Часть 1
Дверь хлопнула – Олег увёз девчонок в школу. Тошка канючил в коридоре, что его не взяли с собой, а потом переключился на кота, пытаясь поймать его за хвост. Кот огрызнулся и запрыгнул на подоконник, подобрав свой пушистый хвост.
В этой утренней суете зазвонил телефон. Лена.
Мы с ней познакомились в роддоме. Лежали в соседних палатах и родили в один день – она Дашу, я Тошку. Сначала просто переписывались в чате для мам, потом стали созваниваться, потом стали близкими подругами. Из тех, кому звонишь не чтобы пожаловаться, а чтобы поболтать.
Но в тот день голос у неё был другой. Ровный и тихий. Так говорят, когда уже отплакали.
– Ян, можешь говорить?
Тошка залез на стул и тянулся к сахарнице. Я переставила её в шкаф.
– Могу. Что случилось?
И она рассказала.
***
Началось всё примерно месяц назад. Мише, старшему, шесть. Ходит в подготовительную группу. Даше два – сидит с няней пять дней в неделю. Лена на работе. Каждый день с восьми до шести. Менеджер по продажам. Полгода назад вернулась из декрета.
Первый звонок был из сада в понедельник, около одиннадцати.
Лена сидела на планёрке. Двенадцать человек вокруг стола, руководитель отдела Игорь Сергеевич разбирал квартальный план. Телефон у неё стоял на беззвучном, но экран мигнул – и она увидела.
– Мама Михаила? Температура тридцать восемь и два. Заберите, пожалуйста.
Лена подняла руку. Игорь Сергеевич посмотрел поверх очков.
– Что?
– Ребёнок заболел. Мне нужно забрать из сада.
Пауза. Двенадцать пар глаз.
– Сейчас?
– Да. Температура.
Игорь Сергеевич снял очки, протёр стекло. Это его жест – когда раздражён, но не хочет показывать.
– Лена, мы в середине квартала. Ладно. Иди.
Она собрала сумку за три минуты. Ноутбук, телефон, зарядка. Выбежала. В коридоре столкнулась с Натальей из соседнего отдела.
– Опять?
Одно слово. Наталья произнесла его на выдохе, не останавливаясь. Пошла дальше. Лена замерла на секунду. Потом тоже пошла.
Это «опять» осело внутри. Как скрепка под клавиатурой – не видно, а мешает.
Потому что «опять» было правдой. Миша болел уже второй раз за два месяца. ОРВИ, потом аденоиды, потом снова ОРВИ. Педиатр сказал: адаптация, нормально, перерастёт. Лена кивала. Но ни один педиатр не объяснит это работодателю.
Она позвонила Антону из машины.
– Антон, Миша опять с температурой. Я забрала. Мне придётся взять больничный. Может, ты…
– Лен, у меня в два встреча с поставщиком. Я не могу. Ты же понимаешь.
Она понимала. Она всегда понимала. Антон работает по десять часов в день. Он не злой и не равнодушный. Он просто уставший. Когда приходит домой в восемь, садится на диван и его глаза закрываются сами. Лена не винит его. Она злится молча, а потом перестаёт злиться, потому что сил на злость тоже нет.
Больничный оформили на пять дней. Миша лежал с температурой, Даша требовала внимания, Лена варила бульон, мерила температуру, капала в нос и между делом отвечала на рабочие письма с телефона. Четырнадцать писем за первый день. Она считала.
На третий день Игорь Сергеевич прислал сообщение в общий чат: «Коллеги, напоминаю: отчёты по клиентам до пятницы. Без исключений.»
Без исключений. Лена сидела на полу в детской. Миша спал. Даша разобрала пирамидку и рассыпала кольца по ковру. Лена открыла ноутбук на коленях и начала делать отчёт. Три часа. Даша за это время успела нарисовать на обоях солнце и сгрызть половину карандаша.
Отчёт Лена сдала в пятницу. Вовремя. Ни один коллега не написал «спасибо» или «выздоравливай». Только Наталья прислала смайлик – палец вверх. Без текста.
Лена вернулась в офис в понедельник. Миша выздоровел. Она села за стол, включила компьютер. Пять дней отсутствия. Двести тридцать четыре непрочитанных письма.
Игорь Сергеевич зашёл в отдел около десяти. Посмотрел на неё, кивнул.
– С возвращением. Надеюсь, теперь стабильно?
Не «как ребёнок?». Не «всё в порядке?». «Надеюсь, теперь стабильно.»
Лена улыбнулась. Сжала ручку в пальцах. И ответила:
– Надеюсь.
Пальцы побелели на ручке. Она сама не заметила.
***
Стабильно было ровно девять дней. На десятый позвонила няня.
– Лена, у Даши сыпь. По всему телу. Похоже на ветрянку.
Ветрянка. Лена закрыла глаза. Поставила локти на стол. Подержала голову руками. Потом открыла глаза и набрала Антона.
– Антон, у Даши ветрянка. Мне нужно ехать.
– Лен…
– Я знаю. Встреча.
– Не встреча. Презентация перед директором. Я не могу.
– Ты ни разу за полгода не брал больничный. Ни разу.
Тишина. Потом:
– Лен, ну ты же знаешь мою ситуацию. Меня только повысили. Если я сейчас…
– Ладно.
Она повесила трубку. Не от злости. От привычки. Антон скажет «не могу» – и она скажет «ладно». Так было с первым больничным, и со вторым. Она уже не ждала другого ответа. Ждать не было смысла.
Лена зашла к Игорю Сергеевичу. Дверь была приоткрыта. Он сидел за столом. Чистые манжеты, пиджак на вешалке. Кабинет пах кофе и кожей.
– Игорь Сергеевич, мне нужен ещё один больничный. Ветрянка у младшей.
Он не снял очки. Просто посмотрел.
– Лена, это второй за месяц.
– Я знаю.
– У нас горит проект с «Альфа-групп». Ты ведущий менеджер по этому клиенту.
– Я могу работать удалённо. Как в прошлый раз. Я сдала отчёт вовремя.
– Удалённо – это не работа, Лена. Это имитация.
Она сглотнула. Три часа на полу с ноутбуком, обои в карандашах, отчёт в срок – имитация.
– Я буду на связи. Все клиентские звонки перенаправлю на себя.
– Иди, – сказал он. И добавил тише: – Но ты пойми, так не может продолжаться.
Ветрянка – это не пять дней. Это полторы-две недели. Даша покрылась пятнами с головы до ног. Зелёнка, каламин, бесконечное «не чеши». Ночью дочка плакала. Лена сидела рядом, гладила по спинке. В три часа ночи открывала ноутбук и правила презентацию. Закрывала в пять. В семь вставал Миша – его надо было собрать в сад.
На четвёртый день ветрянки позвонила свекровь. Валентина Петровна. Живёт в двадцати минутах езды.
– Леночка, как Дашенька?
– Температурит. Но уже лучше. Спасибо, что спрашиваете.
– А ты на больничном опять?
– Да.
– Ну, не знаю, Лена. Мы в своё время и работали, и болели, и детей растили. И ничего, справлялись. Не ныли.
Лена молчала. Держала телефон, смотрела на Дашу, которая сидела в ванне и пускала пузыри – единственное, что её отвлекало от зуда.
– Валентина Петровна, может, вы могли бы завтра посидеть с Дашей? Хоть полдня?
– Ой, Лена, ты же знаешь, у меня давление. И потом, ветрянка – это заразно. Мне нельзя рисковать.
Лена закусила губу. Ветрянка у взрослых опасна, это правда. Но давление у Валентины Петровны появлялось всегда, когда нужна была помощь. На день рождения Антона давления нет. На дачу – нет. На посиделки с подругами – нет. А тут – давление.
– Понятно, – сказала Лена. – Спасибо.
И тут что-то внутри сдвинулось. Маленькое, как щелчок. Она не крикнула и не заплакала. Просто добавила:
– Знаете, Валентина Петровна, вы попробуйте как-нибудь. Две недели без сна, с температурным ребёнком, и чтоб работа из дома. А потом скажите мне про «не ныли».
Тишина. Три секунды.
– Лена, ты чего?
– Ничего. Мне нужно идти. Даша зовёт.
Она нажала «отбой». Руки не дрожали. Внутри было пусто и тихо. Как после грозы.
Даша и правда позвала. Лена пошла в ванную. Достала дочку, завернула в полотенце. Даша прижалась к ней мокрой щекой.
Антон пришёл в девять. Сел на диван. Закрыл глаза. Лена стояла в дверном проёме и смотрела на него. Хотела сказать что-то. Не сказала.
Перед сном проверила телефон. Сообщение в рабочем чате от Игоря Сергеевича: «Завтра созвон с «Альфой» в 10:00. Лена, ты участвуешь?»
Она ответила: «Да.»
Но через два часа пришло ещё одно: «Лена, подумай. Нам нужно поговорить, когда вернёшься.»
Поговорить. Она знала, что это значит.
***
Лена вернулась в офис через двенадцать дней. Даша выздоровела. На лице остались бледные точки – следы от корочек. Миша всё это время ходил в сад, не заразился – повезло. Антон ни разу за двенадцать дней не взял ни одного отгула. Ни одного.
Лена зашла в офис в без пяти восемь. Ранняя. Кабинет ещё пустой, кофемашина только прогревалась. Она села за стол. На её месте стояла чужая кружка. Рядом – стопка чужих бумаг.
Пока она была на больничном, её стол использовала Наталья. Временно. Но кружка стояла так, будто навсегда.
Лена переставила кружку на соседний стол. Разложила свои вещи. Включила компьютер. Триста восемнадцать писем. Она начала разгребать.
В десять пришла Наталья.
– О, ты вернулась? Как дочка?
– Спасибо, лучше.
– Здорово. А я тут пока вела «Альфу». Игорь Сергеевич попросил. Они, кстати, довольны.
Лена кивнула. Улыбнулась. Потому что так положено. Но внутри что-то царапнуло. «Альфу» она вела два года. Два года выстраивала отношения с закупщиком, ездила на встречи, выбивала условия. И за двенадцать дней её заменили.
На обеде Лена пошла в столовую. За соседним столом два менеджера из другого отдела. Она услышала обрывок:
– …ну а чего, вечно на больничном. Игорь уже на стену лезет.
Они не смотрели на неё. Может, не о ней. А может, о ней.
В два часа позвонили из сада.
Лена увидела номер и зажмурилась. В висках застучало. Взяла трубку.
– Мама Михаила? У Миши рвота. Похоже на отравление. Заберите.
Третий раз. За один месяц. Три больничных.
Она встала из-за стола. Ноги были ватные. Пошла к Игорю Сергеевичу. Дверь снова приоткрыта. Он разговаривал по телефону. Увидел её. Жестом показал: подожди.
Лена стояла в коридоре четыре минуты. Она считала. Потому что ей больше нечем было заняться, кроме как считать и не заплакать.
Он закончил разговор. Махнул рукой – заходи.
– Игорь Сергеевич, мне звонят из сада. Миша отравился. Рвота.
Он откинулся в кресле. Потёр переносицу.
– Лена, это третий раз за месяц.
– Я знаю.
– Четырнадцать рабочих дней. Ты пропустила четырнадцать рабочих дней из двадцати двух.
– Дети болеют. Я не могу это контролировать.
– Я понимаю. Но компания не может так работать. У нас план, клиенты, сроки. Твои коллеги прикрывают.
– Я работала из дома. Каждый день. Отчёты, звонки, письма – всё делала.
– Из дома – это не присутствие, Лена. Клиенты хотят видеть живого человека. Не голос из ванной.
Она сглотнула. Он не мог знать про ванную. Но попал точно. Потому что один из звонков клиенту она делала из ванной – Даша спала в комнате, а в ванной было тихо.
– Лена, мы понимаем, дети… Но компании нужна стабильность. Подумай о своей карьере.
– То есть?
– Может, найти работу поспокойнее? Удалёнку какую-нибудь. Или полставки.
Она смотрела на него. Чистые манжеты. Ровный стол. Фотография на полке – он на горных лыжах. Один. Без детей. Без температуры тридцать восемь и два в три часа ночи. Без зелёнки на пальцах. Без бульона на плите.
Полставки. Пять лет она работала в этой компании. Пять лет без единого выговора. Привела трёх крупных клиентов. Перед декретом Игорь Сергеевич сам сказал: «Лена, ты наш лучший менеджер. Ждём обратно.» А теперь – «может, полставки?»
Она не ответила сразу. Забрала Мишу. Сидела в машине пять минут, прежде чем завести мотор. Руки сжали руль.
Дома Миша лежал на диване, бледный. Лена промыла желудок, дала сорбент, уложила. Даша бегала вокруг, требовала мультики. Лена включила мультики. Села на кухне. Посмотрела на телефон.
Она подумала о диктофоне. Просто подумала. Пока ещё не решила.
***
Через два дня Миша поправился. Рвота была разовая, отравление лёгкое – то ли йогурт, то ли фрукт из сада. Лена оформила больничный, третий за месяц. Педиатр выписал справку без вопросов. Она врач, ей всё равно, какой по счёту больничный. А вот Игорю Сергеевичу – нет.
Лена вышла на работу в среду. Опять ранняя. Опять пустой офис. На столе – записка: «Лена, зайди ко мне в 10:00. И.С.»
Записка. Не сообщение. Не звонок. Записка на столе. Как в школе, когда вызывали к директору. Тот же холодок.
Хотя она знала, что разговор будет. Вчера вечером Игорь Сергеевич написал в личку: «Лена, когда выйдешь – зайди. Надо поговорить.» Она показала Антону. Тот потёр затылок.
– Ну, поговорите. Может, ничего страшного.
– Антон, он мне сказал «найди работу поспокойнее». Это не «ничего страшного».
– Лен, ну не может же он тебя уволить. За больничные не увольняют.
– Не увольняют. Но делают так, что сама уйдёшь.
Антон помолчал. Обнял её. Тепло и коротко.
– Разберётесь, – сказал он. И включил телевизор.
Лена стояла в коридоре и слышала, как переключаются каналы. Хотела крикнуть: «Антон, я две ночи не спала! Я работала из дома с больным ребёнком и температурной дочкой! Я делала отчёты в три часа ночи! А ты за полгода ни разу не взял ни одного больничного дня!» Не крикнула. Потому что он скажет «я же работаю» – и будет прав. И она работает – но почему-то это считается меньше.
Без пяти десять Лена встала из-за стола. Взяла телефон. Открыла приложение «Диктофон». Посмотрела на экран.
Она думала об этом два дня. С того момента, когда Игорь Сергеевич сказал «найти работу поспокойнее». Два дня она прокручивала в голове фразы. «Мы понимаем, дети.» «Компании нужна стабильность.» «Подумай о карьере.»
Каждая фраза – по отдельности – безобидная. Начальник проявляет заботу. Подсказывает. Рекомендует.
Но вместе – это вытеснение. Она прочитала Трудовой кодекс. Статья 81 – нельзя уволить за больничный. Статья 261 – дополнительные гарантии для женщин с детьми до трёх лет. Даше два. Лену нельзя уволить. Но можно выдавить. Сделать так, чтобы сама написала «по собственному».
Лена нажала «запись». Положила телефон в карман пиджака и зашла в кабинет.
---
Продолжение истории: