Таня сидела, широко распахнув глаза, полные слёз, и неотрывно смотрела на всё, что творилось вокруг. Девочка слышала обрывки разговоров женщин.
— Господи, какое горе…
— Кому горе, а кому — будто камни с неба свалились.
— И сынок-то… столько лет назад уехал, а тут вдруг — ближе родни не сыскать.
— А с ребёнком-то как теперь? Получается, вроде и внучка ей, а вроде и вовсе посторонняя.
— Бедная Марина… и похороны на себя взяла. Могла бы ведь отказаться.
Таня размазывала слёзы по щекам и ничего не понимала. Ещё несколько дней назад она жила в городе вместе с мамой. Мама болела, конечно, но всегда была рядом, обнимала, гладила по голове. А потом пришли чужие люди, забрали маму и привезли девочку сюда — к этой молчаливой, строгой женщине. Потом привезли и маму. Только мама уже была совсем не такая, как раньше: чужая, неподвижная, и смотреть на неё было невыносимо страшно.
Марину они называли. Женщина стояла в дальнем углу комнаты, всё ещё не придя в себя от потрясения. Время от времени она бросала короткие взгляды на съёжившуюся в уголке малышку, но понимала — сейчас не успокоить, не найти нужных слов. Всё происходящее напоминало какой-то нелепый, жестокий спектакль.
Когда-то давно Марина вышла замуж за мужчину, у которого уже был маленький сын. Любовь между ними вспыхнула настоящая, и мальчика она со временем полюбила как родного. Но когда тот вырос, начал предъявлять претензии: мало денег, нет толчка в жизни, отец ни на что не годится. Скандалы следовали один за другим. В конце концов мужчина выставил пасынка за дверь. Марина уговаривала сына остыть, но тот не слушал. Однажды, пока она была на работе, он вернулся — и, судя по разгрому в доме, между ним и отцом произошла драка. Когда Марина пришла, сына уже не было. Не было и ценных вещей, и денег. Муж лежал без сознания. Его не спасли. Сына посадили. Дальше своей судьбой Марина не интересовалась.
А спустя несколько лет — года три назад — он вдруг возник на пороге: худой, измождённый, страшный. Упал в ноги, просил прощения, умолял помочь. Марина молча указала на дверь. Тогда он начал говорить, что у него есть ребёнок, что его вот-вот убьют, и тогда мать с малышкой останутся одни и пропадут. Женщина не поверила, не дрогнула.
И вот буквально несколько дней назад к ней приехали незнакомые люди. Рассказали: живёт женщина с маленькой дочкой, отец бросил их с долгами, мать тяжело заболела — ей осталось всего день-два. Перед смертью она назвала адрес Марины и сказала, что та — бабушка ребёнка, других родственников нет. Сначала Марина даже слушать не хотела. Зачем ей чужие беды? Гости уехали, а она попыталась заняться домашними делами. Но всё валилось из рук. Ночь промаялась без сна, а утром поехала в город.
В деревне никто не знал, куда она пропала. А когда Марина вернулась — не одна, а с ребёнком, а вскоре следом привезли гроб, — люди просто онемели от изумления. После смерти мужа Марина замкнулась, отгородилась от всех, озлобилась. С ней давно уже никто не заговаривал — в ответ либо молчание, либо грубость. Она не пила, вела большое хозяйство, торговала на рынке своими продуктами, даже в сельский магазин почти не заходила — всё из города привозила. И вдруг такое.
Пока в деревне разобрались, чей ребёнок и кого хоронить собралась Марина, прошёл почти целый день. Но люди здесь отходчивые, добрые. Вскоре к её дому потянулись с помощью, с поддержкой. Впервые за долгие годы Марина не отмахнулась, не прогнала. Она была в полной растерянности. Похороны — ладно, деньги не жалко, всё равно лежат мёртвым грузом. А вот девочка… По документам она приходилась ей внучкой — ведь когда-то Марина усыновила и того самого сына.
После похорон, когда помянули по обычаю и односельчане разошлись, у Марины осталась соседка Света. Когда-то, в далёкие времена, они были близкими подругами. Но после смерти Николая Марина от всех закрылась — и подруга оказалась не нужна.
— Я помогу тебе. Или прогонишь?
Марина устало махнула рукой.
— Что ты, Свет… Конечно, не прогоню. Прости меня. Не хотелось никого видеть, ни с кем говорить.
Света вздохнула, закатала рукава и принялась собирать посуду к мойке.
— Понимаю. Потому и не лезла. У каждого своё горе по-своему переживается.
Она помолчала.
— А девочка эта…
Марина скривилась.
— Совсем о ней забыла. Наверное, есть хочет. И спать пора.
Она пошла в комнату, привела испуганную Таню, усадила за стол, поставила тарелку.
— Ешь.
Девочка послушно принялась за еду — молча, дрожащими ручонками, не поднимая глаз. Когда тарелка опустела, Марина коротко сказала:
— Пойдём, покажу, где спать будешь.
Вернулась быстро. Света покачала головой.
— Маленькая же… маму потеряла. Её бы пожалеть, посидеть рядом.
Марина тяжело вздохнула.
— Свет, ты же знаешь — у меня своих детей никогда не было. Я её боюсь. Даже не представляю, что делать.
Света вытерла руки, зашла в комнату. Таня лежала, плотно зажмурив глаза — видимо, от усталости уснула мгновенно. Когда всё было прибрано, Света ушла. Марина тоже легла. Уже начала засыпать, как услышала тихий плач ребёнка. Только этого не хватало. Она попыталась вспомнить, что делают в таких случаях, и решила просто подождать. Если начать успокаивать — разрыдается так, что не остановишь. Прошёл час. Плач стих, дыхание стало ровным. Марина выдохнула с облегчением — оказывается, всё это время она до боли сжимала одеяло пальцами. Подождала ещё немного, встала, подошла. Лицо малышки опухло от слёз, ресницы во сне подрагивали. Марина наклонилась, осторожно провела ладонью по волосам.
— Не плачь. Всё будет хорошо. Мы с тобой обязательно подружимся. Я тебя не обижу.
Она невольно улыбнулась, легко поцеловала девочку в лоб и легла. Уснула мгновенно, будто провалилась в темноту.
Таня открыла глаза почти сразу после того, как Марина заснула. Ей снилась мама. И девочка вдруг ясно поняла: лучше, чем рядом с мамой, ей нигде не будет. Она тихонько поднялась, надела курточку и вышла из дома. На улице было прохладно, но не зябко. Таня помнила, где они были сегодня, и была уверена — найдёт дорогу к кладбищу. Шагала быстро, шепотом повторяя под нос стишки — чтобы не так страшно было. Наконец впереди показались знакомые ворота. Девочка вздохнула и, не оглядываясь, вошла.
А дальше растерялась. Летняя ночь давала достаточно света, но куда идти — она совершенно не помнила. «Я найду», — сказала себе Таня и пошла вперёд, потом свернула, ещё раз свернула. Вскоре поняла, что заблудилась. Стало по-настоящему страшно. Вернуться к той строгой тёте? Но где ворота? Она увидела красивую лавочку, а рядом — большой каменный ангел. «Ангел не даст в обиду», — подумала девочка. Решила просто посидеть здесь до утра — тогда станет совсем светло и она найдёт маму.
Марина проснулась. Ещё не открывая глаз, подумала: что маленькие едят на завтрак? Каша? Или лучше спросить у Тани? Повернула голову — и замерла. Постель была пуста. Резко села. «Не паниковать. Наверное, в туалет пошла — я же вчера показывала». Подождала. Тишина. Встала, прошла по дому — никого. Вышла во двор, обошла огород. В голове начала нарастать паника. Господи, ребёнок же совсем маленький! Почему вчера не поговорила с ней, не обняла?
Марина выскочила за калитку, сердце колотилось. Рванула калитку Светы.
— Светлана!
Та выглянула в окно.
— Марин, ты что в такую рань? Что стряслось?
— Таня пропала!
Светлана ахнула.
— Как пропала? Может, во дворе где-то?
— Всё обыскала… Ох, дура я! Вчера надо было с ней поговорить…
— Погоди, не убивайся. Найдём твою пропажу. Ванька, одевайся!
Через десять минут они втроём уже бегали по деревне. Через час к ним присоединилось человек двадцать. Вскоре кто-то крикнул:
— Всё обошли! В деревне её нет. Надо к озеру.
