Света ехала по утреннему городу, сжимая руль до белых костяшек. Мать снова что-то натворила. В семьдесят три года нормальные люди выращивают цветы на подоконнике и вяжут носки внукам, а Анна Петровна...
Дочь вздохнула. После смерти отца мать стала другой — потерянной, словно половина ее души исчезла вместе с Иваном Сергеевичем. Света думала, что переезд к ней поможет, что забота дочери заполнит пустоту. Но теперь понимала — маме нужно было совсем другое. Только вот что именно?
Возле клиники стояли грузовики с оборудованием для сноса. Рабочие неторопливо пили кофе из термосов, дожидаясь разрешения приступить к работе. Света припарковалась и побежала к входу.
Мать сидела на полу в своем бывшем кабинете рядом с... собакой. Света остановилась в дверях, не в силах поверить своим глазам. Пес лежал на мягкой подстилке, одна лапа была зафиксирована, на боку виднелись свежие швы. А мать гладила его и что-то тихо говорила.
— Мама? — позвала Света.
Анна Петровна подняла голову. Дочь ахнула — она не видела таких глаз у матери уже год. Живых глаз. Полных цели и решимости.
— Светочка, познакомься. Это Барон.
Собака повернула голову в сторону вошедшей. Света ожидала увидеть обычную дворнягу — худую, забитую, безликую. Вместо этого на нее смотрело умное существо с пронзительными карими глазами, в которых читалась благодарность, достоинство и... печаль. Словно этот пес повидал в жизни слишком много горя.
— Мама, это безумие! — Света опустилась на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Здание снесут через час! А ему нужна серьезная реабилитация, постоянный уход. Тебе семьдесят три года!
— Семьдесят три — это не приговор, — спокойно ответила мать. — И он не просто собака, дочка. Посмотри на него внимательнее.
Света нехотя приблизилась. Барон проследил за ее движением, но голову не поднял — берег силы. В его взгляде не было ни агрессии, ни страха. Была только усталость и безграничное доверие к женщине, которая его спасла.
— Расскажи мне, что случилось, — попросила Света, садясь на пол рядом с матерью.
Анна Петровна рассказала о вечернем дожде, о звуках у двери, о том, как увидела Барона. О четырехчасовой операции, о том странном чувстве, которое охватило ее, когда собака впервые посмотрела на нее.
— Понимаешь, — говорила мать, не переставая гладить Барона, — я думала, что способность сопереживать кончилась вместе с папой. Что я просто буду доживать свой век, стараясь никому не мешать. А этот мальчик напомнил мне, кто я такая на самом деле.
— И кто же? — тихо спросила Света.
— Человек, который не может пройти мимо чужой боли. Человек, для которого каждая спасенная жизнь — это маленькая победа над несправедливостью мира.
Барон слабо заскулил, и Анна Петровна наклонилась к нему:
— Что, болит? Сейчас дам обезболивающее.
Света наблюдала, как мать возится с собакой. Каждое движение было полно нежности и профессионализма. Такой она помнила маму с детства — целеустремленной, нужной, счастливой.
— Мам, но где вы будете жить? — спросила дочь. — У меня нельзя держать животных, управляющая компания категорически против. А снимать квартиру с собакой...
— Не в квартире, — перебила Анна Петровна. — Помнишь дедушкин домик в Сосновке?
Света вздрогнула:
— Мама, там же нет цивилизации! Печное отопление, вода из колодца, до ближайшего магазина три километра!
— Зато тишина. Чистый воздух. Большой двор для реабилитации. — Анна Петровна улыбнулась. — И никаких соседей, которые будут жаловаться на лай.
— А если тебе станет плохо? Если что-то случится с сердцем? Там же нет даже нормальной связи!
Анна Петровна задумалась. Да, риск был. В ее возрасте каждый день мог принести неприятности. Но разве жизнь в городской квартире, в четырех стенах, была менее рискованной? Разве медленное угасание от скуки и ненужности было лучшей альтернативой?
— Светочка, — сказала она, беря дочь за руку, — когда умер папа, я думала — все, конец. Зачем жить дальше? Дети выросли, работа закончена, любовь ушла... А теперь понимаю: жизнь продолжается, пока есть кому дарить любовь. Пока есть смысл просыпаться утром.
Барон, словно услышав эти слова, повернул голову и посмотрел на Анну Петровну. В его взгляде была такая благодарность, что у Светы защипало глаза.
— Он понимает, о чем ты говоришь, — прошептала дочь.
— Животные чувствуют больше, чем мы думаем. Особенно те, кто прошел через боль. Они знают цену доброте.
Света протянула руку к Барону. Собака осторожно понюхала пальцы, потом нежно лизнула. Этот простой жест растопил последние остатки сопротивления в сердце дочери.
— Расскажи мне о нем подробнее, — попросила она. — Откуда он взялся? Что с ним случилось?
Анна Петровна осмотрела Барона еще раз, показывая дочери каждую рану, каждую особенность.
— Судя по состоянию шерсти и когтей, он долго жил на улице. Но посмотри на зубы — они слишком хорошие для старой собаки. Ему не больше трех лет. Кто-то его выбросил или потерял.
— Может, он убежал?
— Возможно. Но убегают обычно избалованные домашние собаки, а этот... Он слишком умен, слишком осторожен. Видишь, как он следит за дверью? Он боится, что его снова бросят.
Света посмотрела на Барона новыми глазами. Действительно, пес не сводил взгляда с выхода, словно готовился в любую секунду защищаться или бежать. Но когда Анна Петровна говорила с ним, он полностью расслаблялся.
— Он доверяет только тебе, — заметила дочь.
— Пока. Но он способен любить — я это чувствую. Просто ему нужно время, чтобы поверить, что больше его не предадут.
За окном послышались голоса — рабочие получили разрешение начинать демонтаж. До сноса оставалось не больше часа.
— Мама, нужно принимать решение, — сказала Света. — Если ты правда хочешь ехать в Сосновку...
— Хочу, — твердо ответила Анна Петровна. — Впервые за год я точно знаю, чего хочу.
— Тогда я поеду с вами. Помогу устроиться, проверю, как дела с отоплением и водой.
— А работа? Твоя фирма?
Света улыбнулась:
— У меня накопился отпуск. И потом... Может, стоит иногда делать то, что подсказывает сердце, а не разум?
Барон, словно понимая, что его судьба решается, попытался приподняться. Движение причинило ему боль, но он упорно пытался встать.
— Тихо, мальчик, — успокоила его Анна Петровна. — Никуда мы без тебя не поедем.
Следующие полчаса прошли в лихорадочных сборах. Нужно было вывезти все необходимое для ухода за Бароном: лекарства, инструменты, перевязочный материал. Света бегала к машине с коробками, а Анна Петровна готовила собаку к транспортировке.
— Знаешь, что меня больше всего поражает? — сказала Света, возвращаясь с очередной коробкой. — То, как он на тебя смотрит. Словно знает, что ты изменила всю свою жизнь ради него.
— Может, и знает, — ответила мать. — А может, просто чувствует, что наконец-то в безопасности.
Света поставила коробку и достала из неё новую миску для воды и мягкую подстилку. Всё необходимое для Барона они заказали накануне через один телеграм-канал — там постоянно появлялись качественные товары для животных, да и вообще всё для дома по хорошим ценам. Удобно, когда не нужно бегать по магазинам в поисках подходящих вещей.
Барона перевозили в специальной переноске, которую одолжил коллега Анны Петровны. Собака перенесла дорогу спокойно, не сводя глаз с окна. Впервые за многие месяцы он ехал не в поисках еды или укрытия, а... домой.
Да, именно так это ощущалось — как дорога домой. К людям, которые его не предадут. К месту, где можно будет залечить не только физические раны, но и душевные.
Когда они въезжали в Сосновку, Барон вдруг заскулил — не от боли, а от... волнения? Словно почувствовал запах леса, услышал пение птиц и понял: здесь будет хорошо.
А Анна Петровна, глядя на дорогу впереди, думала о том, что жизнь умеет преподносить удивительные сюрпризы. Еще вчера она была одинокой пожилой женщиной без цели и надежды. А сегодня у нее есть Барон — и внезапно будущее снова кажется полным возможностей.
Но впереди их ждали испытания, о которых пока никто не подозревал...
