Публикуется с разрешения автора Рассомахиной Марии.
Отец и сын: за пределами учебника.
Говоря о первых Романовых,государях России, часто в голову приходит тезис об "отце-основателе династии и его успешном сыне", но что же произойдёт с ним, если мы рассмотрим ситуацию немного с другой стороны? Что произойдёт, если задуматься о них не как о правителях на страницах истории, а как о людях, со своими слабостями и пороками, на плечи которых падает ответственность, величиной в государство?
Алексей Михайлович пришёл к власти в почётные шестнадцать лет, также, как и его отец, но принципиальным отличием было их воспитание.
Давайте вспомним, кем был Михаил Фёдорович и его "успешный сын", в годы правления которого произошло множество событий, о которых мы и будем сегодня рассуждать.
Россия Смутного времени — мир без государства.
1. Михаил Фёдорович. Адаптация христианского смирения или истинное понимание хрупкости своего положения?
Представим Россию смутного времени.
Боярин: жизнь в мире исчезающих ориентиров
Каменные палаты теперь не убежище, а ловушка. Родословная книга, что хранилась в резном ларце, — уже не гарантия власти, а список подозреваемых. Сегодня ты присягаешь «царю Дмитрию» в Успенском соборе, завтра с ужасом узнаёшь, что он — расстрига Отрепьев, а послезавтра его кровь впитывается в бревенчатые мостовые Кремля. Законы замерли.
Сила теперь измеряется не чином, а количеством верных холопов с бердышами. Преданность — товар ходовой, её продают и покупают, переходя от Шуйского к Тушинскому вору, от поляков к шведам. Государева казна опустела, но главная утрата — уверенность в завтрашнем дне. Ты правишь уездом, где уже год не сеяли хлеб. Твоя власть держится на страхе, а за околицей начинается «воровской» мир, где правят казачьи атаманы, не ведающие о твоих родословных.
Посадский человек (горожанин, ремесленник): конец ремеслу
Лавка закрыта наглухо. Медная посуда, которую дед ковал, обменяна на мешок подгнившей ржи у проходившего воинства. Торг замер. По улицам движутся не купцы, а отряды — то русские, то литовцы, то казаки. Все требуют «запрос»: денег, хлеба, фуража. Если откажешь — избу подожгут «для острастки». Москва, Нижний Новгород, Смоленск — все города превратились в осаждённые крепости, даже если ворот нет. Ремесло умрёт без сырья и без покупателя. Единственное ремесло, которое процветает — литьё пуль и починка доспехов. Всё остальное — память. Зато растёт новое знание: умение читать страх в глазах проходящего ратника, умение прятать детей и последнюю муку в подполье, умение выть от бессилия, когда твой мир рушится в угоду далёкой, чуждой короне.
Крестьянин: возвращение Дикого поля
Барская усадьба сожжена, приказчик бежал. Пахотная земля заросла лебедой и молочаем. Где вчера была деревня — сегодня пепелище да вороньё. Крепостная грамота истлела в огне, но свобода оказалась страшнее. Свобода — это когда по твоей земле ходят отряды «воров» и «царевых людей» и грабят одинаково. Свобода — это когда надо бежать в лес, становиться «бродником», чтобы не угнали в полон. Старые боги лесов и полей, казалось, проснулись, чтобы отомстить: зимы стали лютыми, лето — бесплодным. Рожь, если и выросла, вытоптана конницей. Ты пашешь ночью, прячась, с кляпом во рту, чтобы скрип сохи не выдал. Семья — последняя ценность, но и её уводят «в ясырь». Ты становишься зверем, который защищает нору. Государство? Царь? Это слова из старой сказки, которую бабка рассказывала у очага, которого больше нет.
Казак: пограничник в сердце государства
Степь пришла в Московию. Ты, вольный человек с Дона или Днепра, чувствуешь головокружение от этой вседозволенности. Раньше тебя нанимали для службы на окраинах. Теперь ты — сила, которая решает, кто сядет на престол. Твоя сабля и пищаль котируются выше боярских титулов. Ты — «тушинец», ты — «заруцковец». Ты воюешь не за царя, а за «добычу» и «волю». Но в этом хаосе рождается странная тоска. Вольница превращается в кровавую круговерть, где свои режут своих из-за мешка зерна. Ты начинаешь мечтать не о грабеже, а о порядке, который позволит вернуться в тихий курень, где будет свой, хозяйский порядок. Но остановиться уже нельзя: ты замаран в братоубийстве, и дороги назад в «старую» жизнь нет.
Михаил Фёдорович справился. Всё, чему он научился за годы двойного правления — осторожность, терпение, умение слушать и выбирать момент — стало его единоличным оружием. Боярская дума, привыкшая за двадцать лет к порядку, уже не хотела возвращаться к хаосу. Государственная машина, которую он с отцом медленно собирал по винтику, начала работать сама.
Терпение,как политика
Последние годы его правления не осветили яркие победы. Они были отмечены тишиной. Тишиной, в которой не слышно было криков бунтов. Тишиной, в которой снова застучали топоры в восстанавливаемых городах. Тишиной, в которой купцы повезли товары по безопасным дорогам. Он не завоевал царств, но он завоевал для России самое главное — время и покой.
Когда он умер в 1645 году, он оставил сыну Алексею не дымящееся пепелище Смуты, а крепкое, работоспособное государство. Государство с легитимной династией, с боеспособной армией, с признанными границами, с вполне работающими и только на наш взгляд архаичными, институтами власти.
Его величие — не в громе сабель и не в блеске завоеваний. Его величие — в титаническом, молчаливом, ежедневном труде по склеиванию разбитого вдребезги мира. Он был не воином и не реформатором. Он был хирургом при смерти нации, который виртуозно, терпеливо и без громких слов сшивал порванные сосуды, сращивал сломанные кости, давая телу страны шанс на жизнь. И этим шансом — увы, не всегда мудро — воспользуется его сын. Михаил Фёдорович вытащил страну из ямы. Алексей Михайлович, получив ровную дорогу, первым делом решил её разбить в гонке за призрачной славой. Но это уже другая история, о которой мы и поговорим в следующих публикациях.
Спасибо,что дочитали до конца.Прошу подписываться на канал и ставить лайки. Комментарии читателей приветствуются.Автор обязательно ответит всем!
С уважением,Александр.