Наверное, самое знаменитое и вместе с тем самое таинственное произведение Н.В.Гоголя – это «Мёртвые души». Писали о нём, разбирали его многие, но загадок меньше не становится, и разрешить их, думается, не удастся никогда, если только не произойдёт какого-нибудь чуда.
Дотошные исследователи высчитали: литературным трудам Гоголь посвятил двадцать три года; из них над "Мёртвыми душами" он работал около семнадцати лет. Первый том – произведение, известное каждому. Второй – таинственное: рукопись дважды сжигалась (летом 1845 года - первоначальная редакция, в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года, за девять дней до смерти – новое «аутодафе», о котором спорят: был недоволен произведением или же по ошибке сжёг беловик вместо предназначенных для сожжения черновиков), сейчас печатаются черновые варианты первых его четырёх глав и «одна из последних глав», явно принадлежащая к другой редакции (правда, некоторые исследователи считают, что это – единственный дошедший до нас фрагмент из предполагаемого третьего тома). А ведь работа была завершена: в первый же день 1852 года Гоголь сообщил своему знакомому Л.И.Арнольди, что второй том «совершенно окончен».
О третьем – только догадки и предположения.
Первое упоминание автора о работе над произведением – в том самом письме к Пушкину от 7 октября 1835 года, где он будет просить о сюжете для комедии: «Начал писать "Мёртвых душ". Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон. Но теперь остановил его на третьей главе. Ищу хорошего ябедника, с которым бы можно коротко сойтиться. Мне хочется в этом романе показать хотя с одного боку всю Русь». Как нетрудно заметить, говорит здесь Николай Васильевич о новом произведении как о чём-то, не требующем пояснений.
Очень интересно ещё одно: для нас сочетание «Мёртвые души» вполне привычно. А вот современники Гоголя удивлялись и порой негодовали. «"Мёртвые души" – это заглавие носит в себе что-то наводящее ужас», - писал А.И.Герцен. А М.П.Погодин в письме Гоголю возмущался: «Мёртвых душ в русском языке нет. Есть души ревизские, приписанные, убылые, прибылые». Пушкина, судя по письму, название не должно было удивить…
Позднее в Авторской исповеди Гоголь расскажет, как Александр Сергеевич «склонял» его «приняться за большое сочинение», и завершит: «В заключенье всего отдал мне свой собственный сюжет, из которого он хотел сделать сам что-то вроде поэмы и которого, по словам его, он бы не отдал другому никому. Это был сюжет "Мёртвых душ"». Ещё одно авторское замечание – «Пушкин находил, что сюжет "Мёртвых душ" хорош для меня тем, что даёт полную свободу изъездить вместе с героем всю Россию и вывести множество самых разнообразных характеров».
Основная работа протекает за границей, куда Гоголь поехал вскоре после премьеры «Ревизора». Но мысли автора – о России, слова «В сердце моём Русь» станут лейтмотивом его творчества. 12 ноября 1836 года он пишет В.А.Жуковскому: «Я принялся за "Мёртвых душ", которых было начал в Петербурге. Всё начатое переделал я вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись… Если совершу это творение так, как нужно его совершить, то… какой огромный, какой оригинальный сюжет! Какая разнообразная куча! Вся Русь явится в нем! Это будет первая моя порядочная вещь; вещь, которая вынесет мое имя».
А после гибели Пушкина работа над произведением стала для писателя ещё более важной: «Я должен продолжать мною начатый большой труд, который писать с меня взял слово Пушкин, которого мысль есть его создание и который обратился для меня с этих пор в священное завещание» (из письма Жуковскому в апреле 1837 года).
Принято считать, что Гоголь собирался создать произведение в трёх томах, подобно «Божественной комедии» Данте.
Три тома – несомненно. В заключающей первый том одиннадцатой главе мы прочтём: «Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков, или нет, но что до автора, то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: ещё не мало пути и дороги придётся им пройти вдвоём рука в руку; две большие части впереди — это не безделица». Что же касается Данте…
О подобном замысле ни сам Гоголь, ни его друзья никак не вспоминали. Впервые упоминание об этом появилось в 1866 году в мемуарах П.А.Вяземского. Князь напишет о Гоголе: «Едва ли успел бы он без крутого поворота и последовательно выйти на светлую дорогу и, подобно Данту, завершить свою "Divina Commedia" Чистилищем и Раем». То, что первый том представляет собой Ад, не сомневался никто… Недаром сам автор писал о реакции читателей: «Испугало их то, что один за другим следуют у меня герои один пошлее другого, что нет ни одного утешительного явления, что негде даже и приотдохнуть или перевести дух бедному читателю и что по прочтенье всей книги кажется, как бы точно вышел из какого-то душного погреба на Божий свет».
Тут уж точно вспомнишь Данте:
Мой вождь и я на этот путь незримый
Ступили, чтоб вернуться в ясный свет…
… И здесь мы вышли вновь узреть светила.
Не во всех изданиях произведения печатается обращение «К читателю от сочинителя», написанное для второго его издания «В книге, которая перед тобой, которую, вероятно, ты уже прочёл в её первом издании, изображён человек, взятый из нашего же государства. Ездит он по нашей Русской земле, встречается с людьми всяких сословий, от благородных до простых. Взят он больше затем, чтобы показать недостатки и пороки русского человека, а не его достоинства и добродетели, и все люди, которые окружают его, взяты также затем, чтобы показать наши слабости и недостатки; лучшие люди и характеры будут в других частях».
Но что должно было идти дальше? Об идее третьего тома у самого Гоголя – лишь одно упоминание в «Выбранных местах из переписки с друзьями»: «Воззови, в виде лирического сильного воззванья, к прекрасному, но дремлющему человеку. Брось ему с берега доску и закричи во весь голос, чтобы спасал свою бедную душу… О, если б ты мог сказать ему то, что должен сказать мой Плюшкин, если доберусь до третьего тома "Мёртвых душ"!» Много беседовавший с Гоголем архимандрит Феодор (А.М.Бухарев) позднее рассказывал: «Помнится, когда кое-что прочитал я Гоголю из моего разбора "Мёртвых душ", желая только познакомить его с моим способом рассмотрения этой поэмы, то и его прямо спросил, чем именно должна кончиться эта поэма. Он, задумавшись, выразил свое затруднение высказать это с обстоятельностию. Я возразил, что мне только нужно знать, оживёт ли как следует Павел Иванович? Гоголь, как будто с радостию, подтвердил, что это непременно будет и оживлению его послужит прямым участием сам Царь, и первым вздохом Чичикова для истинной прочной жизни должна кончиться поэма. В изъяснении этой развязки он несколько распространился, но, опасаясь за неточность припоминания подробностей, ничего не говорю об этих его речах. — А прочие спутники Чичикова в "Мёртвых душах"? — спросил я Гоголя, — и они тоже воскреснут? — "Если захотят", — ответил он с улыбкою; и потом стал говорить, как необходимо далее привести ему своих героев в столкновение с истинно хорошими людьми». И в сохранившихся главах второго тома мы видим уже как будто не карикатурные образы, а первые попытки вывести «истинно хороших людей».
***********
И тем не менее, по-настоящему можно говорить лишь о первом томе, подарившем нам немало интересных идей и сравнений.
Будем разбирать?
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь