До того вечера, когда всё изменилось, их жизнь казалась прочной и устоявшейся, как привычный маршрут от дома до работы. Елена завершала очередной рабочий день, разбирая отчёты за неделю, когда поздно вернулся Дмитрий. Шаги в прихожей отвлекли её от экрана ноутбука.
— Ты сегодня очень поздно, — отметила она, поднимая взгляд. — Всё в порядке?
Дмитрий, не глядя на жену, бросил связку ключей на столик у зеркала. Звяканье металла прозвучало неожиданно резко в тишине квартиры.
— Я ухожу, — произнёс он, и в его голосе не было ни колебаний, ни сожаления, только усталая, исчерпывающая ясность.
Елена на мгновение замерла, мозг отказывался быстро обработать эти слова.
— Куда уходишь? На работу что ли? Сейчас почти ночь на дворе.
Мужчина коротко и неприятно рассмеялся, и в этом смехе слышалось что-то едкое и давно копившееся.
— Из семьи ухожу. От тебя. Навсегда, ясно? Всё, хватит.
Она отодвинула ноутбук, пытаясь встретиться с его взглядом, чтобы найти в нём хоть намёк на шутку или минутную слабость. Но его лицо было холодным и отчуждённым.
— Дмитрий, что это значит? Что на тебя нашло, объясни толком?
— А что на меня должно «находить»? — он наконец посмотрел на неё, и в его глазах она прочла откровенное отвращение. — Я давно это решение принял, просто ждал подходящего момента. Терпел всё из-за твоего отца, его связей, его денег. Теперь эта необходимость отпала.
Елена почувствовала, как кровь отливает от лица. Она медленно встала, опираясь ладонью о стол.
— Господи, что ты такое говоришь? О каких деньгах и связях речь? Мы же семья.
— Правду говорю, как есть, — отрезал он раздражённо. — Ты была самой выгодной партией в моей жизни, вот как это правильно называется. Всё это время ты вилась вокруг, подстраивалась, а твой отец был для меня той самой курицей, несущей золотые яйца. Скрывать это больше нет никакого смысла.
Женщина пыталась собраться с мыслями, подобрать слова, которые могли бы вернуть всё назад, но в голове была пустота и нарастающий ужас.
— Но почему сейчас? Почему именно сегодня?
Дмитрий хмыкнул, и в его позе появилась странная, почти победная осанка, плечи расправились.
— Потому что скоро у меня появится собственный ребёнок. Настоящая, нормальная семья. А такая, как ты, мне больше не нужна.
Фраза повисла в воздухе, острая и безжалостная. Елена судорожно вдохнула, схватившись за спинку стула.
— «Такая, как я»... Женщина, которая не может иметь детей. Это ты хочешь сказать?
Он сделал лёгкий, безразличный жест, будто речь шла о пустяке.
— Извини, но так уж вышло. Факты — вещь упрямая.
Она прикрыла ладонью рот, пытаясь заглушить подступающие к горлу слёзы, и прошептала еле слышно:
— Дмитрий, чего же ты от меня хочешь? Скажи прямо.
— Развода, — ответил он просто, разводя руками. — Быстрого и тихого, без лишнего шума и скандалов. Чем раньше, тем лучше.
— Развода? — её голос сорвался. — Но ты же обещал... Ты говорил, что это не важно, что мы вдвоём справимся.
— Обещания даются в определённых обстоятельствах, — холодно парировал он. — Обстоятельства изменились.
Помолчав, он засунул руки в карманы пиджака и добавил с самодовольной ухмылкой:
— И ещё один момент, на всякий случай. Если вдруг взбредёт в голову идти в суд и что-то оспаривать, я отжму половину вашей семейной фирмы. У меня отличные юристы, можешь даже не сомневаться. Не трать своё и моё время.
— Но фирма... — Елена с трудом выдавила из себя слова. — Это же папино детище, он её с нуля поднимал. Как ты можешь? Зачем?
— Мне всё равно, — перебил он. — Половина по закону мне положена, я её заберу. Хотя, если честно, мне это уже и не очень-то нужно. У меня давно свой бизнес, и оформлен он, кстати, не на меня, а на мою мать. Так что если решишь «побузить», останешься не только без мужа, но и с существенными финансовыми потерями. Подумай над этим.
Он уже развернулся к выходу, на ходу бросив через плечо:
— Так что давай без глупостей. Оформляй всё быстро. Решила — дай знать.
Хлопок входной двери прозвучал как приговор. Елена опустилась на стул, лицо уткнула в ладони и наконец дала волю слезам. Весь мир в одно мгновение рухнул, превратившись в чужую и враждебную пустыню. Это был кошмар, от которого невозможно было проснуться.
***
Её детство и юность были совершенно иными — светлыми и наполненными теплом. В их доме всегда царил уют, созданный заботами матери. Отец, Михаил Сергеевич, хотя и пропадал на работе, строя свой бизнес с небольшого павильона автозапчастей, всегда находил время для семьи. Старший брат Игорь опекал Лену с особой трогательностью: учил кататься на двухколёсном велосипеде, показывал, как дать сдачи назойливым ребятам во дворе, и постоянно твердил, что будет за неё горой. Летние путешествия на море были волшебством: долгая дорога в машине под папины байки из молодости и мамино подпевание радио, споры с Игорем, кто первым увидит полоску воды на горизонте. Дни на пляже, песчаные крепости до потолка, вечерние прогулки по набережной с мороженым и варёной кукурузой, катание на скрипучих катамаранах, когда она крепко держалась за отцовскую руку. Осенью были познавательные поездки по старинным городам, музеям, где родители ненавязчиво открывали детям мир. Отец мог часами объяснять устройство мотора, мама рассказывала об истории и людях. Они с братом росли в атмосфере поддержки: Елена ходила на танцы и английский, Игорь — на бокс и программирование. Родители никогда не давили, но всегда помогали, если видели искренний интерес.
После школы оба поступили на экономические факультеты — не по родительскому наказу, а по собственному желанию. Игорь с его любовью к точным расчётам и Елена с её склонностью к анализу находили в этой сфере свои вызовы. Они серьёзно учились, не искали лёгких путей, часто занимались вместе, разбирая сложные темы. Казалось, впереди у каждого — прочная дорога, выстроенная своими силами.
Решающий разговор отец начал вскоре после получения Еленой диплома. Собрав семью за ужином, Михаил Сергеевич обвёл всех внимательным взглядом.
— Ну вот, Леночка, институт позади. Игорь уже и в аспирантуру подался. Пора определяться с будущим. Бизнес наш растёт, точек становится больше, дел — невпроворот. Пора передавать дело в надёжные руки. Игорь, — он повернулся к сыну, — ты всегда вникал, интересовался. Хочу, чтобы ты постепенно входил в оперативное управление, становился правой рукой.
— Понимаю, папа. Я готов, мне действительно интересно, — кивнул Игорь.
Михаил Сергеевич удовлетворённо улыбнулся и перевёл взгляд на дочь.
— А с тобой, Лена, ситуация иная. Ты у нас девушка, а мир автозапчастей — всё-таки мужская сфера. К чему тебе в эти технические дебри лезть? Сама-то чего хочешь? Где себя видишь?
Елена почувствовала лёгкий укол обиды от слов отца, но промолчала, медленно вращая в пальцах стакан с чаем.
— Честно, пап, я ещё не до конца определилась. Хочу сначала поработать, разные варианты попробовать, понять, куда тянет. Не хотелось бы торопиться с выбором.
— Понимаю, — произнёс отец, хотя в его тоне чувствовалась тень разочарования. Он постучал пальцами по столу, принимая решение. — Ладно, в любом случае без дела не останешься. Помогу. Хочешь — откроем небольшой салон или студию, что тебе по душе. Хочешь — устроишься в хороший офис, а я буду поддерживать, пока не встанешь на ноги. Ты же моя дочь, я не оставлю.
Мать мягко добавила, пока раскладывала по тарелкам пирог:
— Леночка, не переживай. Выбирай спокойно, папа не торопит. Главное — чтобы тебе было хорошо.
Игорь тоже поддержал:
— Лен, если нужна помощь с поиском вариантов или стажировок, обращайся. Вместе посмотрим, что есть на рынке.
— Спасибо, — натянуто улыбнулась Елена.
В душе у неё поселилась тревога. Разговор, задуманный как планирование светлого будущего, почему-то отозвался гулкой пустотой и страхом перед неопределённостью. Отец подытожил, поднимая чашку:
— Думаю, у нашей семьи всё будет прекрасно. А теперь давайте чай пить.
Мама и Игорь засуетились с посудой, а Елена не могла сдвинуться с места, будто парализованная необъяснимым предчувствием. Этим тёплым семейным вечером что-то безвозвратно закончилось.
***
Через несколько дней её мир разлетелся на осколки. Михаил Сергеевич заскочил домой за забытыми документами. В пустой квартире раздался телефонный звонок. Голос в трубке был чужим и официально-бесстрастным.
— Михаил Сергеевич? Вас беспокоит дежурный из отдела полиции. Оставайтесь на линии, пожалуйста.
У мужчины похолодело внутри.
— Что случилось?
— Сегодня утром произошло серьёзное дорожно-транспортное происшествие. Участниками были легковой автомобиль, в котором находились ваша супруга и ваши дети, и грузовой автомобиль. У грузовика отказала тормозная система.
Тьма поползла с краёв зрения. Михаил сжал трубку так, что костяшки пальцев побелели.
— Что с ними? Где они сейчас?
Сотрудник на другом конце провода сделал паузу, подбирая слова.
— Ваша супруга погибла на месте. Сын и дочь доставлены в городскую больницу номер семь с тяжёлыми травмами. Вам необходимо срочно туда прибыть.
Михаил Сергеевич что-то пробормотал в ответ, уже не понимая смысла собственных слов. Он не помнил, как выбежал из дома, как сел за руль. Он мчался, не замечая светофоров и других машин, сжимая баранку до онемения в пальцах, пытаясь заглушить нарастающую панику. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
В больнице он, не спросив разрешения, рванул к стойке регистрации, едва не сбив медсестру.
— Мои дети! Где мои дети! Игорь и Елена!
Врач, вызванный медперсоналом, коротко кивнул.
— Пройдёте за мной.
Бесконечный белый коридор. Ноги подкашивались, стали ватными. Доктор остановился у тяжёлой двери.
— Ваш сын, Игорь, здесь. Тяжёлая черепно-мозговая травма, кома. Состояние критическое, но шансы есть. Мы делаем всё возможное.
— А дочь? — выдохнул Михаил.
— Девушка в сознании, но состояние также крайне тяжёлое. Множественные переломы, ушибы внутренних органов, большая кровопотеря. Ближайшие часы решающие. Вы можете её увидеть, но ненадолго.
Он вошёл в палату. Сердце сжалось от боли. Елена, его маленькая девочка, лежала бледная и хрупкая, опутанная трубками и проводами, с синяками на лице и загипсованной рукой. Она медленно открыла глаза.
— Папа... — прошептала она, и в этом шёпоте был весь её детский страх.
Он взял её холодную ладонь в свои и только молча кивал, не в силах выдавить ни слова, боясь расплакаться перед ней. Потом были морг, похороны, на которые дети не смогли прийти, и бесконечные дни между больницей и пустым, осиротевшим домом. Их прежняя жизнь умерла вместе с мамой, а новая была похожа на долгий, изматывающий кошмар.
После похорон жены Михаил Сергеевич держался из последних сил, находя спасение в работе. Она хоть как-то отвлекала от гнетущей пустоты. Каждый вечер после офиса он ехал в больницу, где теперь сосредоточилась вся его жизнь. Однажды его вызвал к себе лечащий врач сына. По выражению лица доктора было ясно — новости нехорошие.
— Михаил Сергеевич, нам нужно поговорить, — начал врач, приглашая сесть.
— Что случилось? — спросил мужчина, и внутри всё сжалось от ледяного предчувствия.
Врач тяжело вздохнул, отложив в сторону папку с анализами.
— У вашего сына начали отказывать внутренние органы. Последствия травм слишком серьёзны, развивается сепсис. Мы боремся изо всех сил, но... прогнозы, к сожалению, очень неутешительные.
Михаил Сергеевич молча кивнул, сам закончив мысль.
— То есть он может не выжить.
— Шансы есть, но они крайне малы, — мягко, но прямо подтвердил доктор. — Мы вас в любом случае держим в курсе.
Несколько секунд Михаил просто смотрел в стену, пытаясь осмыслить услышанное, а потом тихо попросил:
— Можно к нему сейчас?
— Конечно. Пройдёмте.
Он вошёл в палату и опустился на стул у кровати. Игорь лежал неподвижно, лицо почти невидное за дыхательной маской и сетью трубок. Тишину разрывал только монотонный писк аппаратов.
— Игорь, держись, сынок, — прошептал отец, сжимая его холодную ладонь. — Пожалуйста, держись. Мы с тобой.
Он говорил шёпотом, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие. Но уже понимал — надежда тает с каждым часом.
Два долгих месяца Михаил Сергеевич жил между работой и больницей. Он разговаривал с врачами, часами сидел у кровати, читал сыну вслух газеты, рассказывал о делах в фирме — делал всё, что, как ему казалось, могло пробиться сквозь кому. Но Игорь так и не очнулся. Звонок раздался рано утром дома. Голос в трубке был тихим и усталым.
— Михаил Сергеевич, вашего сына не стало. Примите наши глубочайшие соболезнования.
Мужчина ничего не ответил. Он медленно положил телефон на прикроватную тумбочку и просидел неподвижно, уставившись в окно, не видя ни рассвета, ни проезжающих машин. Внутри будто оборвалась последняя струна, поддерживающая его. На похоронах собрались родственники, несколько давних сотрудников, друзья Игоря по институту. Михаил Сергеевич стоял у гроба, прямой и недвижимый, как каменное изваяние. Слёз больше не было — они иссякли ещё в первую неделю после аварии. Когда гроб начали опускать, он задержал дыхание, и ему вдруг страстно захотелось лечь туда же, рядом с сыном и женой. Единственное, что удерживало его на этом свете, — это Елена.
Продолжение :