассеянно хлопнул по плечу.
— Всё ок, солнышко? — спросил Владимир.
— Да, — кивнула Ксюша, но внутри кольнуло.
Слова Кати мгновенно всплыли, но она отмахнулась: мало ли, где мужу пришлось приложиться. Однако коньяк — не главное. Главное — расстояние.
Когда его губы едва скользнули по волосам, Ксюша ощутила холод, барьер, целую бездну между ними.
Или примерещилось? Наверное, он просто вымотался. Да и она сама клевала носом. Плюс подколки Кати... Измена зрела, как гнойный прыщ под кожей.
Катя вдруг ни с того ни с сего стала появляться чаще, чуть ли не каждый день заскакивала на пять минуточек, но засиживалась допоздна, не обращая внимания, что Ксюша хочет просто отдохнуть и провести время наедине с мужем. Подруга приходила с новыми сплетнями, приносила пирожные, восхищённо смотрела в сторону Владимира.
– Володя, ты просто гений! Как ты всё это придумал? Вовка, о таком муже можно только мечтать.
И всё в таком духе. Ксюша уже устала слушать весьма лестные комплименты в адрес мужа, притом что раньше работа, а уж тем более общественные заслуги супруга подругу раньше вообще не волновали. И с чего такая прыть? Нервно думала женщина, всячески намекая Кате на позднее время на часах. Просто выгнать я её не могу, но эта её навязчивость уже начинает надоедать.
То месяцами трубку не берёт, то появляется, а тот уже почти месяц ходит, как к себе домой. И Вовка он куда смотрит. Уши развесил и сидит довольная, как кот, что его нахваливают. Да Катенька даже не понимает, чем он занимается, знает только, что зарабатывает много. Неужели она глаз на него положила? Да нет, это ерунда. Она бы не стала так со мной поступать.
К тому же у неё вроде бы и с тем Павлом всё закрутилось. Ладно. Я просто накручиваю себе. Катя одинокая, а мы чуть ли не семья ей. В итоге Ксюша старалась не обращать внимания на все эти выпады подружки. А вот Владимир добрый, чуткий и, как выяснилось, слабый под давлением настойчивой лести, расцветал.
Ему, уставшему от своей серьёзной жизни, от ответственности за мосты и тоннели, от невысказанной тоски по ребёнку, которого всё не было Это обожание не просто льстило, оно его воодушевляло. Мир Кати резко контрастировал с его собственным, лёгкий, необязательный, смешливый. И это подкупало, манило, притягивало.
Ксюша, погружённая в работу над нефтяным юбилеем, сначала не замечала. А потом, когда послышались звоночки, когда улыбки мужа в адрес Кати стали более участливыми, а не просто вежливыми, когда они могли перекидываться непонятными для Ксюши взглядами, обсуждать какие-то странные вещи. Но даже этих звоночков, готовых в любой момент превратиться в грохот набата, женщина не хотела замечать, гнала их от себя, старалась придумать оправдание.
Однажды заехав домой днём за забытыми каталогами интерьерного текстиля, она застала совершенно непонятную и даже невообразимую картину. Катя смеясь, поправляла Владимиру галстук. И не просто поправляла, а делала это медленно, чувственно, глядя мужчине в глаза.
Владимир, как ни странно, не отстранялся, не смущался, а послушно кивал и даже улыбался, а щёки его были красными от удовольствия.
– Что здесь происходит?
Ошалело выпалила Ксюша, замерев в дверях гостиной:
– Вова, ты почему не на работе? А ты что тут делаешь, Кать?
– О, Ксюша, — как ни в чём не бывало, ответила подруга, даже не переставая поправлять галстук.
– Володя собрался на важную встречу, а костюм запачкался.
– Я - отвёл глаза муж.
– Да, Катя права. Я пролил на себя кофе в офисе, а после обеда встреча с партнёрами. Не мог же я в таком виде.
– Не понимаю.
Побледнела Ксюша.
– Допустим. Но Катя тут откуда взялась? Вы же не вместе работаете. Или что, она твоим персональным стилистом нанялась?
– Ксюшенька, брось!
&Подлетела к ней подружка, обдавая неприятной волной аромата, смешанного, вполне очевидно, с парфюмом Владимира, терпким, с нотками корицы. Этот запах Ксюша ни с чем перепутать не могла.
– Так совпало, что я тут рядом была, а Вовка как раз мимо ехал и попросил помочь галстук повязать. Сам же не может, а обычно этим ты и занимаешься. Не могла же я отказать. Всё, простите, но мне пора. Вечером забегу.
– Нет, — сощурила глаза Ксюша. – Вечером у нас другие планы.
– Разве?
Промычал Владимир.
– Катя, я сильно устаю на работе, и мне хотелось бы хоть один вечер провести спокойно в кругу семьи,
выпалила Ксюша.
– Давай ты как-нибудь в другой раз приедешь.
– Да пожалуйста, — криво усмехнулась подруга, и в этой хищной ухмылке Ксюша увидела что-то очень жуткое, страшное и неотвратимое. В ту ночь Ксюша не спала. Она просто лежала на боку, отвернувшись от похрапывающего мужа, и смотрела в темноту. В голове крутился один-единственный вопрос: когда?
Когда лучшая подруга стала смотреть на её мужа не как на друга, приятеля, знакомого, а как на мужчину? И почему сама она, Ксюша была слепа всё это время? Тем временем в артефактуре у Николая Якимова рождались настоящие шедевры. Записные книжки в изысканных кожаных обложках, покрытых затейливыми орнаментами в стиле ар-деко, ключницы, футляры для пропусков.
Николай работал молча, сосредоточенно, медленно, но без задержек. Ксюша иногда приезжала принять готовые изделия. Одобрить эскизы теснений или гравировки. В один из таких визитов мастер не выдержал.
– Вы что, больны?
Отнял он у заказчицы футляр с образцами.
– Я? — дёрнулась Ксюша.
– Нет, почему?
– Вид у вас как у заблудившейся, – мрачно усмехнулся Николай.
– Бледные, глаза пустые. Первый раз, когда вы ко мне пришли, у вас глаза горели. А теперь… Нет, простите, если лезу не в своё дело, просто клиент должен быть доволен. А вы выглядите, как будто на похоронах. Или причина тому — моя работа?
Обычно никто с ней так не разговаривал. Все тщательно подбирали слова, старались не обидеть, мило улыбались: А этот кожевенник. Но от этой неожиданной грубости, от прямоты у Ксении вдруг предательски задрожали губы. Она отвернулась к полке с образцами кожи и сделала вид, что-то там её необычайно привлекло.
– У меня личные проблемы. Призналась наконец она.
– Простите, что стали свидетелем этого.
– У всех проблемы бывают, — постучал пальцами по столу Николай, его голос будто бы потеплел.
– Чай будете? Травяной? Бабка моя сама собирает. Постоянно с собой целый мешок суёт, говорит, чтобы злым таким не был. Помогает якобы.
– И что, правда помогает? — усмехнулась Ксюша. Чувствуя, как предательские слёзы выступают на глазах.
– Не мне судить, — вздохнул мужчина.
– Но сон лучше, это точно. Да и раздражаюсь меньше. К тому же, долг человека, если его собеседник чем-то расстроен, предложить горячий напиток. Это помогает снять напряжение. Идёмте.
За чаем, который действительно дарил какое-то странное ощущение покоя, пах ромашкой и полем. Деревней и солнцем Ксюша молчала, не имея желания рассказывать хоть что-то о себе незнакомцу. К тому же, как она искренне считала, непрофессионально было делиться личным с человеком, с которым тебя связывали исключительно деловые отношения.
А Николай вопросов не задавал. Но в его тишине не чувствовалось тяжести. Иногда он просто предлагал печенье или сахар к чаю. Со стороны они выглядели как двое людей, которым немного неловко от своей обнажённой, общей уязвимости.
— Возьмите с собой, — протянул Николай Ксюше свёрток, когда она, утвердив образцы, уже собиралась уходить.
— Что это? — удивлённо нахмурилась она.
— Травы, чайный сбор, — слабо улыбнулся он. — Знаете, скажу странную вещь, ещё подумаете, что я чудак, но моя бабушка — деревенская травница, знахарка. Ей под сто лет, а она всё бегает по полям и лесам, корешки да цветы собирает.
К ней люди со всей страны приезжают, за помощью. Она никому не отказывает. Радовалась бы, что я поделился её сбором с хорошим человеком. Заваривайте на ночь и по утрам. Это помогает гнать тяжёлые мысли. Я сам не особо в это верю, хотя медицина признаёт пользу многих растений. Но бабушка...
— Не знаю, что у вас произошло, — тихо добавил Николай, — просто помните: любая неприятность временная. Всё успокоится, как море после шторма. В общем, возьмите, это от души.
— Спасибо, — растерянно произнесла Ксюша, принимая свёрток.
Она заглянула ему в глаза — тихие, голубые, ровные, и всё же с глубокой, спрятанной грустью, обидой и тягучей тоской.
Всё решилось на корпоративе у Владимира.
Ксения, как жена начальника отдела, была обязана сиять. И она сияла под колким, холодным светом огромной люстры в центре банкетного зала. Ожерелье на её тонкой шее ярко отражало свет, а вот взгляд оставался потухшим.
Сначала вечер шёл неплохо: Вовка был внимателен, улыбался, шутил. А потом, словно по чьей-то злой иронии, в зале появилась Катя.
продолжение