Через месяц после развода Катя получила странное письмо. Без обратного адреса, написанное от руки знакомым почерком. Всего одна строчка: "Твоя мама знает, где твой отец. Спроси у неё про дачу в Переделкино". Катя перечитала записку трижды. Отец исчез, когда ей было десять... А что, если он?..
Начало рассказа: https://dzen.ru/a/aYDKiLSWDxEGRqxd
Часть вторая
Катя сидела на кухне и смотрела на записку в пятый раз. Буквы плыли перед глазами. Почерк был знакомый, но она никак не могла понять чей. Не мамин — это точно. Не Сергеев — тоже нет.
Оля играла в гостиной, что-то напевала себе под нос. За окном майский дождь барабанил по стеклу — первая настоящая гроза этой весны. А Катя держала в руках листок и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Отец. Она почти не думала о нём последние годы. Приучила себя не думать. Зачем бередить старые раны?
Михаил Любомиров исчез из их жизни, когда Кате исполнилось десять. Просто ушёл на работу одним февральским утром и не вернулся. Мама ждала три дня, потом пошла в милицию. Те развели руками — взрослый мужчина имеет право уехать, куда хочет.
Через неделю пришла официальная бумага. Заявление о разводе.
Мама плакала по ночам, думала, что Катя спит. Но Катя слышала. Лежала в своей кровати и слушала, как мама всхлипывает на кухне. А утром Анастасия Васильевна вставала, как ни в чём не бывало, готовила завтрак, собирала дочку в школу.
— Папа больше с нами жить не будет, — сказала она как-то за ужином. — Но это не значит, что он нас не любит.
Катя тогда кивнула. Сделала вид, что поняла. А на самом деле не понимала ничего. Как можно любить и уйти? Как можно бросить дочку и больше никогда не позвонить?
Прошли годы. Катя выросла, выучилась, вышла замуж. Иногда, в особенно трудные моменты, думала: а что, если бы папа был рядом? Помог бы советом? Поддержал бы?
Но эти мысли она гнала от себя. Нет папы — и всё. И не было никогда.
А теперь вот эта записка.
Катя взяла телефон, набрала мамин номер. Долгие гудки. Наконец знакомый голос:
— Катя? Что случилось?
— Мам, мне нужно к тебе приехать. Прямо сейчас.
— Дождь же...
— Неважно. Это срочно.
Анастасия Васильевна помолчала:
— Хорошо. Приезжай.
Катя накинула плащ, подхватила Олю:
— Поедем к бабушке Насте.
— А почему так быстро?
— Нужно поговорить с ней о важном.
Дорога в дожде заняла больше часа. Катя ехала и думала, как начать разговор. Показать записку? Или сначала просто спросить про отца?
Мама встретила их в дверях. Поцеловала Олю, отправила в комнату к игрушкам. Посмотрела на Катю внимательно:
— Садись. Чай будешь?
— Не нужно, — Катя достала из сумки записку. — Вот это сегодня в почтовом ящике нашла.
Анастасия Васильевна взяла листок, прочитала. Лицо её не изменилось, но Катя заметила — пальцы чуть дрожат.
— Откуда это? — спросила мама ровно.
— Я думала, ты знаешь.
— Не знаю.
— Мам, — Катя наклонилась вперёд. — Там написано, что ты знаешь, где отец. Это правда?
Длинная пауза. За окном гремел гром — гроза усиливалась. Анастасия Васильевна сложила записку пополам, ещё раз пополам.
— Катя, зачем тебе это?
— Как зачем? Он мой отец!
— Он нас бросил. Двадцать лет назад. Забыл, что у него есть дочь.
— Но если он жив...
— А если жив, то что? — голос мамы стал резче. — Придёшь к нему, скажешь: «Привет, пап, я твоя дочка Катя»? А он ответит: «Катя? А, да, вроде была такая»?
У Кати защипало в груди:
— Мам, ты знаешь, где он?
Анастасия Васильевна встала, прошла к окну. Стояла спиной к дочери минуты две. Потом обернулась:
— Знаю.
— Где?
— В Переделкино. У него там дача.
— Давно знаешь?
— Лет пятнадцать.
Катя почувствовала, как внутри всё холодеет:
— Пятнадцать лет ты знала, где он, и молчала?
— Да.
— Почему?
Мама вернулась за стол, села напротив:
— Катя, ты помнишь, какой он был, когда ушёл?
— Помню. Пил. Кричал. Но потом мог же измениться?
— Мог. А мог и нет, — Анастасия Васильевна взяла дочь за руки. — Я нашла его через детектива. Захотелось узнать, жив ли. Нашла. Он живёт один, работает сторожем на какой-то базе. Пьёт по-прежнему. Соседи говорят — характер не изменился.
— Но он же мой отец...
— Отец — это не только кровь, Катя. Отец — это тот, кто рядом. Кто растит, защищает, помогает. Твой отец сбежал, когда тебе было десять. А я осталась. Я тебя воспитывала.
Катя молчала. Мама была права — конечно, права. Но внутри всё равно было пусто и больно.
— А записка откуда? — спросила она.
— Не знаю. Может, кто-то из его соседей. Может, он сам попросил.
— Значит, он знает про меня?
Анастасия Васильевна кивнула:
— Знает. Я рассказывала детективу — пусть передаст, что у него есть дочь и внучка. Передал. Твой отец никак не отреагировал.
— Как это — никак?
— Никак. Сказал: «Ну и ладно». И всё.
У Кати перехватило дыхание. Она встала, прошла к окну. Дождь хлестал по стёклам, небо было чёрное.
— Может, он просто не знал, что сказать? — произнесла она тихо.
— Может. А может, ему всё равно.
Они помолчали. Из комнаты доносился голос Оли — девочка разговаривала с куклами.
— Катя, — мама подошла сзади. — Не мучай себя. У тебя есть дочка, работа, вся жизнь впереди. Зачем ворошить прошлое?
— А что, если он хочет познакомиться? Что, если записка — это знак?
— А что, если это розыгрыш? Или кто-то хочет тебе навредить?
Катя обернулась:
— Кто? Виктория Павловна, что ли? Она же адреса не знает.
— Не знаю, кто. Но будь осторожна.
Катя вернулась за стол. Взяла записку, перечитала ещё раз. Почерк был аккуратный, старательный. Женский.
— Мам, а адрес точный дашь?
Анастасия Васильевна вздохнула:
— Дам. Но не иди одна. И подумай сто раз.
— Я подумаю.
Они пили чай молча. Оля прибежала показать рисунок — дом с трубой, из которой шёл дым.
— Это дача, — объяснила она. — Там живёт дедушка.
Катя и мама переглянулись. Оля ничего не знала про деда — им никогда не рассказывали.
— Какой дедушка? — осторожно спросила Катя.
— Не знаю. Просто нарисовалось, — Оля пожала плечами и убежала обратно.
Мама проводила их до машины. Дождь почти закончился, только редкие капли стучали по асфальту.
— Катя, — сказала она на прощание. — Обещай, что не будешь ничего делать сгоряча.
— Обещаю.
— И позвони мне, если что.
— Позвоню.
Дорога домой прошла быстро. Оля уснула на заднем сиденье. Катя несла её на руках по подъезду и думала об отце. Каким он стал за эти двадцать лет? Изменился ли? Или остался таким же — злым, пьющим, равнодушным?
Дома она уложила Олю, сама села в интернет. Набрала в поисковике: «Переделкино дачи». Выскочило множество ссылок — там жили и писатели, и художники, и простые люди.
Где-то среди этих домиков жил её отец. Михаил Любомиров, которого она не видела двадцать лет.
Катя закрыла ноутбук, легла на диван. За окном было темно, город засыпал. А она лежала и думала: ехать или нет?
С одной стороны — страшно. А вдруг мама права? Вдруг он её не захочет видеть? Или, хуже того, скажет что-то обидное?
С другой — это же её отец. Единственный. И если он хочет встретиться, разве можно упустить такой шанс?
Записка лежала на журнальном столике. Катя протянула руку, взяла её. Прочитала ещё раз.
«Твоя мама знает, где твой отец. Спроси у неё про дачу в Переделкино».
Почерк определённо женский. Кто мог это написать? Соседка отца? Знакомая? А может, у него есть новая жена?
Катя встала, пошла к компьютеру. Включила его снова, зашла на карты. Переделкино оказалось не так далеко — километров сорок от центра Москвы.
Можно съездить в воскресенье. Олю оставить у мамы. Просто посмотреть на дом. Может, даже не заходить — просто увидеть, где он живёт.
Катя выключила компьютер, пошла в ванную. Чистила зубы и смотрела на себя в зеркало. Тридцать лет. На отца похожа или нет? Она почти не помнила его лица — только общие черты.
Высокий, темноволосый. Карие глаза. Руки большие, рабочие. Голос низкий. Когда не пил — добрый, весёлый. Когда пил — страшный.
А каким он стал теперь?
В постели Катя ворочалась до двух ночи. Засыпая, решила: в воскресенье поедет. Просто посмотрит. А там видно будет.
Суббота прошла как обычно. Сергей забрал Олю с утра, они пошли в зоопарк. Катя сделала дома уборку, приготовила обед, посмотрела фильм.
Вечером, когда Сергей привёз дочку, Катя сказала:
— Завтра Оля поедет к бабушке. Мне нужно кое-куда съездить.
— Куда? — удивился Сергей.
— По личным делам.
Он не стал расспрашивать. После развода они старались не лезть друг другу в жизнь.
В воскресенье утром Катя отвезла Олю к маме. Анастасия Васильевна встретила их на пороге:
— Ты всё-таки решила ехать?
— Да.
— Я против.
— Знаю. Но я должна.
Мама дала ей листочек с адресом:
— Михаил Викторович Любомиров. Переделкино, улица Лесная, дом двенадцать.
— Как он сейчас называется? По отчеству, я забыла.
— Викторович.
Катя сложила бумажку в карман. Поцеловала маму, Олю. Пообещала позвонить, как вернётся.
— Мамочка, куда ты едешь? — спросила Оля.
— К одному человеку. Скоро вернусь.
— А можно я с тобой?
— Нет, солнышко. В другой раз.
Дорога до Переделкино заняла час. Катя ехала по Рублёвке, мимо дорогих коттеджей и ресторанов. Постепенно пейзаж менялся — меньше машин, больше деревьев.
Навигатор привёл её к посёлку. Узкие дорожки, невысокие заборы, дачные домики. Где-то лаяла собака, где-то работала газонокосилка. Обычная дачная жизнь.
Улица Лесная оказалась в глубине посёлка. Катя припарковалась у начала, пошла пешком. Номера домов: восьмой, девятый, десятый...
Двенадцатый дом стоял за невысоким деревянным забором. Калитка была приоткрыта. Старый дачный домик, выкрашенный голубой краской. Крыша местами проржавела. В палисаднике росли ромашки и укроп.
Катя остановилась у калитки. Сердце колотилось так, что она слышала собственный пульс.
В окне мелькнула тень. Кто-то дома.
Катя толкнула калитку, вошла в палисадник. Дорожка к крыльцу была выложена кирпичом. На ступеньках стояли резиновые сапоги и лежали садовые перчатки.
Она подошла к двери, подняла руку, чтобы постучать. И замерла.
А что она скажет? «Здравствуйте, я ваша дочь»? «Привет, пап, помнишь меня»?
Дверь открылась раньше, чем Катя успела постучать.
На пороге стоял мужчина лет шестидесяти. Седые волосы, небритое лицо, рабочая одежда. Но глаза — карие, точно такие же, как у Кати.
Они смотрели друг на друга молча секунд десять. Потом мужчина тихо сказал:
— Катя?
— Да.
— Я знал, что ты приедешь.
— Откуда?
— Татьяна написала тебе записку. Моя соседка. Я попросил.
Они всё ещё стояли в дверях. Катя не знала, что делать дальше.
— Проходи, — сказал отец. — Раз уж приехала.
Она вошла в дом. Небольшая прихожая, дальше — кухня и комната. Всё чисто, аккуратно. На столе — книга, очки, кружка с остывшим чаем.
— Садись, — отец кивнул на стул. — Чаю налить?
— Можно.
Он поставил чайник, достал чашки. Движения медленные, осторожные. Руки слегка дрожат — видимо, последствия многолетнего пьянства.
— Как нашла? — спросил он, не оборачиваясь.
— Мама адрес дала. Она знала, где ты.
— Знаю. Детектив её приходил года три назад. Спрашивал, не хочу ли я дочь увидеть.
— И что ты ответил?
Отец обернулся. Посмотрел на неё внимательно:
— Сказал, что не имею права. После всего, что наделал.
Они сели за стол. Отец налил чай, придвинул Кате сахар.
— Ты изменилась, — сказал он. — Выросла.
— Мне тридцать лет.
— Знаю. Детектив рассказывал. Замуж вышла, дочка есть.
— Развелась недавно.
— А дочка?
— Оля. Ей пять лет.
Отец кивнул. Помолчал, потом:
— Я не был хорошим отцом. Знаю.
— Почему ушёл? — спросила Катя прямо.
Он опустил глаза:
— Пил много. Твоя мама устала терпеть. А я понял, что дальше будет только хуже. Решил — лучше уйти, чем калечить вас дальше.
— Но можно было просто перестать пить.
— Не мог тогда. Не хватало сил.
— А сейчас?
— Сейчас не пью. Года четыре уже.
Катя смотрела на него и пыталась понять: сожалеет ли он? Или просто объясняет факты?
— Ты хотел меня увидеть? — спросила она.
— Хотел. Каждый день хотел. Но понимал — не имею права. Я же вас бросил. Какой из меня отец?
— А теперь имеешь?
Отец поднял на неё глаза:
— Не знаю. Ты скажи.
Катя отпила чай. Тёплый, крепкий. В комнате было тихо, только где-то тикали часы.
— Расскажи, как живёшь, — попросила она.
— Обычно. Работаю сторожем на строительной базе. Дом этот достался от тёти — она умерла пять лет назад. Вот и перебрался сюда. Сад развожу, книги читаю.
— Семьи нет?
— Нет. После вас ни с кем серьёзно не было.
— Почему?
Отец пожал плечами:
— Понял, что не умею. С людьми, в смысле. Привык один.
Катя встала, прошлась по комнате. На стене висели фотографии — пейзажи, видимо, самодельные. На полке стояли книги.
— Ты фотографируешь? — спросила она.
— Да. Хобби такое появилось.
— Красиво.
— Время убивает.
Она вернулась за стол:
— А почему именно сейчас? Почему записку послал?
— Старею, — отец улыбнулся грустно. — Шестьдесят исполнилось в прошлом месяце. Понимаю — времени остаётся не так много. Хотелось хоть раз тебя увидеть. Узнать, какая ты стала.
— И какая я?
— Красивая. Умная. Самостоятельная. Я горжусь тобой.
— Ты же меня не знаешь.
— Детектив рассказывал. Сам квартиру купила, ребёнка воспитываешь. Молодец.
У Кати защипало глаза. Она отвернулась к окну. За стеклом зеленели деревья, пели птицы.
— Катя, — тихо позвал отец. — Я понимаю, ты злишься на меня. И правильно делаешь.
— Я не злюсь, — она обернулась. — Мне просто... странно. Двадцать лет я думала, что ты нас забыл. А оказывается, ты помнил.
— Помнил каждый день.
— Но не искал.
— Не искал, — он кивнул. — Считал, что не имею права.
Они помолчали. Катя пила чай и смотрела на отца. Он постарел, конечно. Но в глазах было что-то доброе, что она помнила с детства.
— А как мама? — спросил он.
— Хорошо. Работает. Внучкой занимается.
— Она очень сильная женщина. Заслужила лучшего мужчину, чем я.
— А ты жалеешь, что ушёл?
Отец задумался:
— Жалею, что довёл до того, что пришлось уходить. Если бы тогда бросил пить...
— Но ты же не вернулся, когда бросил пить четыре года назад.
— Слишком поздно было. Ты взрослая, своя жизнь. Зачем тебе отец-алкоголик, который появился из ниоткуда?
Катя встала, подошла к окну. Во дворе росли яблони, под одной стояла садовая скамейка.
— А дочку мою хотел бы увидеть? — спросила она, не оборачиваясь.
— Хотел бы. Но только если ты разрешишь.
— Её зовут Оля. Она умная, добрая. Любит рисовать и читать.
— В кого такая?
— Наверное, в маму. Анастасия Васильевна её воспитывает больше, чем я.
— А отец девочки?
— Видится по выходным. Мы развелись месяц назад.
— Из-за чего?
Катя обернулась:
— Он не работал восемь месяцев. А я тянула всё одна. Устала.
Отец кивнул:
— Понимаю. Сама себе на уме, да?
— Да. Как мама.
— Правильно. Мужчина должен семью обеспечивать. А не на женщине сидеть.
Катя вернулась за стол. Отец налил ей ещё чаю.
— Ты работать-то можешь? — спросила она. — В шестьдесят лет?
— Пока могу. Сторожем несложно. Сиди, следи, чтобы никто не лазил.
— А что потом? Пенсия маленькая будет?
— Будет. Но прожить можно.
Катя посмотрела вокруг. Дом небольшой, но уютный. Видно, что человек за собой следит.
— Слушай, — сказала она вдруг. — А что, если... — она осеклась.
— Что?
— Не знаю. Глупость какая-то в голову пришла.
— Говори.
— А что, если мы попробуем... ну, общаться? Я имею в виду, я могу иногда приезжать. С Олей. Если хочешь.
Отец выпрямился в кресле:
— Ты правда этого хочешь?
— Не знаю. Может быть. Мне нужно подумать.
— Катя, я не буду настаивать. Если решишь, что не надо — я пойму.
— А ты хочешь?
— Очень.
Она кивнула:
— Тогда я подумаю.
Отец встал, подошёл к комоду, достал из ящика фотографию. Протянул Кате:
— Это ты. В девять лет. Единственная фотография, которая у меня осталась.
Катя посмотрела — девочка в школьной форме, с бантами, улыбается в камеру.
— Откуда?
— Из твоего альбома взял, когда уходил. Знаю, нельзя было. Но хотелось что-то оставить на память.
Катя разглядывала снимок. Вспомнила тот день — первое сентября, третий класс. Мама фотографировала её у школы.
— Оставь себе, — сказала она, возвращая карточку. — А я новых принесу. Оли, например.
— Правда?
— Да.
Отец аккуратно убрал фотографию обратно в комод.
— Катя, а можно я тебе кое-что покажу? — спросил он.
— Что?
— Пойдём в сад.
Они вышли через заднюю дверь в огород. За домом был небольшой участок — грядки с овощами, цветочные клумбы, несколько плодовых деревьев.
Отец подвёл её к дальнему углу, где росла молодая берёзка.
— Я её посадил три года назад, — сказал он. — В твой день рождения. Каждый год так делаю — сажаю что-то и думаю о тебе.
Катя посмотрела вокруг. Несколько молодых деревьев, кусты смородины, клумба с пионами.
— Это всё...?
— В твою честь. Глупо, наверное. Но мне так легче было.
У Кати перехватило дыхание. Она не ожидала такого.
— Почему не искал меня раньше?
— Боялся. Думал, ты меня ненавидишь.
— Я не ненавижу. Я просто... не понимаю пока.
Они постояли у берёзки. Ветер шевелил листья, где-то стрекотали кузнечики.
— Мне пора ехать, — сказала Катя. — Дочку забирать.
— Конечно, — отец кивнул. — Далеко ехать?
— Не очень. К маме.
Они медленно пошли к дому. У калитки отец остановился:
— Катя, спасибо, что приехала. Не знаю, увидимся ли ещё, но... спасибо.
— Я позвоню, — сказала она. — На неделе. Решу, что дальше делать.
— Не принуждай себя. Если не хочешь общаться — это нормально.
— Я хочу. Просто нужно время привыкнуть.
Катя села в машину, помахала отцу на прощание. Он стоял у калитки, провожал взглядом. В зеркале заднего вида она видела, как он машет в ответ.
Дорога обратно пролетела незаметно. Катя ехала и думала о том, что произошло. Отец оказался не таким, как она представляла. Не злой, не равнодушный. Просто сломанный когда-то человек, который пытается жить дальше.
У мамы её ждала взволнованная Оля:
— Мамочка! А где ты была? Бабушка Настя говорит, что ты к важному человеку ездила!
— Да, солнышко, — Катя подхватила дочку на руки. — К очень важному.
Анастасия Васильевна смотрела выжидательно. Катя кивнула ей:
— Всё хорошо. Потом расскажу.
Дома Катя уложила Олю спать и позвонила маме.
— Ну как? — спросила Анастасия Васильевна без предисловий.
— Нормально. Он... другой. Не такой, каким был.
— В смысле?
— Не пьёт. Работает. Живёт тихо.
Мама помолчала:
— И что дальше?
— Пока не знаю. Мне нужно время подумать.
— Катя, будь осторожна. Людям свойственно меняться к лучшему, когда нужно произвести впечатление.
— Я понимаю.
— И не втягивай в это Олю сразу. Пусть сначала ты разберёшься.
— Хорошо.
После разговора Катя села на кухне с чашкой чая. За окном темнело — день кончался. А в голове крутились мысли об отце.
Двадцать лет она жила без него. Привыкла считать, что у неё есть только мама. И вдруг оказывается — есть ещё один родной человек. Который помнил о ней все эти годы, сажал деревья в её честь, хранил детскую фотографию.
Но с другой стороны — стоит ли ворошить прошлое? Катя наконец-то наладила свою жизнь. Развелась с Сергеем, избавилась от проблем. Зачем добавлять новые?
А если отец снова начнёт пить? Или если Оля к нему привяжется, а он опять исчезнет?
Телефон завибрировал — эсэмэска от неизвестного номера: «Катя, это папа. Татьяна дала номер. Если не против, буду писать иногда. Просто чтобы знать, как дела».
Катя смотрела на экран несколько минут. Потом набрала ответ: «Хорошо».
На следующий день на работе Лена сразу заметила:
— Ты какая-то странная. Что случилось?
— Вчера ездила к отцу.
— К какому отцу? У тебя же его нет... То есть, он ушёл в детстве.
— К нему. Нашла, где живёт.
Лена присвистнула:
— Ого. И как?
— Не знаю пока. Он изменился. Стал нормальным, вроде бы.
— Что будешь делать?
— Думать.
В обед Катя получила ещё одно сообщение от отца: «Хорошо ли добралась вчера? Думаю о нашем разговоре».
Она ответила: «Да, всё в порядке. Я тоже думаю».
Вечером, укладывая Олю спать, Катя услышала:
— Мам, а кто такой дедушка Миша?
— Откуда ты знаешь это имя? — Катя замерла.
— Мне приснилось. Что я с ним в саду хожу, он мне цветочки показывает.
У Кати мурашки побежали по коже. Она не рассказывала дочке об отце. Откуда такой сон?
— Это просто сон, солнышко.
— А он настоящий?
Катя помолчала:
— Возможно.
— А я его увижу когда-нибудь?
— Может быть. Если захочешь.
Оля кивнула и закрыла глаза. Через несколько минут спала.
Катя вернулась на кухню и написала отцу: «Оля видела тебя во сне. Спрашивает, кто такой дедушка Миша».
Ответ пришёл быстро: «Может, это знак? Дети чувствуют родных людей».
«Не знаю. Мне нужно ещё подумать».
«Понимаю. Не торопись. Я никуда не денусь».
Неделя прошла в размышлениях. Катя работала, заботилась об Оле, разговаривала с мамой. А по вечерам переписывалась с отцом. Короткие сообщения — как дела, что нового, как погода.
Постепенно она привыкла к мысли, что у неё есть отец. Живой, настоящий. И вроде бы он действительно изменился.
В пятницу пришла эсэмэска: «Катя, я не хочу тебя торопить. Но если решишь приехать ещё раз — буду очень рад. Может, с Олей познакомишься, если посчитаешь нужным».
Катя перечитала сообщение несколько раз. Потом позвонила маме:
— Мам, я думаю съездить к отцу ещё раз. С Олей.
— Ты уверена?
— Нет. Но хочу попробовать.
Анастасия Васильевна вздохнула:
— Тогда я поеду с вами.
— Зачем?
— Хочу на него посмотреть. После двадцати лет.
— Мам, вы же разведены...
— Это не важно. Я хочу убедиться, что он действительно изменился. И что Оле с ним будет безопасно.
В субботу они втроём поехали в Переделкино. Оля была взволнована — ей объяснили, что едут знакомиться с дедушкой.
— А он добрый? — спрашивала она.
— Думаю, да, — отвечала Катя.
— А почему я его раньше не видела?
— Он жил далеко. А теперь решили познакомиться.
У дома отца Катя припарковалась, но из машины не вышла. Сидела и смотрела на калитку.
— Волнуешься? — спросила мама.
— Да.
— Я тоже.
Они вышли из машины. Оля бежала впереди, рассматривала палисадник.
— Какой красивый дом! — сказала она. — И цветочки!
Калитка открылась раньше, чем они подошли. На пороге стоял отец. Увидел Анастасию Васильевну, застыл.
— Настя, — сказал он тихо.
— Михаил.
Они смотрели друг на друга молча. Двадцать лет не виделись. Оба постарели, изменились. Но что-то в глазах осталось прежним.
— А ты это кто? — Оля подбежала к отцу, посмотрела на него снизу вверх.
— Я твой дедушка, — он присел перед ней. — Меня зовут Миша.
— Как во сне! — обрадовалась Оля. — Мне тебя снилось!
— Правда? А что снилось?
— Что мы в саду ходили и цветочки смотрели.
Отец улыбнулся — первый раз за все встречи Катя видела его улыбку:
— Хочешь посмотреть настоящий сад?
— Хочу!
Они прошли в дом, потом в сад. Оля носилась между грядок, задавала миллион вопросов. Отец терпеливо отвечал, показывал растения, объяснял, что где растёт.
Катя и мама сидели на скамейке под яблоней, наблюдали.
— Он правда изменился, — тихо сказала Анастасия Васильевна.
— Да.
— С детьми у него всегда получалось. Помнишь, как он с тобой возился в детстве?
Катя помнила. До того как отец начал пить, он был прекрасным папой. Читал сказки, играл, учил кататься на велосипеде.
— Мам, ты не жалеешь, что развелась?
Анастасия Васильевна помолчала:
— Не жалею. Тогда по-другому было нельзя. Но рада, что он смог измениться.
Оля прибежала к ним с букетом ромашек:
— Дедушка Миша разрешил нарвать! Это тебе, мама!
— Спасибо, солнышко.
Отец подошел следом:
— Настя, можно с тобой поговорить? Наедине?
Анастасия Васильевна кивнула. Они отошли к дальнему концу сада. Катя не слышала, о чём они говорят, но видела — разговор серьёзный.
Через полчаса вернулись. Мама выглядела спокойной.
— О чём говорили? — спросила Катя, когда они ехали домой.
— Он извинился. За всё. И попросил разрешения общаться с Олей.
— И что ты сказала?
— Что решать тебе. Но я не против.
Оля на заднем сиденье пела песенку и размахивала букетом ромашек.
— Мамочка, а можно я ещё к дедушке Мише поеду? — спросила она.
— Хочешь?
— Да! Он обещал научить меня сажать цветы!
Катя посмотрела на дочку в зеркало заднего вида. Оля была счастлива. У неё появился дедушка — то, чего не было у Кати в детстве.
Вечером Катя написала отцу: «Оле очень понравилось. Можем приезжать иногда по выходным».
«Спасибо. Я очень рад. Буду ждать».
«Только давай не торопиться. Пусть всё идёт постепенно».
«Конечно. Как ты скажешь».
Прошёл месяц. Катя с Олей ездили к отцу каждые выходные. Оля обожала дедушку — он читал ей книги, учил различать растения, показывал, как пользоваться фотоаппаратом.
Постепенно между Катей и отцом налаживались отношения. Они больше не были чужими людьми, но ещё не стали по-настоящему близкими. Это требовало времени.
Однажды отец спросил:
— Катя, а как ты думаешь... может, мне с мамой встретиться? Нормально поговорить?
— О чём?
— Ну... извиниться как следует. И просто... понять, можем ли мы быть друзьями. Ради Оли, в том числе.
Катя задумалась. Мама ни разу не высказывалась против общения с отцом. Но и особого энтузиазма не проявляла.
— Спроси у неё сам, — сказала Катя. — У тебя же номер есть.
— Есть. Просто не знаю, стоит ли.
— Стоит. Попробуй.
Вечером отец позвонил маме. Они разговаривали почти час. Катя не знала, о чём, но после звонка мама была задумчивой.
— Он предлагает встретиться, — сказала она дочери. — Поговорить.
— И что ты?
— Согласилась. В субботу пойдём в кафе.
Катя удивилась:
— Правда?
— А почему нет? Мы взрослые люди. Прошлое не вернуть, но и вражда ни к чему.
В субботу Анастасия Васильевна встретилась с бывшим мужем. Катя забрала Олю к себе — не хотела оставлять родителей наедине с ребёнком в такой ситуации.
Вечером мама пришла домой спокойная.
— Как прошло? — спросила Катя.
— Хорошо. Мы поговорили обо всём. Он рассказал, как жил эти двадцать лет. Как бросил пить. Почему не искал нас.
— И?
— Простила его. Окончательно. Злость держать тяжело, а смысла в ней больше нет.
— Будете общаться?
— Немного. Ради семьи.
Постепенно в их жизнь вошла новая традиция. По воскресеньям они все вместе ездили к отцу — Катя, Оля, иногда мама. Готовили обед, работали в саду, просто разговаривали.
Отец оказался хорошим дедушкой. Терпеливым, внимательным. Он научил Олю фотографировать, читать по звёздам, различать птиц по голосам. То, чего не хватало самой Кате в детстве, получала её дочь.
Однажды, в конце лета, Оля спросила:
— Дедушка Миша, а почему ты раньше не жил с нами?
Отец сел рядом с ней на скамейку, обнял за плечи:
— Я тогда болел. Не мог о семье заботиться. Пришлось уехать, чтобы вылечиться.
— А сейчас здоровый?
— Сейчас здоровый.
— И больше не уедешь?
— Не уеду. Теперь мы всегда будем вместе.
Оля кивнула, довольная объяснением. Катя слушала этот разговор и понимала — отец нашёл правильные слова. Не солгал, но и не напугал ребёнка.
В сентябре отец впервые пришёл к ним домой. На день рождения Оли. Принёс самодельную кормушку для птиц и альбом с фотографиями.
— Это для тебя, — сказал он внучке. — Я всё лето снимал наш сад. Смотри, как он менялся.
Оля листала альбом, восхищалась. Катя смотрела на отца и думала — да, они действительно стали семьёй. Не такой, как раньше, но настоящей.
После дня рождения отец остался помочь убрать со стола. Когда Оля легла спать, они сели на кухне пить чай.
— Катя, — сказал отец. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что дала мне шанс. Не каждый бы решился.
— Я ведь тоже получила подарок. У Оли теперь есть дедушка, у меня — отец.
— Я постараюсь его оправдать.
— Ты уже оправдываешь.
Они сидели молча, пили чай. За окном шёл дождь, дочка спала в своей комнате. В квартире было тепло и уютно.
Катя думала о том, какой странной бывает жизнь. Полгода назад она выгоняла из дома мужа и свекровь. Думала, что останется совсем одна. А теперь у неё есть отец, есть тёплые отношения с мамой, есть любящая дочка.
Иногда потери оборачиваются находками. Иногда конец становится началом.
А иногда люди действительно меняются. И дают друг другу второй шанс.
— Пап, — сказала Катя вдруг, и это слово прозвучало естественно. — Может, на дачу переберёшься поближе? К нам? Чтобы Оля чаще видела тебя?
Отец поднял на неё удивлённые глаза:
— Правда хочешь?
— Правда.
— Тогда попробуем. Если что не так — скажешь.
— Скажу.
Но она знала — говорить ничего не придётся. Они уже нашли свой способ быть семьёй.
Не идеальной. Не такой, как у всех. Но своей.
Эпилог
Два года спустя Катя стояла у окна своей квартиры и смотрела во двор. Там, на детской площадке, её отец катал Олю на качелях. Девочка смеялась, просила выше, ещё выше.
— Мама! — Оля помахала из двора. — Смотри, как высоко лечу!
Катя помахала в ответ. Улыбнулась.
Отец переехал в соседний дом полгода назад. Нашёл однокомнатную квартиру неподалёку, устроился работать в управляющую компанию их района. Теперь они видятся почти каждый день.
Оля стала увереннее, спокойнее. У неё появился надёжный взрослый, который всегда рядом. Который помнит о школьных концертах, покупает мороженое и читает перед сном.
Сергей продолжал забирать дочку по субботам. Отношения с ним наладились — спокойные, дружеские. Он даже познакомился с отцом Кати, и они нормально общались.
А Анастасия Васильевна неожиданно для всех начала встречаться с соседом — вдовцом Петром Ивановичем. Скромно, не спеша, но серьёзно.
— Жизнь продолжается, — сказала она дочери. — В любом возрасте.
Катя была рада за маму. За всех была рада.
Телефон завибрировал — эсэмэска от Лены: «Как дела? Давно не виделись».
Катя набрала ответ: «Всё хорошо. Папа внучку качает во дворе, мама на свидании, я чай пью и в окно смотрю. Приезжай вечером, поболтаем».
«Приеду! И новости есть — влюбилась!»
Катя рассмеялась. У Лены новости о влюблённости появлялись регулярно.
За окном отец снял Олю с качелей, взял на руки. Девочка обняла его за шею, что-то шептала на ухо. Он кивал, смеялся.
Катя смотрела на них и понимала — вот оно, счастье. Не громкое, не кричащее. Обычное, каждодневное. Когда утром просыпаешься и знаешь — у тебя есть люди, которые тебя любят. И которых любишь ты.
Когда не нужно тянуть на себе чужие проблемы. Когда можешь быть собой.
Когда твоя дочь растёт в окружении добрых взрослых. Когда твоя мама счастлива. Когда твой отец, потерянный и найденный, читает внучке сказки на ночь.
Катя отошла от окна, пошла готовить ужин. Скоро вернутся отец с Олей. Нужно будет кормить, купать дочку, укладывать спать. Обычная вечерняя суета, которая раньше казалась обузой, а теперь — радостью.
Потому что теперь она была не одна.
Потому что у неё была семья.