— Дима, ну пожалуйста, давай сегодня просто вдвоём сходим в кино, — Анна обхватила мужа за шею, заглядывая в глаза. — Тот французский фильм показывают, помнишь, мы хотели посмотреть?
— Аня, солнышко, понимаешь... мама вчера говорила, что давно не была в кино. Может, пригласим её? Ей будет приятно.
Анна медленно разжала руки. Три месяца. Три месяца замужества, и она ещё ни разу не была с мужем наедине дольше двух часов после медового месяца.
— Дим, но это же... романтический фильм. Для двоих.
— Мама тоже любит французское кино! — Дмитрий уже пошел в комнату к маме. — Мам, мы тут собрались в кино, ты же хотела...
Анна развернулась и вышла на балкон. Город внизу жил своей жизнью — пары гуляли, держась за руки, смеялись, целовались. А она стояла здесь, в собственной квартире, и чувствовала себя третьей лишней в браке с двумя людьми.
Когда Дмитрий делал ей предложение, Анна умилялась его трепетному отношению к матери. "Вот это настоящий мужчина, — думала она. — Если он так заботится о маме, то и со мной будет нежным и внимательным". Как же она ошибалась.
Свадьба прошла по сценарию Валентины Петровны. Кортеж остановился у её дома первым — "сынок должен получить материнское благословение". Тосты посвящались в основном тому, как Валентина Петровна одна растила Диму, жертвуя карьерой и личной жизнью. Даже свадебный танец они танцевали втроём — свекровь встала между ними, взяв сына и невестку за руки.
— Ань, мама согласилась, — Дмитрий вышел на балкон. — Я же знал, что она обрадуется.
— Дима, — Анна повернулась к нему, — а ты помнишь, когда мы с тобой в последний раз были вдвоём? Просто вдвоём, без твоей мамы?
Дмитрий растерянно моргнул.
— Ну... в прошлую субботу же ходили за продуктами.
— В супермаркет, Дима. За продуктами. Это был наш совместный досуг.
— Аня, ты чего? — лицо мужа приняло обиженное выражение. — Мама одинокая, ей тяжело одной. Я же не могу её бросить.
— Я не прошу бросить. Я прошу хотя бы иногда проводить время со мной. Со своей женой.
— Ты ревнуешь что ли? — Дмитрий нервно засмеялся. — К собственной свекрови?
Анна хотела ответить, но промолчала. Бесполезно. Он всё равно не поймёт.
В кино Валентина Петровна устроилась между ними, громко комментируя каждую сцену. Когда на экране появилась пара в страстных объятиях, свекровь демонстративно фыркнула:
— Безвкусица какая! Димочка, может, уйдём? Мне неловко такое смотреть.
Они ушли на середине фильма.
Дома Анна заперлась в ванной и позвонила подруге Ире.
— Слушай, а может, это я не права? — шептала она в трубку. — Может, я эгоистка, что хочу мужа для себя?
— Аня, очнись. — Ира не скрывала возмущения. — Ты замужем за маменькиным сынком. Он выбрал маму, а не тебя. И будет выбирать её всегда.
— Но он же любит меня...
— Любит. На втором месте. После мамочки.
Повесив трубку, Анна долго смотрела на своё отражение в зеркале.
***
На следующий день Анна вернулась с работы раньше обычного. Открыв дверь, она услышала голоса из кухни.
— Димочка, эта футболка тебе совсем не идёт, — голос Валентины Петровны звучал капризно. — Я же просила носить ту, голубую, что я купила.
— Мам, но эту мне Аня подарила на день рождения...
— И что? Она что, лучше матери знает, что тебе идёт? Сними немедленно!
Анна замерла в прихожей. Сейчас Дмитрий скажет маме, что он взрослый человек и сам решает, что носить. Сейчас он...
— Хорошо, мам, сниму.
Анна бесшумно прикрыла дверь и вышла обратно на лестничную площадку. Присела на подоконник, глядя в окно. Девять этажей вниз. Внизу маленькие фигурки людей спешили по своим делам, жили своей жизнью, решали свои проблемы.
"Я не могу так больше", — поняла она вдруг с пугающей ясностью.
Вечером Анна села напротив Дмитрия.
— Нам нужно поговорить.
— О чём? — муж оторвался от телефона.
— О нас. О нашей семье. О том, что у нас вообще есть семья или нет.
Дмитрий напрягся.
— Ты о чём?
— Дим, я устала быть третьей в нашем браке. Твоя мама решает, что нам есть, куда ходить, во что одеваться. Она присутствует на всех наших встречах. Я не твоя жена, я компаньонка в уходе за твоей матерью.
— Анна, ты преувеличиваешь...
— Преувеличиваю? — она достала телефон и открыла календарь. — Смотри. За последний месяц мы с тобой были наедине ровно три раза. Три! И то это были походы в магазин и один поход к зубному. Всё остальное время с нами была твоя мама.
— Ну и что? Она же не мешает нам.
Анна закрыла глаза. Досчитала до десяти.
— Дима, я люблю тебя. Но я не могу так жить. Или что-то меняется, или... или я ухожу.
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Дмитрий побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но... но что я скажу маме?
Конечно. Первая мысль о маме.
— Знаешь что, — Анна встала, — думай. Я дам тебе время. Но я не шучу, Дима.
Следующая неделя прошла в напряжённом молчании. Дмитрий метался между женой и матерью, которая, почуяв неладное, звонила каждые полчаса. Валентина Петровна жаловалась на сердце, давление, одиночество. Каждый раз после разговоров с ней Дмитрий становился бледным и замкнутым.
А потом случилось неожиданное.
Дмитрий вернулся с работы с горящими глазами.
— Аня, слушай! Мне предложили перевод в Петербург! С повышением и хорошей прибавкой. Представляешь?
Анна осторожно посмотрела на мужа.
— И ты... согласишься?
— Я уже согласился, — он обнял её. — Прости меня. Ты была права. Нам нужно начать жить своей жизнью.
— А мама?
Дмитрий помрачнел.
— Скажу сегодня.
Валентина Петровна устроила сцену, достойную лучших драматических театров. Она рыдала, кричала, хваталась за сердце, обвиняла Анну в разрушении семьи, клялась, что не переживёт такого.
— Как ты можешь! — причитала она. — Я всю жизнь тебе посвятила, отказалась от личной жизни, от карьеры! А ты меня предаёшь!
— Мам, это не предательство, — Дмитрий стоял бледный, но твёрдый. — Это моя жизнь. Наша с Аней жизнь.
— Значит, супруга твоя ... важнее матери? — Валентина Петровна ткнула пальцем в сторону Анны.
— Мама, замолчи, — впервые за всё время Анна услышала в голосе мужа сталь. — Не смей так говорить о моей жене. Да, она важна. Так же важна, как и ты. И мне нужно научиться это совмещать, а не выбирать между вами.
Свекровь всхлипнула и убежала, хлопнув дверью.
Когда они остались одни, Дмитрий тяжело опустился на диван.
— Я испугался, — признался он тихо. — Когда ты сказала, что уйдёшь, я очень испугался. Понял, что могу тебя потерять.
Анна села рядом.
— А мама? Она же не отпустит тебя просто так.
— Знаешь, — Дмитрий посмотрел в окно, — когда мне было семнадцать, я мечтал стать рок-музыкантом. Даже гитару купил на первые заработанные деньги. А мама сказала, что это несерьёзно, что я позорю её учительский авторитет. И я послушался. Продал гитару, поступил в тот институт, который она выбрала. Устроился на ту работу, которую она одобрила. Женился...
Он замолчал, и Анна почувствовала, как что-то переворачивается внутри.
— Ты женился на мне, потому что мама одобрила?
— Нет! — Дмитрий взял её за руки. — Я женился, потому что люблю. Но я понял, что до сих пор живу по маминому сценарию. А теперь хочу жить по своему. Знаешь, в Петербурге когда-то жили мои любимые рок-группы. Я мечтал учиться там, ходить на концерты, гулять по набережным. И вот теперь получается, что мечта сбывается. Пусть и с опозданием на пятнадцать лет.
Анна прижалась к мужу. Может быть, у них всё получится. Может быть, расстояние поможет выстроить нормальные границы. Может быть, в Петербурге они станут настоящей семьёй.
Переезд занял месяц. Валентина Петровна то устраивала истерики, то включала режим полного игнора. Дмитрий держался молодцом, хотя Анна видела, как ему тяжело.
Когда они, наконец, загружали последние коробки в машину, свекровь появилась на пороге. Просто стояла и смотрела.
— Мам, — Дмитрий подошёл к ней, — мы будем приезжать. И ты к нам сможешь приехать. Это не навсегда.
***
В машине Анна взяла мужа за руку.
— Справимся?
— Справимся, — улыбнулся он. — Вместе.
И впервые за долгое время она поверила в это "вместе". Не "втроём", не "с прицепом", а именно вместе — они вдвоём, настоящая семья. А впереди Петербург, новая работа, новая жизнь и возможность начать всё с чистого листа.