Лида на цыпочках подбежала к стене парадной и прижалась спиной к холодному бетону. Она закрыла рот ладонью и старалась дышать как можно тише.
Ей казалось, что дыхание её слышно на весь дом, что сын сейчас обернётся и увидит мать за лестничным пролётом. Она пряталась от собственного ребёнка в чужой парадной, и от этой мысли к горлу подступила горечь.
Шаги гулко отдавались в подъезде. Валера поднимался на свой этаж и говорил по телефону.
Лида узнала его голос сразу, хотя за двадцать лет разлуки он изменился, стал грубее и ниже.
- Да не, недолго ей осталось, - говорил Валера. - А квартирка хорошая, только ремонт освежить и можно продавать. Район нормальный, до Кирова пешком дойти можно, там ещё смотровая площадка, покупатели такое любят.
Лида задержала дыхание.
- Свожу её куда-нибудь погулять, - продолжал сын, - в лес там или ещё куда. А там уже всё что угодно может случиться.
Старенькая она у меня, мало ли что.
Щёлкнул замок. Дверь открылась и закрылась.
Лида услышала, как стихли шаги внутри квартиры, и только тогда позволила себе выдохнуть. Она медленно сползла по стене и присела на корточки.
Ноги не слушались, и она понимала, что не сможет встать ещё несколько минут.
***
Всё началось три месяца назад, в обычный апрельский день.
Лида ждала соседку Тамару. Они договорились приготовить утку по рецепту какой-то дальней знакомой Тамары, и Лида уже достала латку из нижнего шкафа на кухне, которая досталась ей от матери, чугунная, тяжёлая, с потемневшими от времени стенками.
Лида протёрла её от пыли влажной тряпкой и поставила на плиту, чтобы прогреть перед готовкой.
Когда раздался звонок в дверь, Лида пошла открывать. Она на ходу вытирала руки о передник и думала о том, что Тамара наверняка опять забыла купить лавровый лист, потому что всегда что-нибудь забывала.
На пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока. Седая щетина покрывала его щёки и подбородок, глубокие морщины залегли вокруг глаз и на лбу.
Лида хотела спросить, к кому он пришёл, но вдруг узнала эти глаза - светло-карие, с тёмными крапинками на радужке.
Лида от неожиданности попятилась и опустилась на пуфик в прихожей.
- Ну здравствуй, мама, я вернулся.
Это был Валера. Её сын.
Она не видела его двадцать лет, с того самого дня, когда он исчез из их жизни. Он сильно изменился за эти годы.
Муж Лиды в сорок лет выглядел совсем иначе - подтянутый, с густыми тёмными волосами, с ровной осанкой. Муж всегда следил за собой, делал зарядку по утрам, брился каждый день.
Валера же выглядел так, будто последние двадцать лет дались ему нелегко.
Сын что-то говорил, объяснял, но Лида не могла разобрать слов. Она смотрела на его лицо и пыталась совместить этого постаревшего мужчину с тем двадцатилетним парнем, каким она видела его в последний раз.
Тот парень был худым, немного нервным, с вечно бегающим взглядом. Этот мужчина раздался в плечах, обрюзг, под глазами набрякли мешки.
Валера не появился, когда не стало отца.
И вот теперь он стоял в её прихожей и улыбался.
Лида наконец пришла в себя. Она поняла, что сидит с открытым ртом и смотрит на сына, не произнося ни слова.
Валера, видимо, привык к такой реакции, потому что терпеливо ждал, не пытаясь её торопить.
- Валера, это правда ты?
- Я, мама. Живой и здоровый.
Он протянул ей белый пакет, доверху набитый продуктами. Из пакета торчал батон хлеба и пучок зелёного лука.
Видимо, Валера решил, что с пустыми руками появляться неудобно, и заскочил по дороге в магазин.
***
Два часа спустя Валера ушёл.
Лида осталась сидеть на кухне. Перед ней на столе лежали несколько пакетов гречи, банка тушёнки, пачка чая и тот самый батон с зелёным луком.
Латка так и стояла на плите, уже остывшая. Лида совершенно забыла про утку и про Тамару.
Валера рассказал ей, что все эти годы жил в разных городах. Работал где придётся - грузчиком, охранником, разнорабочим на стройках.
Женился, развёлся, детей не завёл. Последние несколько лет жил в Новгороде, а теперь решил вернуться в Петербург.
Снял квартиру в Калининском районе, недалеко от матери, устроился охранником на склад.
Лида хотела спросить, почему он не приехал на похороны отца, но не смогла заставить себя произнести эти слова. Ей было страшно услышать ответ.
А ещё ей было страшно спугнуть сына. Он вернулся, он сидел рядом с ней на кухне, он называл её мамой.
Она боялась, что если начнёт задавать неудобные вопросы, он снова исчезнет.
Резкий звонок в дверь заставил Лиду вздрогнуть. Она подумала, что Валера что-то забыл и вернулся.
Она поднялась с табуретки и пошла открывать, но на пороге стояла Тамара. Соседка держала в руках собственную латку и пучок свежей зелени.
Лицо Тамары выражало нетерпение и лёгкую обиду.
- Лида, я звоню уже полчаса! Ты что, уснула?
Мы же договаривались!
Лида отступила в сторону, пропуская соседку в квартиру.
- Прости, Тома. Совсем из головы вылетело.
Ко мне... - Она замолчала, не зная, как объяснить то, что произошло. - Ко мне сын приходил.
Тамара остановилась на полпути к кухне и обернулась.
- Какой сын? У тебя же только дочка, Оля.
Ты всегда про неё рассказываешь, про внуков её.
- Есть ещё сын, - сказала Лида. - Валера. Я его двадцать лет не видела, Тома.
А сегодня он пришёл.
Тамара мгновенно забыла про утку. Она прошла на кухню, отодвинула в сторону пакеты с гречей и села рядом с Лидой.
Соседка оперла голову на сложенные руки и приготовилась слушать. По выражению её лица Лида поняла, что Тамара предвкушает долгий рассказ.
Соседка любила истории про семейные драмы и примирения, она смотрела все ток-шоу по телевизору и всегда пересказывала Лиде самые интересные выпуски.
- Валера всегда был сложным мальчиком, - начала Лида.
Она говорила медленно, подбирая слова. Эту историю она не рассказывала никому уже много лет.
- Мы с мужем его очень любили. Он был нашим первенцем, и первые годы всё было хорошо.
Но потом, когда Валере исполнилось лет двенадцать, в нём начали проявляться странные черты.
- Какие черты? - спросила Тамара.
- Он становился скрытным. Раздражительным.
Будто обижен на весь мир, хотя мы с мужем не понимали, за что. Он постоянно ругался с отцом, никогда не слушался.
В школе учился плохо, прогуливал уроки. Потом решил, что учиться ему вообще не надо, бросил техникум после первого курса.
А работать не хотел. Зачем работать, если родители кормят и одевают?
Тамара покачала головой и поцокала языком.
- Муж тогда не выдержал, - продолжала Лида. - Сказал Валере: или ты устраиваешься на работу, или уходишь из дома. Был страшный скандал.
Они кричали друг на друга всю ночь. Я пыталась их помирить, но они меня не слушали.
А через неделю Валера исчез. Ушёл из дома, пока мы были на работе, и забрал с собой все наши накопления.
- Господи, - выдохнула Тамара. - И что же муж?
- Муж сначала говорил, что никогда не простит. Что Валера для него больше не существует.
Но прошёл год, и он начал искать сына. Просил всех знакомых помочь, писал запросы в разные города.
Ничего не получалось. Валера как сквозь землю провалился.
Благо у нас была ещё дочка, Оля. Она младше Валеры на шесть лет.
Оля всегда нам помогала, успокаивала отца, когда он начинал переживать из-за сына. А потом Оля вышла замуж, родила внуков, и муж в них растворился.
Он нянчился с ними, возил на кружки, читал им книжки перед сном. Про Валеру он больше не вспоминал.
По крайней мере, не говорил о нём.
Лида замолчала. Тамара терпеливо ждала продолжения.
- И вот сегодня Валера появился на пороге, - сказала Лида. - Постаревший, седой, совсем не похож на того мальчшку, которого я помню. Говорит, что все эти годы жалел о своём поступке.
Говорит, что осознал, какую ошибку совершил. Хочет наладить отношения.
Тамара умилилась, потянулась через стол и погладила Лиду по руке.
- Как же это трогательно, Лидочка. Я рада за тебя.
Значит, всё-таки совесть проснулась у твоего сыночка. Бывает же такое, человек уходит, годами не появляется, а потом возвращается и просит прощения.
Лиде хотелось верить в это. Ей очень хотелось верить, что Валера действительно раскаялся и вернулся к ней, потому что соскучился по матери.
***
Через два дня Валера снова появился.
Он принёс ещё один пакет с продуктами и пригласил мать прогуляться по району. День выдался тёплый, солнечный, и Лида согласилась.
Они вышли из её дома и пошли по улицам Калининского района. Валера удивлялся, как всё вокруг изменилось за двадцать лет.
Он показывал на новые дома и спрашивал, что раньше было на их месте. Он не узнавал магазины, остановки, скверы.
Они дошли до Ленинградского моста и постояли на нём несколько минут, глядя на воду внизу. Лида держала сына под руку, и ей было хорошо.
Ветер трепал её платок, солнце грело лицо, а рядом шёл её любимый мальчик. Пусть постаревший, пусть изменившийся, но всё равно её мальчишка.
Потом они прошли мимо театра кукол имени Вольховского, и Лида вспомнила, как водила маленького Валеру на спектакль. Ему тогда было лет семь.
Он сидел в первом ряду и смотрел на сцену с открытым ртом.
Лида не стала рассказывать об этом взрослому Валере. Она не знала, помнит ли он тот день, и не хотела его смущать.
Вечером, когда они вернулись к дому Лиды, Валера попросил запасной ключ от квартиры.
- Мало ли что случится, - объяснил он. - Я заметил, у тебя розетка в коридоре болтается, того и гляди из стены выпадет. Приду на неделе, когда выходной будет, и починю.
Мне удобнее, если смогу сам дверь открыть, чтобы тебя лишний раз не беспокоить.
Лида сходила в комнату, достала из ящика комода запасной ключ и отдала его Валере.
Сын достал из кармана куртки другой ключ и протянул его матери.
- А это тебе, - сказал он. - Ключ от моей съёмной квартиры. Захочешь в гости - всегда приходи.
Я живу недалеко, в литере между старыми домами на Софьи Ковалевской. Третий этаж, квартира восемь.
Лида взяла ключ. Она была растрогана тем, что сын доверяет ей так же, как она доверяет ему.
Она обняла Валеру и поцеловала его в щёку.
***
Так прошёл месяц, и Лида начала замечать странное.
Сначала она не могла найти свои часы. Это были хорошие часы, и их подарили Лиде коллеги, когда она уходила на пенсию.
Часы были не очень дорогие, но памятные, Лида хранила их в ящике комода и надевала только по особым случаям. Однажды она решила надеть часы, открыла ящик и обнаружила, что они исчезли.
Ведь точно помнила, что положила их туда, но ящик был пуст.
Обыскала всю квартиру, заглянула в каждый угол, проверила все карманы и сумки, даже посмотрела под кроватью. Лида решила, что, наверное, сама куда-то их переложила и забыла.
Память уже не та, что в молодости.
Через неделю Лида не досчиталась нескольких купюр из кошелька. Она точно помнила, что у неё было пять тысяч, а осталось только три.
Она пыталась вспомнить, на что могла потратить деньги, но ничего существенного не приходило в голову. Хлеб в булочной, молоко в магазине, лекарства в аптеке - всё это обошлось бы рублей в пятьсот, не больше.
Куда делись остальные деньги, Лида не понимала.
Она снова списала это на свою память. Может быть, дала кому-то в долг и забыла.
Может быть, заплатила за что-то и не записала. С возрастом такое случается, Лида знала это по своим подругам, многие из них жаловались на провалы в памяти.
Но когда исчезли золотые украшения из шкатулки, Лида забеспокоилась по-настоящему.
В шкатулке хранились вещи, дорогие её сердцу. Серьги, обручальное кольцо мужа и его золотая цепочка, на который была выгравирована надпись: «Любимому мужу и папе».
Лида сама заказывала эту гравировку в ювелирной мастерской пятнадцать лет назад.
Лида открыла шкатулку, чтобы просто подержать в руках кольцо мужа. Она иногда делала это, когда особенно скучала по нему.
Но шкатулка оказалась пуста. Только потёртая бархатная подкладка на дне.
Лида сидела над пустой шкатулкой и пыталась понять, что произошло. Украшения не могли исчезнуть сами собой.
В квартиру никто не забирался - замок был цел, окна закрыты, следов взлома не было. Лида жила одна.
Единственным человеком, кто приходил к ней в последний месяц, был Валера.
Мысль о сыне возникла сама собой, и Лида попыталась её прогнать. Нет, Валера не мог украсть у неё украшения.
Он вернулся, он раскаялся, он помогает ей по дому. Зачем ему красть у родной матери?
Но ведь двадцать лет назад он украл деньги.
Лида думала об этом всю ночь. Она не могла уснуть, ворочалась в постели то и дело.
К утру она приняла решение. Ей нужно было убедиться.
Ей нужно было поехать к сыну домой и посмотреть, нет ли там её вещей.
***
Ранним утром, когда за окном только начинало светать, Лида вышла из дома.
Она знала из рассказов Валеры, что он работает охранником на складе сутки через двое. Сегодня была как раз его смена, и дома его быть не должно.
Квартира Валеры находилась в десяти минутах ходьбы от дома Лиды. Она шла по утренним улицам, ещё пустынным и тихим.
Дворники скребли метлами по асфальту, редкие прохожие спешили на работу. Лида старалась ни на кого не смотреть.
Ей было стыдно за то, что она собиралась сделать. Она шла обыскивать квартиру собственного сына, как будто он был преступником, а она - следователем.
Но она должна была узнать правду.
Дом, в котором жил Валера, оказался обычным литером советской постройки - серая пятиэтажка. Лида поднялась на третий этаж, достала из кармана ключ, который дал ей сын, и открыла дверь.
В квартире было тихо и пусто. Лида закрыла за собой дверь и остановилась в прихожей, прислушиваясь.
Никаких звуков. Она прошла в комнату.
Однокомнатная квартира выглядела так, как выглядит жильё одинокого мужчины, не слишком озабоченного порядком. На подоконнике стояли три пустые бутылки.
На столе громоздились какие-то бумаги, грязная тарелка и пепельница, полная хабариков. Постель была не заправлена, одеяло скомкано в ногах.
Лида начала осматриваться. Она открывала ящики, заглядывала в шкаф, проверяла полки.
Ей было неприятно рыться в вещах сына, но она заставляла себя продолжать. Она должна была убедиться.
На верхней полке шкафа, за стопкой старых журналов, Лида нашла мешочек из тёмной ткани. Она взяла его, развязала тесёмку и заглянула внутрь.
Там лежали золотые украшения. Её украшения.
Лида достала из мешочка цепочку и подошла к окну, чтобы рассмотреть её при свете. На застёжке виднелась гравировка.
Лида поднесла цепочку ближе к глазам и прочитала знакомые слова. Это была цепочка её мужа.
Та самая.
В этот момент Лида посмотрела в окно и увидела, как во двор входит Валера.
Он шёл от остановки, засунув руки в карманы куртки, и разговаривал по телефону. Но он шёл прямо к парадной, и через минуту он поднимется на третий этаж.
Лида положила цепочку обратно в мешочек, завязала тесёмку, поставила мешочек на полку, задвинула его за журналы. Потом выскочила из квартиры и тихо прикрыла за собой дверь.
Шаги Валеры уже гулко раздавались на лестнице. Он поднимался, и Лида поняла, что не успеет спуститься вниз незамеченной.
Тогда она на цыпочках побежала к стене и прижалась к ней, стараясь слиться с тенью лестничного пролёта.
Валера разговаривал по телефону. И то, что он говорил, заставило Лиду похолодеть.
***
Когда дверь квартиры закрылась за Валерой, Лида сорвалась с места.
Она бежала вниз по лестнице так быстро, как только могли нести её семидесятидвухлетние ноги. Она чуть не споткнулась на выщербленной ступеньке, схватилась за перила, удержала равновесие и побежала дальше.
Выскочила из парадной, пересекла двор, вышла на улицу.
Остановка была в двух кварталах отсюда. Лида почти бежала к ней, задыхаясь и прижимая руку к груди.
Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет. Она понимала, что выглядит странно - пожилая женщина, бегущая по улице с перекошенным лицом.
Но ей было всё равно. Ей нужно было уехать как можно дальше от этого места.
Автобус как раз подъезжал к остановке. Лида запрыгнула в открывшиеся двери и упала на ближайшее сиденье.
Она сидела, тяжело дыша, и пыталась осмыслить то, что услышала.
Её сын собирался отвезти её в лес. И там с ней могло случиться «всё что угодно».
Он говорил об этом спокойно, будто обсуждал покупку продуктов или ремонт квартиры. Он говорил о её квартире, которую можно будет продать после того, как её не станет.
Ему даже ремонт не понравился - сказал, что нужно «освежить».
Лида смотрела в окно автобуса и не видела улиц, домов, прохожих. Она видела только лицо сына, каким оно было сегодня утром - сосредоточенное, деловитое, без тени раскаяния или сомнения.
Он вернулся к ней не для того, чтобы попросить прощения. Он вернулся за её квартирой.
***
Когда автобус довёз Лиду до её района, она вышла и сразу направилась к соседке.
Тамара открыла дверь и удивлённо уставилась на Лиду. Та выглядела так, что соседка невольно отступила на шаг.
- Саша дома? - спросила Лида. Голос её звучал хрипло и напряжённо.
- В магазин вышел, скоро вернётся. Лида, что случилось?
Ты вся трясёшься.
- Мне нужно срочно поменять замок на двери, - сказала Лида. - Очень срочно, Тома. Пожалуйста, попроси Сашу помочь.
Тамара хотела расспросить подробнее, но что-то в лице Лиды заставило её удержаться от вопросов. Она кивнула и пригласила соседку войти.
- Подожди его здесь. Он через десять минут вернётся.
Лида сидела на кухне Тамары и пила чай, хотя не чувствовала его вкуса. Тамара сидела напротив и смотрела на неё с беспокойством, но не задавала вопросов.
Через десять минут в прихожей раздались шаги - вернулся Саша, муж Тамары, с пакетом из продуктового магазина.
- Саша, выручи, - попросила Лида, поднимаясь ему навстречу. - Мне нужно новый замок купить и поставить. Поможешь выбрать?
Я в этом ничего не понимаю.
Саша был мужчиной неразговорчивым и покладистым. Он не стал спрашивать, зачем Лиде срочно понадобился новый замок.
Просто кивнул, положил продукты в холодильник и сказал:.
- Пойдём в хозяйственный на углу. Там выбор хороший.
В магазине Саша делал всё сам. Он разговаривал с продавцом, рассматривал механизмы, сравнивал цены.
Лида стояла рядом и думала о другом. Она думала о том, что ей нужно делать дальше.
Она понимала, что правильным решением было бы пойти в полицию и написать заявление о краже. Валера украл её украшения, и это можно доказать - они лежат у него в шкафу, в мешочке за журналами.
Если она напишет заявление, его задержат в тот же день. Его будут судить, посадят в тюрьму, и она больше никогда его не увидит.
Эта мысль не приносила Лиде ни облегчения, ни удовлетворения. Только тяжесть.
***
Когда Саша закончил менять замок и ушёл, Лида осталась одна в своей квартире.
Она прошла в комнату и села в любимое кресло мужа. Это было старое кресло с потёртыми подлокотниками, и муж просидел в нём тысячи вечеров, читая газеты или смотря телевизор.
После его смерти Лида не садилась в это кресло - берегла его, как святыню. Но сейчас ей нужно было почувствовать присутствие мужа рядом.
Она посмотрела на фотографию на стене. Потом достала из кармана телефон и позвонила дочке.
- Оля, - сказала она, когда дочь взяла трубку, - я очень соскучилась.
- Мам! - обрадовалась Оля. - Как хорошо, что ты звонишь. Я тоже соскучилась.
Когда ты к нам приедешь? Я тебя уже сто раз звала, а ты всё времени не находишь.
- А хочешь, я прямо сегодня сяду на поезд? - спросила Лида. - И завтра утром буду у тебя?
- Конечно хочу! - голос дочери зазвенел от радости. - Мам, это было бы замечательно! Серёжа тебя с вокзала заберёт, внуки соскучились, мы тебе комнату приготовим.
Приезжай, мам, мы будем очень рады!
Они поговорили ещё несколько минут. Лида расспрашивала про внуков, про работу дочери, про погоду в их городе.
Она старалась говорить спокойно и радостно, чтобы Оля ничего не заподозрила. Она не сказала дочери о том, что её брат вернулся.
И о том, что он задумал. Может быть, когда-нибудь потом она расскажет.
Но не сейчас.
Они попрощались, и Лида принялась собирать вещи.
***
Вечером того же дня Лида сидела в поезде у окна и смотрела, как проплывают мимо пригороды Петербурга.
Она не пошла в полицию, не стала писать заявление о краже. Когда она собирала чемодан, эта мысль несколько раз приходила ей в голову, и каждый раз Лида её отгоняла.
Она понимала, что это было бы правильным поступком. Справедливым поступком.
Но её материнское сердце не позволяло ей сдать собственного сына полиции.
Пусть украденное золото останется ему. Пусть это будет тяжёлым камнем на его душе.
Пусть он придёт к ней домой, откроет дверь старым ключом и увидит, что замок сменили. Пусть он поймёт, что мать всё узнала.
Пусть живёт с этим знанием.
Лиде это золото было не нужно. Ей даже квартира эта была уже не нужна.
Она прожила в ней сорок лет, вырастила двоих детей, похоронила мужа. Но теперь эта квартира стала для неё опасным местом.
Местом, куда в любой момент мог прийти человек с ключом и недобрыми намерениями.
Она напишет дочери доверенность, и Оля продаст квартиру. Или сдаст.
Или просто закроет на ключ и оставит стоять пустой. Лида не хотела думать об этом сейчас.
Она думала только о том, что завтра утром обнимет свою девочку. Прижмёт её покрепче, как в детстве.
И никогда не расскажет правду о братике.
Поезд уносил её прочь от Петербурга с его мостами, с его поребриками, с его парадными. В одной из этих парадных сегодня утром пожилая женщина пряталась от собственного сына и слушала, как он обсуждает по телефону её смерть.
Лида закрыла глаза и постаралась об этом не думать.