Татьяна остановилась у двери, перехватывая тяжелые пакеты из элитного супермаркета. Плечо ныло. В пакетах звякнуло стекло — бутылка дорогого красного, которое любил Кирилл. Сам Кирилл встречать ее не вышел, хотя она написала, что подъезжает. «Занят проектом», — привычно оправдала его Татьяна, нащупывая магнитный ключ.
Ей было сорок два. У нее был свой логистический центр, штат из пятидесяти человек и муж, который был младше на восемь лет. Кирилл называл себя «стартапером в поиске ниши». Татьяна называла это «творческим поиском» и молча оплачивала счета.
— Женщина, угостите хлебушком?
Татьяна вздрогнула. Из сумерек у лавочки вынырнула фигура. Мария Ильинична, местная достопримечательность. Вроде не бродяга, но вечно в каких-то нелепых пальто с чужого плеча. Соседи говорили — деменция.
— Хлеба нет, — Татьяна поставила пакеты на грязный асфальт. — Вот, возьмите булочки с корицей. И йогурт.
Она протянула продукты. Старуха приняла их не глядя. Ее цепкие, неожиданно ясные глаза впились в лицо Татьяны.
— Добрая ты, — проскрипела она. — Только глухая.
— В смысле? — Татьяна напряглась. Хотелось быстрее домой, в тепло.
Старуха подошла вплотную. От нее пахло не старостью, а сырой землей и мятными каплями.
— Слушай, что скажу. Завтра утром не выходи из дома первой.
— Что?
— Муж твой пусть выйдет. А ты замешкайся. Сделай вид, что ушла, а сама за дверью стой. И слушай.
— Вы бредите? — Татьяна взялась за ручку тяжелой двери.
— Не выходи первой, — настойчиво повторила Мария Ильинична, хватая ее за рукав. — Иначе в одних тапочках на улице останешься. Как я когда-то.
Татьяна вырвала руку и скрылась в подъезде. Сердце колотилось где-то в горле. «Весна, обострение у психов», — подумала она, вызывая лифт. Но холодок по спине пробежал.
Дома было душно. Кирилл сидел на кухне, уткнувшись в ноутбук. На плите ничего не варилось, в раковине гора посуды с завтрака.
— О, Танюш, привет, — он даже не повернул головы. — Ты сегодня поздно. А я тут с инвесторами переписываюсь. Дело на миллион.
Татьяна молча начала разбирать пакеты.
— Устала? — он наконец оторвался от экрана, подошел, обнял за талию. Руки у него были теплые, ухоженные. — Ничего, скоро мой проект выстрелит, будешь дома сидеть, отдыхать. На Мальдивы полетим.
— На Мальдивы... — эхом отозвалась она.
Взгляд упал на папку с документами на краю стола. «Генеральная доверенность». Они оформили ее месяц назад — Татьяна улетала в командировку, а нужно было срочно переоформлять землю под новый склад. Срок действия — три года.
— Ты почему доверенность не убрал в сейф? — спросила она.
Кирилл на секунду замер. Едва заметно, но Татьяна, которая пятнадцать лет вела переговоры с жесткими мужиками-перевозчиками, это считала.
— Да так, копию делал для банка, — он небрежно бросил папку в ящик. — Забыл убрать. Давай ужинать? Я такой голодный.
Весь вечер Татьяна не могла отделаться от липкого чувства тревоги. Слова старухи «в одних тапочках останешься» крутились в голове. Она смотрела, как Кирилл с аппетитом ест стейк, который она пожарила, как он смеется над комедией по телевизору. Родной, домашний.
«Я схожу с ума, — решила она перед сном. — Слушаю бредни выживших из ума старух и подозреваю собственного мужа».
Но будильник она переставила на полчаса раньше.
Утро выдалось серым. Кирилл еще спал, раскинувшись на полкровати. Татьяна оделась, стараясь не шуметь. Выпила кофе, глядя в окно на пустую детскую площадку.
— Ты уже уходишь? — сонный голос мужа.
— Да, совещание перенесли. Спи, — она поцеловала его в щеку. Щетина кольнула губы.
В прихожей она надела плащ, взяла ключи. Громко крикнула:
— Я убежала! Буду поздно!
Хлопнула входной дверью. Но не вышла.
Осталась стоять в прихожей, прижавшись спиной к стене. Внутри все сжалось от собственной глупости. Стоять в собственном доме, как вор...
Минута. Две. Тишина давила на уши. Слышно было, как гудит холодильник на кухне.
«Дура», — подумала Татьяна и потянулась к ручке двери, чтобы выйти по-настоящему.
И тут скрипнула кровать в спальне.
Шаги были быстрыми, совершенно не сонными. Кирилл вышел в коридор. Татьяна задержала дыхание. Он прошел в метре от нее, не заметив в полумраке прихожей — она стояла за вешалкой с шубами.
Он набрал номер.
— Алло, Иришка? — голос мужа изменился. Исчезли мягкие, заискивающие нотки. Появился жесткий, деловитый тон. — Всё, ушла мымра. Давай, запускай процесс.
Татьяна закусила губу так, что почувствовала вкус железа.
— Да, доверенность у меня, — Кирилл ходил по гостиной, его голос то приближался, то удалялся. — Риэлтор готов? Точно сегодня задаток дадут? Слушай, мне плевать, что цена занижена. Мне нужен кэш до вечера, пока она не вернулась. Забираем пять миллионов аванса, подписываем предварительный, и валим. Остальное они пусть потом через суд с нее трясут, когда мы уже будем в Таиланде.
Он засмеялся.
— Да не бойся ты. Она тупая, верит мне как собачка. Вчера документы на столе увидел — даже не чухнула. Всё, жду тебя через двадцать минут. Бери паспорт, будешь свидетелем. Люблю тебя, крошка. Скоро заживем по-человечески.
Он отключился и пошел в душ, напевая.
Татьяна медленно сползла по стене. Ноги не держали. В голове было пусто и звонко, как в пустом ангаре.
Три года. Три года она спала с ним, строила планы, лечила его зубы в лучшей клинике, знакомила с партнерами. А он называл её «мымрой» и планировал кинуть на квартиру, которую она купила еще до брака.
Шум воды в ванной привел её в чувство.
Слезы так и не потекли. Вместо них пришла холодная, расчетливая злость. Та самая, которая помогала ей выживать в бизнесе.
Татьяна бесшумно сняла туфли. Прошла в гостиную. Нашла его телефон — он бросил его на диване. Пароль она знала — год своего рождения. Кирилл думал, это романтично.
Она открыла переписку с «Иришкой». Фотографии билетов на Пхукет на завтрашнее утро. Сканы её паспорта. Переписка с «черным риэлтором» о срочном займе под залог квартиры с передачей права собственности. Схема была простой и грубой: взять деньги у бандитов под залог её жилья по генеральной доверенности и исчезнуть. А к ней завтра пришли бы крепкие ребята выселять из квартиры.
Татьяна переслала все скрины себе. Положила телефон на место.
Затем достала свой мобильный и набрала номер начальника службы безопасности своей фирмы.
— Виктор? Срочно ко мне домой. С ребятами. И полицию вызывай. У нас тут попытка мошенничества в особо крупном размере. Да, дверь открыта.
Когда Кирилл вышел из душа, напевая, в квартире его ждали не любовница и риэлтор.
В кресле сидела Татьяна, листая журнал. У двери стояли двое мрачных сотрудников её охраны.
— Т-таня? — полотенце едва не упало с его бедер. — Ты же... на совещании.
— Совещание здесь, милый, — она подняла на него глаза. В них не было ни любви, ни боли. Только усталость. — Расскажи мне про Таиланд. И про «тупую мымру».
— Ты не так поняла! — он метнулся к ней, но охранник молча преградил путь тяжелой рукой. — Это шутка! Это розыгрыш!
— Розыгрыш квартиры? — Татьяна кивнула на распечатанные скрины переписки, лежащие на столе. — Виктор, проследите, чтобы он оделся. А потом сдайте его наряду. Заявление я уже пишу.
Через десять минут в дверь позвонили. Кирилл, уже одетый, бледный и трясущийся, сидел на стуле под присмотром охраны.
Татьяна открыла. На пороге стояла молодая девица с ярко накрашенными губами и парень с кожаной папкой.
— Ой, а Кирилл дома? — щебетала девица, пытаясь заглянуть через плечо Татьяны. — Мы по поводу...
— По поводу отъезда? — Татьяна широко распахнула дверь. — Проходите. Вас уже заждались.
Увидев полицейскую форму в прихожей, «риэлтор» попытался рвануть к лифту, но его перехватили на лестничной клетке.
Развод и следствие заняли полгода. Кирилл, которого на самом деле звали совсем иначе, оказался профессионалом. На его счету было три эпизода в других городах. Схема всегда одна: влюбить в себя успешную женщину постарше, получить доступ к документам и исчезнуть с деньгами.
Квартиру удалось спасти только потому, что сделку не успели провести. Доверенность Татьяна аннулировала в тот же день.
Однажды вечером, возвращаясь с работы, Татьяна снова увидела Марию Ильиничну. Старуха сидела на той же лавочке, греясь на весеннем солнце.
Татьяна подошла, села рядом. Достала из сумки конверт.
— Возьмите. Здесь немного... на лекарства, на еду.
Старуха покосилась на конверт, но не взяла.
— Не надо денег, дочка. Не ради денег я говорила.
— Откуда вы знали? — тихо спросила Татьяна. — Вы правда... видите?
Мария Ильинична хрипло рассмеялась.
— Что вижу? Будущее? Нет, милая. Я вижу настоящее. Я же тут сижу целыми днями, как мебель. Никто на бабку внимания не обращает. А твой... он же глупый. Выйдет на балкон курить и треплется по телефону. «Скоро эту дуру обую», «потерпи, малышка». Он думал, он король жизни, а я — так, мусор придорожный. А мусор тоже уши имеет.
Татьяна замерла. Все оказалось так просто. Никакой мистики. Просто внимательность. И равнодушие Кирилла к людям, которых он считал ниже себя.
— Спасибо вам, — Татьяна все же положила конверт ей на колени. — Купите себе пальто. Пожалуйста.
— Ладно, — кивнула старуха. — А ты, девка, зла не держи. И на других мужиков не волчись. Просто в следующий раз...
— Знаю, — перебила Татьяна, впервые за полгода искренне улыбнувшись. — Смотреть, не считает ли он других людей мусором.
Она встала и пошла к подъезду. Походка у нее стала легкой. Дома ее ждал пустой холодильник, тишина и свобода. И это было лучшее, что случалось с ней за последние три года.
***Дочь не взяла трубку — и вы уже представили больницу. Давление подскочило от одной мысли. Голова не отключается: прокручиваете, додумываете, не спите ночами.
Девять инструментов, которые останавливают тревожные мысли, пока они не съели вас. Работают даже в 3 часа ночи.
Читайте и спите спокойно: