Мария Рассомахина .Продолжение.Начало в публикациях https://dzen.ru/media/aleksandrsokol/697e5c74bea8c67a9f9b0bcb
Пролог: Игра в царя. Пышная церемония и пустота власти. Контраст с отцом, Михаилом Фёдоровичем.
Когда умер Михаил Фёдорович, на престол взошёл не правитель, а мальчик в царских одеждах. Это было скорее игрой в царя. Церемония была пышной, как в его книгах, но за ней не чувствовалось стальной воли Филарета или смиренной твердыни Михаила.
Алексей ступил на трон с единственной истинной мыслью в сердце: «Рядом дядя Борис». Он не принимал власть — он получал её, как законный подарок, и тут же мысленно вручал тяжелейшую её часть своему «дядьке». Морозов, как опытный режиссёр, стоял за кулисами. Он не узурпировал трон — он взял на себя скрипучую прозу управления: налоги, суды, доклады приказных. А царю оставил поэзию суверена: богослужения, приёмы послов, соколиную охоту.
Корбан В.В.
Это была не схема управления, а семейный договор. Алексей отдавал власть не как слабый, а как доверчивый сын, уверенный, что отец знает лучше. Он правил сердцем, а не разумом, и его сердце безраздельно принадлежало Морозову. Трагедия была в том, что эта детская любовь и преданность оказалась сильнее государственного инстинкта. И когда «дядька» ошибётся, приведя страну к Соляному бунту, царь Алексей будет спасать не государство от крамольника, а любимого отца от злой толпы. Он будет плакать, унижаться, клясться — и вернёт Морозова назад, потому что мир без своей главной опоры был для него страшнее любого нового бунта.
А.Васнецов.
Пролог: Игра в царя. Пышная церемония и пустота власти. Контраст с отцом, Михаилом Фёдоровичем.
Его восшествие было не началом правления, а кульминацией детства. На трон взошёл вечный отрок, который так и не научился быть один. И в этом коренилась вся его будущая драма: инфантильная мечта о прекрасном, благочестивом царстве, которое должны были построить для него другие.
Если правление Михаила Фёдоровича было долгой, тяжкой стройкой — кирпич за кирпичом, с оглядкой, — то правление его сына с самого начала напоминало пышное театральное действо. Занавес поднялся, и на сцену вышел юный царь в сверкающих ризах. Но режиссёром и главным драматургом был не он.
А.Васнецов.
Михаил, даже будучи мальчишкой, видел в боярах угрозу и инструмент. Он переиграл их, подведя под себя фигуру отца-патриарха. Алексей же смотрел на своего «дядьку», Бориса Морозова, с обожанием ученика. И Морозов этим воспользовался мастерски. Пока царь погружался в красоту обрядов и писания «Урядника» о соколиной охоте (что было не хобби, а системным бегством от скучных докладов), Морозов творил у трона свой беспредел.
Тень у трона: беспредел под сенью государя. Реальная деятельность Морозова: хищения, монополии, циничные реформы.
Он не просто управлял — он расхищал. Своих людей ставил на ключевые приказы, втихомолку переписывал государственные монополии на себя и родню. Его знаменитая соляная реформа, что привела к бунту, — не ошибка, а циничный эксперимент по выжиманию денег из нищего народа. И всё это — под священной сенью юного государя. Михаил видел в власти долг, Алексей же под влиянием Морозова видел в ней прежде всего привилегию. Привилегию не вникать, если скучно.
Момент истины: Соляной бунт
Сцена Соляного бунта — это момент истины. Михаил в кризис собирал Земский собор, искал опору. Алексей, услышав рёв толпы, требующей голов Морозова, заплакал. Он вышел к народу не как самодержец, а как мальчик, умоляющий не трогать его любимого наставника. Он клялся, унижался, ссылал Морозова «в ссылку» — а через несколько месяцев, когда ветер утих, вернул его обратно. Это был не политический манёвр, а чистая эмоция. Государственный интерес для него уступил личной привязанности. Михаил вытаскивал страну из пропасти, жертвуя собой. Алексей поставил личные чувства выше безопасности государства.
А.Васнецов.
Без Морозова, но с раной в душе, Алексей искал новых «отцов». И нашёл — в лице патриарха Никона. Тот предложил ему грандиозную идею: превратить Москву в Новый Иерусалим, а царство — в священную империю. Алексей ухватился за это, как за новую игру. Церковная реформа началась с эстетического восторга (как всё будет «благолепно» и правильно!), но без расчёта на человеческий материал. Раскол стал кровавой язвой на теле нации — и когда Никон стал слишком силён, Алексей, обидевшись, просто оттолкнул и его.
Продолжение следует.
Прошу подписываться на канал и ставить лайки. Автор публикации ждёт ваши комментарии!