- Нет! Нет! Вы же обещали!
Надя билась и вырывалась из рук воспитательницы, но хватка была железной. Инна Николаевна наклонилась к самому уху и ядовито прошептала:
- Ой, мисс ненормальная… С таким характером ты никому не сдалась. А вот брат твой в семье поживёт, глядишь, и человеком станет.
- Нет! Вы обещали! Вы говорили, что нас не разлучат!
Надя в отчаянии впилась зубами в руку воспитательницы и рванула к воротам.
У калитки суетилась семейная пара. Они почти силой усаживали в машину рыдающего мальчишку лет пяти. Паша отчаянно махал руками и ногами и во весь голос надрывался:
- Надя! Надя!
Женщина не выдержала. Лицо у неё дёрнулось, и она со злостью ударила мальчика по щеке. Мужчина тут же перехватил её руку.
- Ты что творишь?!
Она будто очнулась, побледнела и прижала ладони к груди, сама испугавшись того, что сделала. Паша замолчал на секунду, ошарашенный, а потом снова зашёлся плачем. Мужчина быстро усадил его в кресло и защёлкнул ремень.
Машина тронулась ровно в тот момент, когда Надя добежала. Она вцепилась в боковое зеркало, ухватилась ещё за что-то, и автомобиль, набирая скорость, потащил девочку следом по дороге.
Водитель видел её прекрасно. Но не тормозил, надеясь, что она сама сорвётся. На заднем сиденье женщина в ужасе смотрела на Надю, а Паша бил кулачками в стекло и кричал так, что, казалось, воздух разрывается.
Наконец мужчина опустил стекло, резко высунулся и грубой силой оттолкнул девочку. Надя упала, больно ударившись головой. Машина рванула дальше и исчезла за домами.
- Надя! Ну что это такое?!
К ней подбежали воспитательница и директор детского дома. Надя молчала. Она только смотрела туда, куда увезли её брата.
Они оказались в детдоме после пожара. Надя успела вытащить Пашу через окно - огонь до их комнаты добрался последним. Больше никто не спасся.
Сначала была больница. Их даже положили в одну палату, потому что Надя ни на секунду не выпускала ладошку брата из своей. А Паша всё время тянулся к ней, прижимался и плакал.
Долго искали хоть каких-нибудь родственников. Не нашли никого - и тогда детей отправили в детский дом.
В первый же день Надя устроила истерику. Точнее, рыдал Паша, а Надя кричала и спорила с директрисой.
- Нам нельзя по отдельности! Понимаете, нельзя!
Инна Николаевна устало потерла виски.
- Да как ты не понимаешь, здесь свои правила. Паша должен жить с мальчиками, а ты - с девочками.
Но Надя повторяла, как заведённая:
- Нельзя врозь. Мы должны быть вместе.
Директор тяжело вздохнула.
- Я не понимаю, чего ты добиваешься. Всё равно по-твоему не будет. Здесь порядок. Но разлучать вас никто не собирается. Мы братьев и сестёр не разделяем.
Надя подняла на неё глаза.
- Правда?
- Правда. Хочешь, дам тебе правила почитать. Только потом, когда успокоитесь.
Надя кивнула. Она взяла брата за руку, отвела в сторонку и долго что-то объясняла ему шёпотом, как умела. Паша слушал очень внимательно, положив голову ей на плечо. Потом поднял лицо, переспросил что-то. Надя снова кивнула. Чуть подумав, кивнул и Паша.
Директор облегчённо выдохнула.
С того дня Надя и Паша жили в разных комнатах. Вместе они были весь день и расставались лишь на ночь, да ещё тогда, когда Надя уходила на уроки.
Паше вот-вот должно было исполниться пять. И у него будто внутри тикали часы: за десять минут до того, как сестра возвращалась из школы, он уже стоял у окна, прижав нос к стеклу.
Воспитатели только переглядывались. Всякое видели, но такую связь между братом и сестрой - впервые.
А потом в детдоме появились эти люди. Посетители приходили и раньше, часто. Но эта пара сразу начала крутиться именно вокруг Пашки. Надя не волновалась: директор твёрдо обещала, что их не разлучат.
- Надя, тебе нужно поесть.
У её кровати стояли воспитательница и медик. Вторые сутки девочка не вставала. Не ела, не пила. Было даже непонятно, спит она или просто лежит, глядя в пустоту. Надя не шевелилась.
Так больше продолжаться не могло. Её попытались поднять. Женщины переглянулись и силой посадили Надю на постель. Минуту она сидела прямо. Потом глаза закатились, и она рухнула набок.
Через десять минут её уже увозила скорая.
В этот детский дом Надя больше не вернулась. Её перевели в другой - туда, где жили дети с разными проблемами со здоровьем.
Надя перестала говорить.
Покидая стены детдома, она уже ясно понимала: ничего хорошего впереди не светит. Но даже представить не могла, какие испытания приготовила ей жизнь.
Первым делом она пыталась узнать хоть что-нибудь о Паше. Сказать не могла - только писать. В отделении сначала посмеялись, потом решили, что перед ними ненормальная, и отправили её в психиатрическую больницу.
Там Надя провела почти год, как буйная. Она мучительно старалась доказать, что она в здравом уме. Она не дура. Но как объяснить это, если тебе не дают ни бумаги, ни ручки? Она металась, махала руками, бросалась к персоналу, мычала, плевалась - потому что другого способа достучаться у неё не оставалось.
Потом одна старая санитарка пожалела её. Баба Тоня. Она начала подкармливать Надю, стала потихоньку учить её, как выживать.
- Если нельзя сделать по-хорошему, не лезь напролом, - говорила баба Тоня. - Отступись, подумай и попробуй иначе. Ты и так всем кажешься странной. Не обижайся: немые людям всегда странные. А ты ещё и с агрессией лезешь, что-то доказываешь.
Баба Тоня много чего ей говорила - и умного, и такого, с чем Надя внутри не соглашалась. Но Надя слушала. Слушала жадно, впитывала, как губка. Никто раньше не объяснял ей простые жизненные вещи.
Когда её наконец выпустили - именно выпустили, потому что то место мало чем отличалось от тюрьмы, - Надя пообещала себе: семь раз думать, прежде чем что-то делать.
Но опять не получилось.
Ещё три года она выбивала себе жильё. Чиновники, понимая, что она не скажет ни слова, гоняли её по кабинетам, от одного к другому. Надя терпела, пока не взорвалась. Тогда она начала писать во все инстанции подряд.
И это сработало. Её услышали. Точнее, прочитали.
Ей дали не комнату - маленькую квартиру в новостройке. Видимо, решили: пусть только не шумит больше и не жалуется.
Надя устроилась уборщицей на вокзал и стала понемногу жить.
А потом, на вокзале, она встретила его.
Роман был ровным, спокойным, внимательным. Он аккуратно читал всё, что Надя писала, и поэтому им правда было легко понимать друг друга. Всё казалось таким правильным, почти сказочным.
Рома говорил, что скоро откроет своё дело, и Наде больше никогда не придётся мыть полы. Обещал даже оформить на неё часть фирмы - чтобы его будущая жена была не “с пустыми руками”.
Она верила.
Она накрыла праздничный стол в тот день, когда он пришёл с каким-то мужчиной “оформлять документы”. Надя буквально летала от счастья.
А потом однажды она не смогла попасть в свою квартиру.
Соседка приоткрыла дверь и сказала почти равнодушно:
- Стучишь? Зря. Продал твою квартиру Ромка. Привет передавал. Уехал куда-то. Мы полицию вызывали, да толку… У него документы в порядке. Квартира уже месяц как на него переписана.
Только тогда Надя поняла, что именно она подписывала.
Она медленно сползла по стене. А потом бросилась на дверь, которая ещё недавно была её, и стала колотить по ней так, будто хотела разломать. Почти грызла дерево, плакала, ничего не слышала вокруг.
Так она снова оказалась в психиатрической больнице.
Во второй раз её оттуда забрала баба Тоня. Помогла отойти, приютила у себя.
А спустя время Надю взяли уборщицей в ресторан. Это было настоящее везение. Хозяина устраивало, что она работает тихо, не треплется по углам и делает всё чисто. Он даже разрешал сотрудникам забирать остатки с кухни - всё равно выбрасывать.
Надя была счастлива: о еде можно было не думать.
Сначала коллеги посмеивались над ней. Потом привыкли. Потом даже стали относиться по-доброму.
- Надя, задержись.
Сегодня перед ней стоял босс. Надя кивнула и вопросительно посмотрела на него.
- У нас сегодня гуляют богачи. Заняли сразу несколько столов. И, как водится, те ещё свиньи. Убирать придётся без конца.
Надя улыбнулась: хозяин всегда говорил прямо, как есть.
Вечер шёл относительно спокойно, и Надя чуть расслабилась. Она всегда напрягалась, когда гостей много: не объяснишь же каждому, что слова ей не подчиняются. А выпившие обязательно лезут с вопросами.
Компания сегодня была не подростковая - всем под тридцать, а то и старше.
Официантка заглянула в подсобку:
- Надюш, там бокалы разбили.
Надя подхватила инвентарь и вышла в зал.
У стола стояли двое мужчин, громко смеясь. Надя наклонилась, быстро собрала осколки и уже хотела уйти, как один вдруг схватил её за руку.
- Женщина, постойте. Ответьте нам: что было первым - курица или яйцо?
Второй махнул рукой.
- Паш, ну чего ты к людям пристаёшь?
Но Паша - мужчина в очень дорогом костюме - упрямо качнул головой. Он был уже изрядно навеселе.
- Нет, мне интересно мнение постороннего человека.
Надя молча смотрела в пол.
- А чего вы молчите?
Павел разгорячался всё сильнее. Он не привык, чтобы ему не отвечали. Тем более какая-то уборщица.
К ним подскочила официантка.
- Перестаньте. Она немая.
Паша застыл всего на мгновение. Потом резко развернул Надю лицом к себе.
- Немая? Так чего ж ты не сказала…
Надя подняла взгляд и уставилась ему в глаза.
Она побледнела так, будто ещё секунда - и она упадёт. Паша перестал улыбаться. Он тоже смотрел, не отрываясь.
И вдруг Надя протянула руку и осторожно провела по его щеке - так, как делала когда-то очень давно, ещё совсем маленькой.
Зал будто вымер. Наступила мёртвая тишина.
Паша кашлянул, и очень неуверенно выдохнул:
- Надя?..
Надя шагнула к нему и уткнулась в грудь, захлёбываясь рыданиями. Паша осторожно обнял её, развернул и, поддерживая, повёл к выходу.
Все вокруг молчали, оглушённые.
Только мужчина из их компании, будто очнувшись, хрипло спросил:
- Кто-нибудь вообще объяснит, что тут происходит?
Ему никто не ответил.
Лишь одна девушка - та, что собиралась выйти за Павла, - схватила его пальто и выбежала следом. Она единственная знала: Паша - неродной сын местного олигарха.
Они втроём шли по набережной. У Паши в руке была минералка.
- Ну вот… Приёмные родители уехали за границу на ПМЖ. Оставили мне своё дело. Я его расширил, живу неплохо. Полюбить друг друга мы так и не смогли, если честно. Но делали вид, что всё нормально.
Он посмотрел на Надю.
- А ты как жила? И почему… почему у тебя проблемы с речью?
Надя достала блокнот. Писала долго.
Паша прижал к себе невесту и тихо сказал:
- Мы никуда не спешим.
Они просидели в парке до самого утра, читая строки, которые выводила Надя. Паша то вставал, то начинал ходить вокруг лавочки кругами, не стесняясь крепких слов, выпускал пар - и снова возвращался, садился и читал. Читал букву за буквой.
Когда небо посветлело, он поднялся.
- Честно, я замёрз. И не понимаю, почему мы всё ещё здесь, а не дома.
Невеста рассмеялась.
- А ведь правда. Дома теплее.
Надя тоже встала. Ей до боли не хотелось отпускать своего маленького Пашеньку. Но она понимала: у него другая жизнь. Совсем другая.
Она обняла его и пошла по дорожке.
Паша удивлённо посмотрел ей вслед, потом догнал.
- Надя, ты куда?
Надя быстро написала в блокноте: “Домой”.
Он вздохнул:
- Твой дом там же, где и мой. Спасибо твоей бабе Тоне, что оставила тебе жильё, но туда ты больше не вернёшься. Мы едем домой. У нас куча планов. И первое - мы вернём тебе способность говорить.
Надя несколько секунд просто смотрела ему в глаза. Потом не выдержала и заплакала.
Паша тихо сказал:
- Ты мне раньше говорила, что плакать стыдно, когда всё хорошо.
И улыбнулся. Это было единственное, что он помнил о Наде наверняка. Ну и ещё - её огромную, самую большую на свете любовь.
Прошло несколько месяцев.
Официантки влетели в кабинет хозяина ресторана:
- Ой, там… идите, посмотрите!
Хозяин выскочил, уже понимая, о чём речь.
За одним из столиков сидела Надя со своим братом. Она заметила его и улыбнулась.
И только тогда он понял: узнать Надю в этой красивой, ухоженной даме почти невозможно.
- Здравствуйте, Надя… Признаться, я в шоке. Вы… вы прекрасны.
- Спасибо большое.
Хозяин ресторана распахнул глаза от удивления. Надя улыбнулась ещё шире.
- Так получилось. Паша очень быстро решил все мои проблемы.
- Я рад. Я безумно рад.
Он уже шагнул к двери, но Паша, глядя ему вслед, сказал:
- Что-то мне подсказывает, он сейчас вернётся.
Надя тихо спросила:
- С чего ты взял?
Голос её предательски дрогнул. Паша резко посмотрел на сестру.
И в ту же секунду хозяин ресторана уже стоял рядом.
- Надя… может, вы не откажете мне сходить со мной в кино?
Паша отвернулся, чтобы никто из них не заметил его улыбку.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: