Часть 1. ХОЛОДНЫЙ РАСЧЕТ
Алёна смотрела на экран, где застыла презентация проекта «Феникс» — её двухлетнее детище, завтрашний взлёт её карьеры. Но теперь это был просто памятник её наивности. Цифры плыли перед глазами и падали вниз, как и её жизнь. Все из-за одной, казалось бы, мелкой ошибки в данных, которую кто-то внес неделю назад. Кто-то. Она знала, кто.
Дверь приоткрылась без стука.
— Лена, ты ещё здесь? Я принесла тебе кофе с корицей, твой любимый.
Голос был мягким, заботливым. Голос ее сестры, Светы.
Алёна медленно повернулась в кресле. Она вглядывалась в это милое, открытое лицо, в эти ясные глаза, в которых сейчас читалось только участие. Как же она раньше не замечала холодный расчет за этой сладкой улыбкой?
— Спасибо, — голос Алёны прозвучал хрипло. — Ты не знаешь, кто мог иметь доступ к финансовым моделям «Феникса» на прошлой неделе? Кроме меня и Влада.
Влад — её муж. И по совместительству — партнер в этом проекте.
Света прикрыла глаза, сделала глоток из своего стакана. Её палец нервно провел по пластику.
— Не знаю... Разве что IT-специалисты. Может, ты сама где-то ошибилась? Ты так вымоталась, Лен.
— Я не ошиблась, — тихо, но отчетливо сказала Алёна. — Кто-то специально подставил меня. Завтра на совете директоров я выставлю себя на посмешище. Или хуже.
— Ну что ты, всё решится! — Света живо присела на край стола, совсем по-домашнему. — Ты справишься. Ты всегда справлялась. Помнишь, как ты меня вытащила? Говорила маме: «Светке в деревне скучно, она талантливая, я ей в Москве место найду». Я до сих пор твою доброту не забыла.
Эти слова обожгли, как кислота. Да, она вытащила её. Поселила у себя, пока та искала съемную квартиру. Делилась платьями, связями, деньгами. Устроила в свою же компанию, закрывала глаза на ошибки. Она хотела для сестры лучшего. Оказалось, Света хотела все, что есть у нее.
— Да, — выдохнула Алёна. — Не забыла.
В ту ночь Влад вернулся под утро. От него веяло чужим парфюмом — цветочным, приторным. Таким, какой любила Света.
— Совещание затянулось, — бросил он, не глядя в глаза, и направился в душ.
Обычная отговорка. Раньше она верила. Теперь её взгляд, заостренный подозрением, выхватывал детали: его новую привычку слишком часто проверять телефон, его раздражение, когда она брала его планшет посмотреть кино. Его теплое общение со Светой за ужином. «Ты ревнуешь к сестре? Смешно, Алён».
Часть 2. В САМОЕ СЕРДЦЕ
На следующее утро крах был оглушительным. Презентация провалилась. Вопросы сыпались градом, а она не могла дать внятных ответов, потому что цифры, ее же цифры, лгали. Директор смотрел на нее с ледяным разочарованием. Влад, сидевший рядом, молчал, уткнувшись в бумаги. Он не вступился. Ни единым словом.
Вернувшись домой, в тишину пустой квартиры (Света ночевала у подруги), она рухнула на пол в прихожей. Тишина давила. И вдруг её взгляд упал на маленькую фарфоровую слониху — безделушку, которую Света привезла из поселка. Такая милая. Алёна взяла её в руки. И почему-то встряхнула. Внутри что-то глухо загремело.
С большим трудом она открутила нижнюю часть. Оттуда выпал свернутый в трубочку чек из банка. С её сберкнижки. На сумму, которая оставляла на счету ноль. Подпись была мастерски подделана под её, но мелкая дрожь в завитке буквы «А» выдавала другого автора.
В этот момент завибрировал телефон Влада, который он забыл на тумбе. На экране вспыхнуло сообщение: «Света: Деньги получила. Билеты на руках. Через пять часов».
Мир замер. Застыл в идеальной, кристальной ясности. Вся её жизнь, вывернутая наизнанку теми, кого она впустила в самое сердце.
Часть 3. ПОМОГИ
Год спустя.
Алёна вышла из своего маленького, но уже набирающего известность бюро. Она купила кофе и села на лавочку в сквере. «Феникс» действительно сгорел, унося с собой её старую карьеру, старый брак, старую веру. Из пепла она вытаскивала себя сама — слезами и бессонными ночами. Снимала комнату, брала мелкие заказы, училась заново доверять — не людям, а себе.
Телефон завибрировал. Мама.
— Алена, — голос звучал старше и тише. — Света… она вернулась. Одна. Он её, видимо, бросил. Она плачет, говорит, что хочет извиниться. Просит твоего прощения.
Алёна закрыла глаза. Перед ней всплыло лицо сестры — не то, что лгало с кофе в руках, а то, детское, доверчивое, которое кричало «Лена, помоги!» много лет назад.
— Мам, — очень мягко сказала Алёна. — Скажи ей, что я её не ненавижу. Ненависть — это всё ещё узы, это яд, который пьешь сам, надеясь отравить другого. Я её отпустила.
— Значит, ты простила? — в голосе матери зазвучала надежда.
— Нет, — тихо, но твёрдо ответила Алёна. — Я не простила. Простить — значит снова впустить в свой мир и дать шанс ударить снова. Я просто приняла, что кровь может стать ядом. Что сестра, которую я любила, исчезла в тот день, когда решила меня предать. А та, что есть теперь, просто женщина, знающая мои слабости и боль. Я не могу и не хочу её знать.
Она сбросила, допила кофе, поднялась и пошла прочь от лавочки. К своему новому дню. К своей честной жизни. Без них.