Марина мотнула головой.
— Нет… будем надеяться, что не там. Но проверить нужно. Михалыч, звони в полицию.
— Погодите с полицией, — отозвался пожилой мужчина. — Сначала сами посмотрим. Зачем Маринке лишние проблемы? Вдруг спит на берегу.
Люди направились к озеру. А Марина вдруг посмотрела в сторону кладбища. Мысль, конечно, дикая, но что может прийти в голову маленькому ребёнку? «Мне хорошо с мамой. Нужно к маме». Вдруг Таня запомнила дорогу?
Она бросилась к кладбищу. Света растерянно крикнула:
— Марин! Ты куда?
Не получив ответа, побежала следом. Марина за десять минут добралась до свежей могилы. Выдохнула — никого. Надежда угасала. Слёзы хлынули сами собой.
— Где же ты… хоть бы подсказала…
Света стояла поодаль, не вмешиваясь — у самой слёзы текли по щекам. Марина так изменилась за эти дни — будто душу вернули.
Женщина медленно повернулась — пора идти к озеру, заставить себя. И вдруг краем глаза заметила между кустов и памятников что-то чужое, неуместное здесь. Рванулась через заросли — и замерла. Жёлтая курточка. Та самая, в которой она везла Таню из города.
Марина подошла тихо, чтобы не напугать. Присела на скамейку.
— Танечка… Танюш… просыпайся. Пойдём домой.
Девочка мгновенно открыла глаза, резко села, испуганно посмотрела на Марину. Света стояла в стороне, затаив дыхание.
— Танечка, не бойся. Прости меня. Я растерялась, не подумала, как тебе плохо. Пойдём домой — я тебе блинчиков нажарю.
Таня улыбнулась краешком губ.
— А мама?
— Солнышко… мама очень не хотела тебя оставлять. Но теперь она на небесах. Она смотрит на тебя. Радуется, когда тебе хорошо, и огорчается, когда плохо. Я очень постараюсь, чтобы тебе было хорошо со мной.
Девочка помолчала ещё минуту, потом протянула руку.
— Ты не будешь на меня злиться?
— Нет, никогда.
— А почему ты плачешь?
Марина улыбнулась, вытерла слёзы.
— Потому что нашла тебя. Потому что с тобой всё хорошо. Это от радости.
Таня удивлённо посмотрела.
— Разве от радости плачут?
— Ещё как.
Марина взяла её за руку, потом раскрыла объятия.
— Иди ко мне. Замёрзла вся.
Таня доверчиво потянулась, обняла, уткнулась носом в плечо. Тихо засопела.
— А мы будем иногда к маме приходить?
— Конечно. Обязательно.
Марина осторожно подняла малышку, крепко прижала к себе и понесла. Девочке было уже лет шесть — тяжело, но под дулом пистолета Марина не призналась бы в этом. И ни за что не отпустила бы Таню. В душе творилось нечто огромное, светлое: ей казалось, что эта девочка — её продолжение, её частичка, которую нельзя оторвать без боли.
Света шмыгнула носом и бросилась к озеру — предупредить всех, что малышка нашлась. Конечно, она не смогла промолчать и рассказала, как всё было.
Вечером в дверь Марины постучали. Она удивлённо спросила:
— Кто там?
Вошли несколько женщин. Одна смущённо заговорила:
— Марин… извини, если не вовремя. Не ругайся. Понимаем, что тебе сейчас тяжело. Для ребёнка ничего нет, а она только приехала… Вот, прими от нас. Мы с бабами кое-что купили. И от внучек хорошие вещи нашлись, и игрушки.
Марина молча встала, подошла к ним.
— И вы меня простите, бабы. Жила будто в чёрном тумане. Может, чайку? Пока наша Таня обновки меряет.
Женщины облегчённо выдохнули.
— Мы ж не с пустыми руками. Конфеты, печенье — всего накупили. Ты на похороны потратилась, так что не в обиду.
Они пили чай, посмеивались, глядя, как Таня примеряет вещи и важничает, изображая модель. А Марина думала, что благодарна небу за всё, что произошло. Ей было жаль всех: и маму Тани, и непутёвого приёмного сына, и любимого мужа. Но жалость к этой маленькой девочке была самой сильной — всепоглощающей.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: