Его глаза распахнулись. В них больше не было детской обиды. В них плескался ледяной ужас осознания. Он медленно повернул голову и посмотрел прямо в тот угол, где прятался Рик. Это ты, — прошептал Сэм, и в его голосе прозвучала не детская мольба, а холодная, звенящая решимость. — Это ты все это сделал. Рик замер. Он ожидал чего угодно: криков, слез, мольбы о помощи. Но не этого. Не этой ледяной ясности, которая затмила в глазах мальчика всю боль и гнев, которые он так старательно культивировал. Демон почувствовал, как его собственная сила, питавшаяся страданиями Сэма, начала колебаться. Холодное пламя благодати в мальчике вспыхнуло вновь, но на этот раз оно не было направлено на внешние цели. Оно обратилось на самого Рика. Сэм стоял посреди комнаты, окутанный ледяным сиянием. На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Рик застыл, пораженный не столько самим обвинением, сколько тем, как оно было произнесено. Мальчик смотрел не на тень, он смотрел сквозь нее, прямо на него. Он в