Сергей пришёл, как обещал, в половине восьмого вечера. Маша немного повыпендривалась, но под напором матери («Одевайся уже, парень ждёт!») собралась и вышла.
Его тётка жила в частном секторе. В большом, уютном доме, пахнущем пирогами, старой древесиной и берёзовыми дровами в печи. Машу встретили тепло и радостно.
— Это моя тётя, Светлана Васильевна, хозяйка дома. А это моя мама, Наталья Васильевна, — представлял Сергей, бережно направляя Машу вперёд.
— Худенькая какая, — улыбнулась мама Сергея, уже не молодая женщина с сединой в чёрных, как у сына, волосах.
Маша потупила взгляд и мило улыбнулась.
— Проходи, девочка, не робей, — сказала Наталья Васильевна, разглядывая её с нескрываемым любопытством. — У нас всё просто. Очень рада.
«Рада чему?» — мелькнуло в голове у Маши. Кроме Сергея, здесь не было ни одного знакомого лица. Она выдохнула и вошла в горницу.
Вечер прошёл спокойно. Сергей был предупредителен и внимателен — чуть ли не на руках носил. Родственники доброжелательно улыбались, подкладывали еду. Ни о чем не спрашивали. Но через три часа Маша выдохлась от напряжения и тихо попросилась домой. Сергей согласился без вопросов.
На улице стояла прекрасная погода: лёгкий морозец, искрящийся под фонарями снежок. И хотя была уже глубокая ночь, людей на улице было немало — всё-таки Старый Новый год! Когда до дома оставалось совсем немного, Сергей вдруг остановился, огляделся, выбрал лавочку и смахнул с неё снег ладонью.
— Мне нужно с тобой поговорить. Присядем?
Девушка насторожилась.
— Что-то случилось?
— Давай, присядь, пожалуйста.
Маша не стала садиться, а встала напротив, скрестив руки на груди.
— Я слушаю.
Сергей, который был выше её на голову, тоже поднялся, но потом снова опустился на лавочку — вернее, на спинку скамейки, — так, чтобы оказаться с ней на одном уровне и видеть её глаза. Он взял её замёрзшие руки в свои тёплые ладони.
— Маруся, — начал он тихо, почти шёпотом. — Я люблю тебя. Очень сильно… Выходи за меня замуж.
Маша онемела. Воздух вылетел из лёгких. Она ждала чего угодно — извинений за настойчивость, объяснений в чувствах, информации об Игоре наконец, — но не этого. Не здесь и не сейчас.
— Я… я не хочу замуж, — первое, что сорвалось с губ. — Мне рано… мне всего восемнадцать… я учусь… я ещё не нагулялась, — лепетала она, сама не понимая, что говорит, лишь пытаясь отодвинуть это давящее, непрошеное предложение.
В голове шумело. Мысли метались. Откуда-то изнутри поднималась тревога и непонимание. Она посмотрела в его внимательные глаза и растерялась ещё больше.
— Прости, я не хочу тебя обидеть, но я не могу… у меня не было таких планов! Ты хорошо подумал? Нет! Нет… нет! Подожди! Зачем?..
Он долго молча слушал, не отпуская её рук.
— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Не пугайся. Ты подумай. Я же не настаиваю. Я просто… предложил.
До дома они шли в гробовом молчании. Попрощались так же тихо, без слов.
---
В понедельник он не встретил её ни возле училища, ни возле дома. Но вечером появился на пороге. Маша отказалась идти гулять, но Елена Сергеевна, уже считавшая его «своим», пригласила в дом, напоила чаем. Девушка злилась и отсиживалась в комнате, прислушиваясь к разговору на кухне.
Через полчаса раздался тихий стук, и дверь приоткрылась.
— Маруся?.. Можно?
Он вошёл и присел на краешек кровати.
— Ты очень понравилась моей маме, — начал он осторожно. — Но я тебя понимаю. Я вчера… поторопился. Правда… Просто я люблю тебя и… тебе надо закончить учёбу… Но… если ты не хочешь замуж сейчас… я не настаиваю. Мы можем быть просто друзьями… Я же могу быть тебе другом?
Маша удивлённо подняла на него глаза. Во взгляде Сергея не было той настойчивости — только открытая, почти мальчишеская надежда.
— Другом?.. — переспросила она.
— Другом, — кивнул он, и уголки его губ дрогнули в лёгкой, извиняющейся улыбке.
Напряжение, сковавшее её с того вечера, вдруг спало. Маша невольно выдохнула и почувствовала, как по телу разливается долгожданное облегчение.
— Да, — тихо сказала она. — Другом — можешь.