Интересно, бывают нормальные семьи? Где все друг друга любят, относятся с уважением. Если надо - находят компромисс, который всех устроит.
Никодим в этом сильно сомневался.
Он считал семейное счастье чем - то вроде ошибки в системе. Если где-то вдруг складывается гармония, вселенная тут же фиксирует сбой и начинает аварийную коррекцию.
Жена - золото? Жди детей с характером циркулярной пилы.
Дети - ангелы? Родственники подтянутся, чтобы напомнить: рай на земле запрещён правообладателем.
А если всё идеально - значит, скоро грянет что-то крупное.
Он женился по огромной любви на красавице Любе. И первое время всё шло замечательно. Подрастала дочь - копия матери, жильё было, оба работали - казалось бы. Живи да радуйся.
Ага. Сейчас.
Подростковый возраст превратил Катю в бытовую чёрную дыру. Она всасывала деньги, нервы и жизненную энергию с той же эффективностью, с какой пылесос жрёт мелкие детали "Лего".
Я не просила меня рожать. А раз уж вытолкнули в злой мир, так извольте сделать моё существование в нём менее травматичным.
Никодим отделывался деньгами. Любе приходилось хуже - вся радость общения с шестнадцатилетним философом-потребителем легла на её плечи.
В день своего шестнадцатилетия Катя ушла из дома.
Потому что получила не тот подарок, на который рассчитывала.
-Я не буду пользоваться этим телефоном, - категорически заявила дочь. - Просила же купить на день рождения совсем другой.
-Возьми да сама заработай, - возмутился неприятно удивлённый реакцией на недешёвый подарок отец.
-Да что ты за мужик такой, не можешь телефон дочери на шестнадцатилетие купить, - отбрила Катя.
Никодим был в курсе. Что бы он ни сказал - будет использовано против него. Язык у дочери подвешен как надо.
-Катя, не надо, отец много работает, -защищала мужа супруга. - И зарабатывает прилично.
-Все мои подруги отдыхают с родителями на Мальдивах, - напомнила дочь, - А мы в Турции. Вы меня позорите этим телефоном, сами не понимаете?
Вечером Катя не пришла домой.
Жена места себе не находила.
Тем более, позвонить дочери не могла. Принципиальная Катерина оставила старый телефон дома, а новый не пожелала взять. Потому что дарить надо то, что просили, а не на от....сь.
Встревоженные родители обзвонили всех подруг дочери. Никто ничего не знал. В одиннадцать вечера измученная неизвестностью супруга собиралась идти в полицию.
Им позвонила мать одной из многочисленных подруг Кати.
-Ваша дочь у нас. Собирается остаться на ночь. Я подслушала, как девчонки обсуждают вас. Катюша очень на вас обиделась, и ушла, оставив телефон дома. Утром вернётся, не переживайте. Только не говорите, что я вам рассказала, девочка очень на вас зла и хочет наказать. Подростки...что вы хотите. Критического мышления - ноль, но считают себя умней родителей.
Дочь вернулась утром, на упрёки матери пожала плечами.
-Я сказала, что не буду пользоваться телефоном вообще, чем ходить с позорным.
-А знаешь что, Катя? - вкрадчиво спросил Никодим. - В детском доме телефон вообще будет без надобности, там ходить никуда не придётся.
-Папа, ты совсем уже? - непочтительно спросила дочь.
-Можно не на всё время, а на пол - года. Тестовый режим, - продолжал доведённый до белого каления отец. Так как?
-Маааама!
-Иди в свою комнату, - рявкнула Люба.
-Мама, скажи ему. Что в детский дом я не пойду, - отчеканила Катя.
-Не пойдёшь, конечно, - согласилась мать. - Тем не менее, ты не права и должна извиниться перед отцом. И обещать, что всегда будешь на связи. Про тот сотовый нет речи, он нам сейчас не по карману, следующий класс выпускной, уйдёт много денег на репетиторов. Потом - учёба в университете. Сейчас это очень дорого, не до телефона, уж прости.
Дочь сквозь зубы извинилась. И даже согласилась осквернить уши позорным гаджетом.
Любовь пыталась сохранить в семье хотя бы шаткое равновесие.
-Она наша дочь. Продукт нашего воспитания. То, что она выросла такой - наша, и только наша вина, - мученически кротко возражала Никодиму супруга, - потерпи, подростковый возраст - он такой. Скоро станет легче.
Почему-то Никодиму казалось, что дальше будет только хуже.
Катя требовала всё больше. Денег, внимания, пространства, свободы.
Люба таяла, как свечка в церкви, где слишком много молятся не по делу. Она очень любила дочь и потеря контакта была невыносимой для несчастной матери.
Никодим мечтал о том замечательном времени, когда Катя поступит в университет и уйдёт жить в студию, которую он ей купит к восемнадцатилетию. Дочь была в курсе, и просила хотя бы однокомнатную. Как жить в студии? Это для психики очень вредно.
-Для моей психике ещё более вредно жить рядом с тобой, Катя, - с усталой прямотой отвечал доведённый до белого каления отец.
Как правило, беда не приходит одна, сущность любит компании.
Недавно у жены умерла мать, за которой Люба ухаживала до последнего дня. И только после смерти выяснилось, что квартира и счёт достались младшей сестре Любы. Дарственная была написана давным давно, а счёт мать переписала незадолго перед смертью.
Никодим предупреждал, что именно так и будет. И не только он. Коллеги, знакомые и друзья.
Люба отвечала, что платила свой дочерний долг не из-за денег. Конечно, она была бы рада, если сестра поделилась.
Сестра ответила жёстко. Мама ясно выразила последнюю волю. Имей уважение. А так я бы с удовольствием.
Как же Никодим был благодарен своей матери. Аполлинария распорядилась имуществом ещё при жизни, отдав ему квартиру, доставшуюся от деда. И вторую квартиру, где жила сама, тоже завещает ему.
Мать, которую он очень любит - всегда говорила, что мы должны своим детям. А они нам - нет.
Твой отец сбежал от трудностей. Не будь таким, как твой отец.
Похоже, он должен всем.
А ему - почему - то никто.
ОКОНЧАНИЕ УЖЕ ВЫШЛО
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш