8
– Ай, – Настя попыталась выбраться из машины, ступив на больную ногу, о которой уже забыла, потому что их с Костей поездка вышла какой-то странной, но при этом завораживающей.
Не та часть, где он вдруг предложил ей нарисовать план участка, а та, что началась после её вывиха. Атмосфера в машине сложилась… почти грозовая. Гроза была снаружи, но Настя ощущала, что и внутри у неё нет-нет да и случаются электрические разряды.
Да и когда Костя поднял её на руки, она чуть сознание не потеряла. И вывих был в этом не главным виновником. Её никто никогда не носил на руках! Кроме папы! И Костя мог просто подать ей руку, чтобы она опёрлась и как-то до автомобиля допрыгала. А он хвать и потащил. Да ещё так легко, словно она весит не больше кошки.
Книга, которую Настя прочла последней, была крайне специфической, по лингвистике. Поэтому, когда Костя предложил ей что-то говорить, чтоб он не заснул, она решила его спровоцировать. Пересказать сто лет назад проглоченный ею любовный романчик. Просто чтобы что-нибудь выяснить. Она-то ему вон сколько всего вывалила. Даже про пятёрку из жалости. А он – ничего, вчера промолчал и сегодня то же самое. Может, хоть на теме любви откроется? Про любовь-то все думают – не только девушки, но и мужчины. Скажет сейчас, что влюблён, например. Тогда она будет знать, что ей ничего не светит.
Тут Настя себя одёрнула – они знакомы всего несколько дней, а она уже вычисляет – светит или не светит. Ну да, Костя её впечатляет, но как-то всё уж слишком быстро.
Своего она всё-таки добилась. Признав героев романа идиотами, Костя поделился и своими планами. А планировал он, оказывается, дождаться девушки, которая его полюбит крепко и точно на всю жизнь. И жениться на ней. И никаких тебе – хотел бы увидеть, обалдеть, влюбиться, добиться и жениться… Неожиданно… То есть он отдаёт первый ход даме? И занимает пассивную наблюдательную позицию? Но это на него вообще не похоже! А как же – поехали сюда, поехали туда? Да ещё и каждый день! Настя могла бы подумать, что он так оригинально ухаживает. Это другие парни начинают с цветов и шоколадок, а он зашёл с козырей – изображения О́дина и поездки на объект. Теперь она сомневалась – а это вообще… ухаживание? Или тест на новую дизайнерскую единицу для бюро? Дизайнеров маловато, не воспитать ли ещё одного из секретарши? Ничего с ним не было понятно!
– Позвоню папе, – решила Настя. – Затащит меня в квартиру.
– Не стоит. Сами справимся.
И она снова оказалась в воздухе, только теперь они поднимались по лестнице. Жаль, что квартира всего лишь на третьем этаже, а не на последнем. Или до последнего, пятого, Костя бы не дотянул? А ведь вот так на руках по лестницам носят женихи невест! Настя перевела дух и напомнила себе – она не невеста, а чучело с привычным вывихом.
Когда Костя поставил её на ноги перед дверью, она поняла – отпустить его ну никак не может.
– Зайдём, ты мокрый насквозь. Давай… посушимся.
И тут дверь открылась. Наверное, мама или увидела их в окно, или услышала шаги в подъезде. Теперь даже если бы Костя захотел удрать, не смог бы. Мама мокрую молодёжь без первой помощи не отпускает.
Из кухни высунулся и папа. Папа с Костей пожали друг другу руки, и через несколько минут Настя переодевалась в своей комнате, а Костю мама загнала в ванную, снабдив папиными джинсами и рубашкой. Мол, она сейчас быстренько высушит Костины шмотки утюгом и тот не простудится. Даже носки ему выдала – новые, с этикеткой.
Явившийся на кухню Костя выглядел забавно – папины джинсы были ему впору по длине, но велики по объему, и рубашка на нём тоже болталась. Сунув пальцы в шлёвки на поясе, Костя предотвращал падение джинсов. На левом носке красовался обрывок этикетки.
– Чай, бутерброды, – мама не спрашивала, мама утверждала.
Ну и, естественно, чаепитие мгновенно превратилось в опрос. Всё-таки родители видели Костю второй раз, а мама не отличалась глупостью и, конечно, сейчас поняла, что и вчера Настя убежала на свидание именно к нему. Иначе зачем бы ей наряжаться в лучшее платье? Значит, надо выяснить – кто этот Костя и откуда свалился на Настю. Хотя свалилась-то на него она… И первый же вопрос был – кем Костя работает.
– Вообще по диплому я архитектор, – сообщил Костя, защитив свою чашку ладонью от маминой попытки сыпануть туда сахара. – Но хочу выйти на тот уровень, когда берёшь объект и делаешь в нём всё с нуля и до последней дверной ручки. Под ключ. То есть выступаешь и архитектором, и инженером, и в финале – дизайнером. Ну чтобы потом дверные ручки на моём объекте меня не раздражали. В малоэтажном строительстве это возможно.
– Как интересно! – воскликнула мама.
Настя положила себе в чай сахар и надкусила первый бутерброд. Костя смотрел на эти бутерброды, но не брал, только отхлебнул чай.
– И удалось же устроиться в хорошую компанию! – продолжила мама. – Отлично, что взяли. Мне за молодёжь обидно – везде требуют стаж, а где выпускникам вузов этот стаж брать – никто не волнуется. Всё-таки раньше, с распределением, хоть в этом было попроще.
– Это папина компания. Он совладелец, меня не могли не принять, и даже сразу архитектором, а не его помощником, обычно начинают с этого, – честно сообщил Костя. Вероятно, он не очень заботился о впечатлении, которое сейчас произведёт. Ведь какая-нибудь другая мама подумала бы – ну вот, мальчик ничего не добился, а просто получил от папы, фу как неспортивно.
Но Настины родители – нечто особенное. И этой фразой Костя, не предполагая сам, задел самые нежные струны их душ. Вот Настенька, она, конечно, прекрасная уже потому, что их дочь, но не устроилась же в мамин университет. И в школу к папе не пошла. А уж они звали-предлагали. Тут же сидит парень, смотрит на них своими неземными глазищами и не стесняется, что пошёл по стопам отца!
– И как работается, когда папа-начальник? – продолжила мама.
У Насти всё внутри опустилось. Вот это уже было лишним!
– Не знаю, – так же спокойно ответил Костя. – Папа погиб перед моей дипломной практикой и не успел побыть моим начальником.
Маме стало неловко. Костя продолжал как ни в чём не бывало глотать пустой чай.
– Извини, мы не знали, – примирительно сказал папа и мгновенно ситуацию усугубил: – А твоя мама… где работает?
– А мама умерла, когда мне было одиннадцать.
На кухне стало тихо. Папа, наверное, мысленно проваливался сквозь все межэтажные перекрытия прямиком в грунт, а мама вдруг бросилась осуществлять обещанное – разложила гладильную доску, включила утюг и взялась сушить Костину рубашку.
– Это было давно, – сказал Костя. – А сейчас мы с Настей работаем в одной компании. Скоро я стану её совладельцем, и, в принципе, если она не хочет оставаться в секретарях, может освоить что-то другое…
Настя зажмурилась, присоединившись к папе в его полёте к недрам планеты. Что она отвратительно рисует – уже выяснили. Какая профессия, не имеющая отношения к черчению и рисованию, будет востребована в архитектурно-строительном бюро? Уборщица или бухгалтер? Не мешало бы Косте узнать, что с цифрами она тоже не особенно дружит, да и мыть пол не любит.
Покончив со вторым бутербродом, Настя уже хотела было предложить Косте ехать домой, всё равно есть он очевидно не собирается, а вещи мама почти высушила. Но тут папа взял с подоконника шахматную доску и, сдвинув тарелку с бутербродами, водрузил её на стол:
– Может, сыграем?
Костя посмотрел на часы и признался:
– Я только знаю, как ходят фигуры. Знаю, что такое шах и мат. И рокировка. На этом всё. Если вас устроит такой слабый противник, то можно и сыграть.
– А тебе Настюха поможет, – оживился папа. – Вы вдвоём, я один. Я вам ещё и фору дам!
– Оставь свою фору себе! – возмутилась Настя.
И решительно встала у Кости за спиной. Они и без всякой форы победят.
Шахматы Настя любила и всегда в процессе увлекалась, особенно если игрался блиц. Силы у них с папой были примерно равные, и выяснять, кто круче, всегда интересно. Разумеется, и сегодня папа поставил рядом с доской часы. Играть полноценную партию – можно до утра засидеться, а Косте ещё ехать домой. Другое дело блиц. Предложить такую форму человеку, который только фигуры двигать умеет – бессовестно. Но, видимо, папу как-то потрясло это Настино новое знакомство. Дочь недавно домой переехала, а тут гляди – притащила мокрого молодого человека, и кто знает – не лишит ли этот молодой человек папу достойного шахматного противника в Настином лице. Надо спешить, брать от жизни всё.
Блиц делает мышление тоннельным. В блице для тебя ничего, кроме фигур, на доске не существует. А ещё на Косте была папина клетчатая рубашка. Наверное, поэтому её немного вынесло из действительности. Одной рукой она ухватила Костю за руку, чтобы двигать фигуры. Самостоятельного игрока сейчас из него не получится, глупо отрицать очевидное. А вторую руку разместила где-то на его плече. Да, признаться, она просто навалилась Косте на спину, прижавшись к знакомой рубашке, и думала только о выигрыше. Сначала. Пока в какой-то момент не зафиксировала на себе мамин взгляд. Вид у мамы был такой, словно Настя не просто опирается на Костю, а прямо тут начала с ним целоваться на глазах всего семейства.
– Мат! – торжествующе произнёс папа. – От форы не надо было отказываться!
Настя перевела сбившееся дыхание. Папе было легко её сделать после этого маминого взгляда и собственного осознания – они с Костей всё ещё почти не знакомы, а она почти валяется на нём, хватает руками, и, наверное, выглядит это неприлично!
– Здорово, – сказал Костя, поднимаясь со стула, – только я в этой игре ничего не успел сообразить.
Мама протянула ему рубашку и джинсы, и он снова скрылся в ванной.
– Молчи! – предупредила Настя маму.
Мама пожала плечами. Хотя в её глазах можно было прочесть телеграфные сообщения. Что-то вроде «бедный мальчик сирота зпт пожалеть зпт спасти тчк» и тут же «что между вами происходит вопросительный знак вскл».
За пять минут такое не обсудишь.
Настя закрыла за Костей дверь, пожелав ему благополучно доехать и даже попросив, чтобы он ей позвонил или написал смс, когда доберётся. Мало ли, дождь ещё идёт. И решила оттянуть разговор с мамой самым логичным способом – принять ванну, в конце концов ей надо отогреться, а заодно и привести мысли в порядок. Телефон она положила на стиральную машинку. Взяла с машинки папину клетчатую рубашку, которая теперь пахла не стиральным порошком. Поднесла её к лицу и подумала – индивидуальный Костин запах с остатками запаха какого-то его дезодоранта ей, безусловно, нравится. И это уже было как-то слишком. Надо нарисовать плакат – стоп, мы знакомы несколько дней!