-Тут такое дело, - по смущённому виду жены Глеб понял, что опять придётся платить. - В следующем году выпускной, надо бы уже сейчас платье купить. Потом будет дороже.
- Какое платье? - на автомате уточнил Никодим.
- Нормальное, - с нажимом сказала Катя. - Не из тех, которые выглядят как компромисс с бедностью. Я тебе сейчас покажу.
Она развернула экран. Никодим посмотрел. Потом ещё раз. Потом откинулся на спинку стула.
- Нет.
- Что - нет? - не поняла Катя.
- Нет - это нет. Я не собираюсь покупать тебе платье. Ни дорогое, ни дешёвое.
-Никодим… - осторожно вмешалась Люба, - Ну ты же понимаешь. Для девочки это важно. Выпускной - это же…
-…Ритуальное сжигание денег, - согласился Никодим. - Я в курсе. Можно без жертвоприношений?
- Ты просто не хочешь меня понять! - Катя уже палкала. - Тебе вообще плевать на меня!
- Нет, - честно сказал Никодим. - Мне не плевать. Мне больно. Дорого. И я больше не могу.
- Никодим… - сказала жена устало. - Ну зачем ты так. Выпускной правда важен. Это же память. Фотографии. Для неё это конец этапа.
-Репетиторы, - тоскливо сказал Никодим. - Университет на горизонте. А теперь ещё и платье.
-Потерпи, - тихо сказала Люба. - Это для неё важно.
Он посмотрел на жену. На её потухшие глаза. На плечи, которые давно держали больше, чем положено человеку по инструкции.
-Потом будет что - нибудь ещё, - предположил Никодим. - Меня это достало. У меня закончился лимит.
-Мне тоже тяжело, но я не жалуюсь, - плечи Аполлинарии вздрагивали.
Действительно, ей пришлось ещё хуже.
Она тоже платила. Свой дочерний долг, с дикими процентами.
Он молча налил пиво.
Дочь подозрительно затихла в своей комнате.
-Она сама страдает, - как мантру твердила жена. - И ничего не может поделать, это гормоны в ней бушуют.
Как оказалось, дочь вовсе не страдала.
Она вышла из своей комнаты и таким торжествующим видом, что Никодим напрягся.
-А знаешь что, папочка? Ты мне всегда твердишь, что я отвратительно себя веду и много требую. А сам - то!
У Никодима заныли зубы.
Узнала.
-Ты бросил жену и маленького сына, - с торжеством выпалила Катя. - Хуже этого просто быть ничего не может! И не помогал им. А ты, мама, не лучше. Связалась с женатым мужиком! Это из-за тебя он бросил семью. Вы два лицемера, постоянно недовольны мной, а сами!
-Ты ничего не знаешь, - защищалась Люба, - и не имеешь права нас судить.
-Ладно, ты, мама. Ты ничего и никому не была должна. Мужика в постель на верёвке не тащила. А ты...- дочь презрительно посмотрела на отца, - изменщик.
Люба плакала. Никодим скрипел зубами.
Дочь откуда то узнала вещи, о которых вслух стараются не говорить. Нет, выяснить никакого труда не составило бы. Теперь она в курсе, что у неё есть старший брат.
-Молодец, папа. Бросил сына, - не успокаивалась дочь.
-Ты с ним общалась? - проскрипел Никодим.
-Нет, с твоей бывшей женой.
-А её мать жива? Глупый вопрос, зло бессмертно. Чего ты от меня хочешь, Катя? Чтобы я вернулся назад на двадцать лет и не стал знакомиться с первой женой?
-Я хочу, чтобы ты меня не воспитывал. Как хочу так себя и веду, и не тебе мне указывать.
Первый брак Никодима не был ни трагедией, ни любовью. Он был ошибкой, оформленной в ЗАГСе.
В такой брак можно вляпаться только по молодости, когда поведением рулят гормоны, а мозг пока курит в сторонке. Женился по залёту на последнем курсе университета.
Ирина побоялась идти на операцию, её мать - верующая женщина, сказала, что проклянёт.
Ему бы уже тогда насторожиться, но нет.
После женитьбы выяснилось, что Ирина жила под плотным колпаком матери. Любое решение обсуждалось, корректировалось, утверждалось тёщей. Никодим был источником денег и объектом воспитания. Ссоры следовали одна за другой: не так сказал, не так сделал, не дотянул. Уходить на съёмную квартиру Ирина категорически отказывалась, ребёнок родился болезненный, она боялась не справиться.
Близость исчезла почти сразу. Ирина была занята ребёнком. Он - работой.
Именно в этот период он познакомился с Любой.
С ней всё было иначе. Он вдруг вспомнил, что в жизни есть женщины, которые не отказывают. Любящие. Нежные. Контраст оказался оглушительным.
Жена узнала об измене и подала на развод.
Развелись, когда сыну исполнилось три года.
Алименты платил исправно. Первое время стремился видеться с ребёнком, звонил, предлагал помощь. Потом Ирина с матерью переехали. Куда - не сказали. Он мог бы выяснить. Мог бы искать.
Но к тому моменту Люба уже была беременна. Если честно, забеременела, чтобы Никодим не вернулся к первой жене.
Интересно, как там сын?
Он нашёл Олега в социальных сетях. И написал, ни на что особо не надеясь.
Парень неожиданно ответил, и они договорились встретиться.
Никодим был уверен, что общение будет в тягость, и заранее составил в голове список тем, чтобы заполнить паузы.
Но неожиданно общение пошло.
Оказалось, бывшая тёща продала квартиру и купила побольше, вложив все накопления. На другом конце города.
-Прости, я должен был тебя найти, - виновато бормотал Никодим.
-А смысл? - пожал плечами Олег, - Мегера ни за что бы не разрешила нам видеться. А моя мать - тряпка и амёба побоялась бы перечить. Я с ними уже год не общаюсь, и не собираюсь.
-Как хорошо, что ты вырос нормальным вопреки всему, - вырвалось у Никодима.
Он взглянул на часы и поразился.
Они три часа общаются, а ему ещё так много надо сказать сыну!
Надо же - получился намного удачней дочери.
Учится в университете, лучший в группе. Кстати, на том же факультете, что и он. Гены!
Никодим приосанился.
-Ты, наверно, живёшь в общежитии? Давай я тебе квартиру оплачу.
-Не надо. У меня есть квартира. Студия. Когда мне исполнилось восемнадцать, я сказал матери и бабке, что подаю в суд на раздел квартиры. Когда они покупали, опека настояла, чтобы мне выделили долю. Они думали, что это ерунда, курицы тупые. Знал бы ты, как они на меня орали. Я сказал, что продам чёрным риэлторам, они нашли откуда - то деньги.
Так что квартира у меня есть. Бабка такие проклятия на меня насылала - любо дорого было послушать. Я от души пожелал, чтобы к ней вернулось вдвойне и ушёл. И знаешь что? Вернулось. Её инсульт разбил. Двигаться может, но с трудом. Денег у них сейчас нет, они же всё мне отдали.
-Сынок, - прошептал Никодим.
-Папа, - вытер слезу сын.
Мужчины обнялись.
-Ты молодец, - одобрил папа, - Не пропадёшь.
Они ещё немного поговорили.
И Никодим в глубоком раздумье отправился домой.
-Ты где был? - напустилась на него Люба.
-Знаешь...Я тут подумал. Ты тогда не права была, - строго сказал Никодим. - Соблазнила меня. Женатого человека. Если бы не ты, я, может быть, и не развёлся.
-Но ты говорил, что несчастен в браке, - Люда не верила, что слышит это от морального супруга.
-Мы, мужчины, все это говорим, чтобы до тела допустили. Факт остаётся фактом. Ты не только меня развела, но скандалы устраивала, когда я стремился видеться с сыном.
-Хотел бы - не посмотрел на скандалы. К тому же я плохо переносила беременность....Да что с тобой такое!
-Типично мужская позиция "Ты виновата в моей измене" - внесла ясность дочь.
Никодим помолчал.
Он только сейчас заметил, что дома настолько удушающая атмосфера, что хочется бежать без оглядки. Общение с сыном открыло ему глаза. Оказывается, можно общаться не вставляя через слово "Ты должен" и "Мне надо".
-Я не могла зайти в личный кабинет, - сменила тему Любовь.
У них были раздельные счета, но пароль от своего кабинета в банке он жене сказал.
-Зачем ты лезла в мой кабинет?
-Платье...
-Сама виновата. Не надо было тратить свои сбережения на мать.
Любовь заплакала.
Никодим скосоротился.
Какая же она жалкая. Настоящая амёба. Истратила все деньги на мать, хотя было понятно, что квартира ей не достанется. И превратилась в половую тряпку, о которую вытирают ноги все. А была бойкой хохотушкой. А какой у них был кекс! После смерти матери близости у них не было ни разу, а у него потребности. Другой бы давно изменил, но у него принципы.
-Давай разведёмся, - вырвалось у Никодима.
Жена и дочь потрясённо смотрели на мужчину.
Вель ничего же не предвещало!
-Я не хочу в тебя больше вкладываться, Катя. - Инвестиция - это когда ты что-то даёшь, и со временем это даёт рост. Не обязательно деньгами. Ответственностью. Благодарностью. Самостоятельностью. А у нас что? А у нас вливание денег в чёрную дыру. Мой сын вырос без меня. Без поддержки. Без "папа купит". И при этом - не пропал. Я им горжусь. А ты живёшь в режиме "мне должны, потому что я есть".
-Замолчи немедленно, - закричала Любовь. - Она твоя дочь. Ты знал, на что подписывался.
-Не знал. Я вообще предлагал тебе операцию.
Катерина вскрикнула.
-Ты не захотела, хотя я настаивал. Ну и кто из нас должен?
Есть слова, после которых примирение уже невозможно.
Никодим подал на развод. Квартира принадлежала ему, но не выгонять же бывшую и дочь в никуда.
И он купил им пятнадцатиметровую студию.
Денег, чтобы увеличить жилплощадь, не было.
Любовь бросилась к Аполлинарии, но та сообщила, что, конечно, сочувствует, но она ей никто. Внучка? Ну простите, я не собираюсь отдавать внучке все накопления. Самой нужны.
Аполлинария познакомилась с Олегом, и теперь он был любимым внуком.
Никодим решил, что больше не будет жениться.
Хватит, два раза отправился в ЗАГС неудачно, больше не надо.
Он часто встречался с сыном.
Всё таки гены пальцем не задавишь.
Общение было в радость.
Они даже вместе съездили в тёплую страну, и сблизились ещё больше.
Олег подрабатывал и не просил денег у отца, хотя тот и готов был помогать.
Он знал, что дочь сдала ЕГЭ с низким баллом.
Люба просила оплатить университет.
Никодим отказался.
Ей уже исполнилось восемнадцать, пусть сама выплывает. А ты бы лучше занялась своей жизнью. Ты и так делаешь для неё более чем.
Бросить дочь?
И Люба не жалуясь, несла свой крест.
Денег не хватало.
В маленькой студии жили две женщины - молодая и не очень.
И пытались не разругаться окончательно.
Кате приходилось ходить на работу каждый день.
И зачем только её вытащили из уютного небытия и бросили в океан жизни, где надо барахтаться изо всех сил, чтобы не утонуть.
Люба так устала, что слушала упрёки молча.
Иногда возникала мысль - страшная в своей правоте.
А может, муж прав?
Нет. Не прав.
Она мать. И никогда не бросит своего ребёнка.
Дети нам ничего не должны - по праву рождения.
Мы им должны очень многое - по праву выбора их родить.
Но когда они становятся взрослыми и сознательно выбирают быть паразитами, манипуляторами или вечными жертвами - наш моральный долг перед ними заканчивается.
Остаётся только долг перед самим собой: не дать себя уничтожить.
А дальше каждый отвечает за свою жизнь сам.
И это уже не про "долг", а про человеческое достоинство - с обеих сторон.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш