— Найди такую же свинью и хрюкайте от радости вместе. Я не вынесу этого. Я уже сейчас слышу в твоём голосе её интонации. И боюсь, что через десять лет ты будешь кричать на меня так же, как она кричит на твоего отца. Я не хочу быть как он, таким же молчаливым и затюканным.
Игорь влюбился в Ксюшу с первого взгляда. Они вместе отдыхали в одной большой компанией, девушка постоянно залилась таким раскатистым, заразительным смехом, что он волей-неволей расплывался в улыбке как мальчишка. Они были как огонь и вода, но, как известно, противоположности притягиваются. У него дома всегда был идеальный порядок, меню планировалось на месяц вперёд и жизнь расписана до гробовой доски. У нее вечно меняющиеся планы, рассеянность и неспособность хоть что-то положить на место. Но, несмотря на это, через три месяца после знакомства она уже спала на его подушке, а её вещи заняли половину шкафа.
Дело стремительно шло к свадьбе. Не то, чтобы он мечтал повести девушку под венец, но для него это было обязательным условием. Само слово сожительница вызывало в нем чувство какого-то отвращения. Сразу вспоминались полицейские сводки: сожительница А в состоянии…
Как-то в обычный субботний день, приготовив завтрак, он заявил:
— Надо познакомиться с твоими родителями.
Ксюша моментально навострила ушки, как котёнок. В её глазах вспыхнул неподдельный, детский восторг
— Правда? Ой, они будут так рады! Говорят, привози своего чистоплюя.
— Чистоплюя?
— Ну, я же им рассказываю, что дома у тебя идеальная чистота. Так вот, мама смеется, что ненадолго, раз я у тебя живу. А папа вообще сказал, что ты больной.
Игоря слегка это покоробило. Он любил, когда дома было чисто, но не ходил и с маниакальной страстью не тер полы или столы. И да, его раздражало, что любимая не отличалась аккуратностью. Она могла прийти и бросить грязные сапоги в коридоре, а с них потом стекала грязная лужа. Могла не помыть за собой посуду, обожала есть в кровати, забывая убрать обертки и грязные чашки. В ванной теперь творился какой-то филиал ада из раскрытых баночек и бутылочек. Но он старательно закрывал на это глаза, главное же любовь.
Решили поехать на следующих выходных, заранее предупредили ее родителей, закупили подарки. Всю дорогу Ксюша щебетала без умолку, рассказывая смешные истории из детства. По ее рассказам, она явно любила своих родителей и искренне ждала этой встречи. Район, куда они подъехали, был старым, но не убогим. Обычные панельные девятиэтажки, которых в каждом городе пруд пруди.
— Вот наш!
Они подъехали, припарковались. В подъезде пахло специфически: жареная рыба, пыль, слабый запах кошачьей мочи. Игорь невольно сморщил нос, но тут же одёрнул себя. Не всем жить в новых ухоженных домах. Неизвестно, что будет с его подъездом через пару лет.
Дверь открыла женщина и у него на секунду перехватило дыхание. Перед ним стояла Ксюша, только старше лет на двадцать. Тот же овал лица, тот же разлёт бровей, те же ямочки у губ. Волосы, того же каштанового оттенка, что у Ксюши, были собраны в небрежный хвост, на фартуке многочисленные жирные пятна.
— Ну, наконец-то! Я мама Ксюши, Ольга Сергеевна, для тебя просто мама, — женщина широко улыбнулась и он с трудом сдержал рвотный позыв. У будущей тещи не хватало минимум несколько зубов, а оставшиеся превратились в черные гнилушки.— Заходи, заходи, родной! Ксюшенька, чего застыла?
Она потянулась обнять его, и Игорь инстинктивно сделал полшага назад, потом спохватился и позволил себя обнять. От неё пахло луком, прогорклым маслом и какими-то тяжёлыми духами, от которых моментально заслезились глаза и запершило в горле.
— Пап! Мы приехали! — крикнула Ксюша, уже скидывая обувь в прихожей, где на полу лежал затертый до дыр коврик, а на вешалке горой висели куртки.
Из глубины квартиры донёсся хриплый бас:
— Не ори, не глухой, слышу! Чайник, что ли, поставить?
— Ты идиот сам не мог догадаться? Все тебе сказать нужно? — рявкнула будущая теща и он от страха дернулся. И сразу же посмотрел на Ксюшу. Та, снимая куртку, лишь улыбалась, как будто не заметила. Или потому что это была привычная картина.
Его провели по всем комнатам, показали Ксюшину бывшую спальню. Везде была добротная мебель, диваны накрыты пледами. Он ощущал себя так, будто бы попал в 1900 год, ей богу. В глаза бросилось, что их явно ждали и провели уборку. Только вот прошлись по вершкам. На кухне все было в желтых пятнах от жира, на одной из дверок ручка отвалилась и болталась на скотче. На подоконниках стояли какие-то запылённые комнатные растения, а между ними валялись пузырьки от лекарств, клубок ниток, пачка семечек. На столе скатерть в крошках и чайных пятнах. В центре расположилась ваза с конфетами.
— Садись, Игорек, располагайся! — радушным тоном командовала Ольга Сергеевна. — Сейчас этот придурок варенье принесет, у нас в кладовой стоит.
Игорь сел на край стула, стараясь не смотреть на скатерть, на которой различались следы от чашек. Ксюша плюхнулась рядом, обняла его за плечо.
— Тебе чай или все-таки кофе?
— Кофе, — выдавил из себя Игорь. Его взгляд упал на кухонное полотенце, висевшее на ручке плиты. Серое, с жёсткой, застиранной бахромой, в странных бурых пятнах. Им, наверное, вытирали всё подряд и не стирали годами. Что-то ему резко расхотелось здесь есть и пить.
На кухню зашел тесть, Николай Иванович. Опухший, небритый, с большим мозолем от работы, который даже не скрывала застиранная майка.
— Ну, здравствуй, — буркнул он Игорю, кивнул и включил телевизор.
— Коля, выключи эту шарманку!
Его будущая теща не говорила, она гавкала как собака с какой-то властной, режущей слух интонацией. Николай Иванович вздохнул и щёлкнул пультом. Воцарилась тишина.
— Игорь, рассказывай о себе, — тут же настойчиво спросила его Ольга Сергеевна, усаживаясь напротив. — Ксюха говорит, у тебя всё чин-чином. Квартира своя, нормальная работа.
Разговор был неприятным, он ощущал себя как на допросе. Ольга Сергеевна мастерски выуживала у него информацию про квартиру, работу, доходы, родственников. Тесть пошел курить на балкон, а Ксюша просто мило улыбалась.
Потом был обед. Ольга Сергеевна с гордостью поставила на стол щи, котлеты, пюре и салат «Мимоза». Щи были пересолены, котлеты сухие снаружи, но внутри сырые, а пюре серое. Даже специально так не приготовишь, ей богу.
— Мам, как же я соскучилась по твоей еде. Пища богов, — с энтузиазмом воскликнула Ксюша, уплетая за обе щеки.
Игорь вяло ковырялся в тарелке, делая вид, что ест. Он теперь понимал, откуда у Ксюши такие шикарные навыки в готовке. Она, когда они только начали жить вместе, попыталась сварить суп. Получилось такое хрючево, что он просто все вылил в унитаз. Поэтому готовил всегда он сам, ему было не сложно. Но сейчас, глядя на Ольгу Сергеевну, он впервые задумался: а почему любимая даже не пыталась научиться? Может, потому что не считала это нужным? В её семье ведь принято готовить на отвали, главное набить брюхо.
К сожалению, спустя пару минут начался «спектакль». Ольга Сергеевна решила достать кетчуп и стала его искать:
— Коль! Где кетчуп?
— Сама куда-то засунула, — глухо отозвался ее муж, равнодушно поглощая салат.
— Как засунула?! Я?! Да ты, как всегда, всё переложил! Или сожрал? Сожрал, конечно. Я не знаю, что я с тобой сделаю, если обнаружу бутылку в мусорном ведре. Всю жизнь за тобой убираю, всю жизнь ты мне испортил.
Это был не бытовая ссора, а привычный, отточенный годами ритуал унижения. И Николай Иванович даже не огрызался, он как ел, так и продолжил есть. Ему было все равно, это был привычный диалог, который ему не мешал.
И тут Игорь дёрнулся, услышав знакомую интонацию.
— Игорь, а ты салфетку-то взял? Вот, вытри руки, — сказала Ксюша, и в её голосе прозвучали те же нотки, что и у её матери. Не искренней заботы, а раздражённого командования. Моментально он вспомнил, сколько раз за последнее время слышал это: «Игорь, ты забыл вынести мусор», «Игорь, не клади так телефон, я же сто раз говорила», «Игорь, немедленно…».
Его будто окатило ледяной водой. Он посмотрел на Ксюшу, на её мать, которая теперь донимала отца за неправильно, по её мнению, нарезанный хлеб. На отца, покорно режущего хлеб. Перед его глазами возникла картина будущего. Не светлая квартира с его идеальным порядком, а вот эта самая квартира. Засаленные полотенца, жирные шкафчики, несъедобная еда. И он — на месте Николая Ивановича. С потухшим взглядом, в грязной майке, покорно выслушивающий вечные придирки. Потому что это заложенный из детства сценарий. Так живут «нормальные» люди, а он ненормальный чистоплюй.
Он почти не спал ту ночь, расположившись на серых простынях. Ксюша спала рядом, безмятежно уткнувшись носом ему в плечо. Он смотрел на её милое, родное лицо и видел за ним другое — уставшее, недовольное. Он слушал её ровное дыхание и в голове звучал ее резкий голос с пилящими интонациями. Он думал о будущей жизни и явно начинал понимать то, о чем говорят люди: «Хочешь узнать свою жену — посмотри на тещу». Раньше он думал, это про внешний вид. А оказалось — про всё. Про характер, быт, про отношение к дому, к порядку, к мужу.
Он продержался на последнем издыхании до вечера, до возвращения домой. Уже там, в своей вымытой до блеска, пахнущей свежестью квартире, он налил себе воды и выпил залпом. Ему предстоял тяжелый разговор.
— Я не могу, Ксюш, — сказал он, не глядя на любимую. — Нам надо расстаться.
— Ты о чем?
— Я не хочу жить, как твои родители. Прости, но это просто свинарник.
Ксюша побелела, а потом заорала:
— Что тебе не так? Мебель старая? Так не все ворочают миллионами, как здесь. Они живут как все, как все нормальные семьи в нашей стране.
— Я не хочу «как все», — тихо, но очень чётко сказал Игорь. — Дело не в старой мебели, просто я не хочу жить в грязи. Не хочу есть невкусную еду. Ты же такая же, как она. Поэтому найди такую же свинью и хрюкайте от радости вместе.
— Что?
— То. И ещё, я не хочу, чтобы на меня так орали. Я смотрю на тебя и вижу твою мать.
— Ты еб…?! — она вскочила, и её лицо исказила обида. — Моя мама — золотой человек! Она всю жизнь на нас пахала! Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить?
— Я не вынесу этого. Я уже сейчас слышу в твоём голосе её интонации. И боюсь, что через десять лет ты будешь кричать на меня так же, как она кричит на твоего отца. Я не хочу быть как он, таким же молчаливым и затюканным.
— Да ты с ума сошёл! Ты — ненормальный! Мама моя резко стала плохой, я свиньей. Тебе голову надо лечить, понятно?
Он не стал спорить. Просто молча пошёл в спальню и начал складывать её вещи в ту самую сумку, с которой она когда-то приехала. Она плакала, кричала, обвиняла его в том, что дело в том, что он просто нашел другую, а это всего лишь повод.
Нет, он ее по-прежнему любил, и теперь ему было не просто больно, а безумно больно. Но за вечер он достаточно наслушался от ее матери историй про их родственников, так что дело не только в чистоте шкафчиков. Дело во всем. Может быть, Ксюша права, так живут многие. Но он видел перед глазами другой пример — пример своих родителей, где дома было чисто, уютно и всегда царил мир. И девушек, которые ценят именно такой формат отношений, тоже хватает. Поэтому лучше рвать сразу, пока дело не зашло слишком далеко.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: