Он подождал несколько секунд и вернулся обратно превозмогаю боль. Он не собирался сидеть тут и обдумать вечность план, он не собирался ждать пока сила мальчика вырастет и уничтожит его, в конце концов это он должен напитаться его страхом и благодатью. Спустя мгновение, Рик материализовался в комнате, Сэм мирно спал в своей кровати.
Рик снова посмотрел на Сэма. Мальчик во сне слегка нахмурился и перевернулся на другой бок, что-то неразборчиво пробормотав. В лунном свете, падающем из окна, его лицо казалось почти неземным, безмятежным. И эта безмятежность бесила демона еще больше.
Идея пришла внезапно, холодная и острая, как лезвие бритвы. Это рискованно, но, Рик снова решил проникнуть в сны Сэма, чтобы нащупать там то, что сможет ему обрести власть над мальчиком. Ведь сны были его стихией, его игровой площадкой, где реальность искажалась по его воле. Да, благодать может создать помехи, возвести защитные барьеры, но сон — это территория подсознания, где даже самые сильные защиты дают трещину.
Демон сосредоточился, его теневая форма начала уплотняться, теряя четкие очертания и превращаясь в вязкий, клубящийся дым. Он медленно потек по полу, подбираясь к кровати. Не касаясь, ни в коем случае не касаясь. Он остановился у самого уха Сэма, вдыхая его теплое дыхание.
Посмотрим, что еще скрывается в твоей голове, дитя света, — прошипел он, и его дымчатая сущность тонкой струйкой проникла в сознание спящего мальчика.
Мир вокруг Рика взорвался. Это было не похоже на обычное погружение в человеческий сон. Вместо привычных обрывков дневных впечатлений и детских фантазий его встретила ослепительная, теплая пустота, наполненная тихим, едва слышным гулом, похожим на далекий хор. Это и была благодать. Она действовала как фильтр, как щит, не пропускающий тьму.
Но Рик был древним существом. Он знал, что идеальной защиты не бывает. Он не стал пробиваться напролом, а позволил этому свету обтечь его, изучая его структуру, ища малейшую трещину, малейший изъян. И он его нашел. В самой глубине этого сияния таилось крошечное, почти незаметное темное пятнышко. Детский страх. Обычный, бытовой страх темноты. Этого было достаточно.
Рик уцепился за эту ниточку тьмы, как утопающий за соломинку, и потянул. Свет вокруг него затрещал, сопротивляясь, но, Рик был настойчив. Он вливал в эту крошечную брешь всю свою сущность, всю свою ненависть к свету, весь свой многовековой опыт по запугиванию. Сияние благодати дрогнуло, и демона втянуло внутрь.
Он оказался не в обычном сне, а в его преддверии — в личном пространстве души Сэма. Вокруг простиралось залитое мягким светом поле, усеянное ромашками. В центре стоял одинокий дуб, под которым сидел сам Сэм, но не тот, что лежал в кровати, а его светящийся, идеализированный образ. Он с улыбкой смотрел на порхающих бабочек. Это была цитадель его души, защищенная благодатью.
Рик, принявший облик бесформенной тени, скрипнул зубами. Это место было ему отвратительно. Воздух был чист и свеж, а ему хотелось серы и отчаяния. Но он не для того сюда прорывался, чтобы любоваться идиллией. Он сосредоточился на том самом страхе, который послужил ему ключом.
Тень метнулась к краю поля, и там, где она коснулась земли, ромашки почернели и ссохлись. Тьма начала медленно расползаться, как чернильное пятно на белой ткани. Небо над этим участком потемнело, а порхающие бабочки, залетая в зону тьмы, падали на землю с опаленными крыльями.
Светящийся Сэм нахмурился. Он почувствовал холод, неприятный, липкий. Он встал и с тревогой посмотрел на наступающую тьму.
Кто здесь? — его голос прозвучал чисто и звонко, но в нем уже слышались нотки страха.
Рик упивался этим. Вот оно! Та самая эмоция, но окрашенная светом благодати. Это было похоже на изысканное блюдо, приправленное редчайшей специей. Он не стал отвечать. Вместо этого он начал формировать из тьмы образы. Из почерневшей земли полезли костлявые руки, а в тени под дубом проступил силуэт высокого, тощего существа с горящими глазами — тот самый монстр из-под кровати, которого так боялся мальчик.
Ты боишься, — прошептал Рик, его голос теперь был повсюду и нигде одновременно, он был шелестом мертвых листьев и скрипом гнилых ветвей. — Ты боишься темноты. Боишься остаться один.
Светящаяся фигурка Сэма начала тускнеть. Он попятился, его глаза расширились от ужаса. Благодать, защищавшая его, колебалась, реагируя на его эмоциональное состояние. Чем сильнее был его страх, тем слабее становился ее свет.
Рик почувствовал прилив сил. Это было невероятно. Одна крошечная капля страха, пропитанного благодатью, давала ему больше энергии, чем крики ужаса целой толпы. Он мог бы закончить все прямо сейчас, довести мальчика до исступления, но его остановила мысль. Если он переборщит, то может повредить источник. Или, что еще хуже, спровоцировать неконтролируемый выброс благодати, который испепелит его прямо здесь, в сознании ребенка.
Нет, действовать нужно тоньше. Не ломать, а надкусывать.
Рик медленно отступил, позволяя тьме слегка схлынуть. Монстр под дубом не исчез, но замер, превратившись в уродливую статую. Костлявые руки втянулись обратно в землю, оставив после себя черные проплешины на сияющем поле. Демон дал мальчику передышку, наблюдая, как свет вокруг его астральной проекции снова становится ярче, хоть и не таким ровным, как прежде. Он трепетал, как пламя свечи на сквозняке.
Терпение, Рик, терпение», — внушал он себе. — Ты охотник, а не мясник.
Он решил сменить тактику. Прямолинейный ужас был эффективен, но груб. Теперь, когда он нашел брешь, можно было действовать изящнее, вплетая сомнения и тревогу в саму ткань этого светлого мирка.
Тень снова пришла в движение, но на этот раз она не наступала черной стеной. Она просочилась в детали этого сонного ландшафта. Одна из ромашек у ног Сэма вдруг поникла, ее лепестки потемнели и опали. Бабочка, севшая на плечо мальчика, рассыпалась серой пылью. Дуб, символ незыблемости и защиты, скрипнул так, будто внутри его ствола что-то сломалось, и с ветки упал совершенно сухой, мертвый лист.
Сэм перевел испуганный взгляд с монстра на эти мелкие, но тревожные изменения. Он не понимал, что происходит. Его мир, его безопасное место, начинал болеть, увядать на глазах.
Что ты делаешь? Прекрати! — крикнул он в пустоту.
Я ничего не делаю, — прошелестел в ответ голос Рика, теперь он звучал как голос самого Сэма, но искаженный, полный сомнений. — Это все ты. Разве ты не чувствуешь? Ты сам все портишь.
На чистом небе появилось маленькое серое облачко.
Это неправда! — Сэм топнул ногой, но его уверенность была подорвана.
Правда, — продолжал искуситель. — Вспомни, как ты сегодня солгал маме, что почистил зубы. Вспомни, как толкнул Дженни в школе, потому что она взяла твой карандаш. Каждый твой плохой поступок — это трещинка в твоем светлом мирке. А я просто помогаю тебе их увидеть.
Облачко на небе разрослось, закрывая солнце. Мир вокруг погрузился в унылые сумерки. Светящаяся фигурка Сэма потускнела еще сильнее. Теперь он не просто боялся, он чувствовал вину. Это было новое, куда более сложное и питательное чувство для Рика. Страх, смешанный со стыдом и сомнением, приправленный благодатью, — это был настоящий деликатес.
Ты не такой уж и хороший, Сэм, — вкрадчиво шептал Рик, его слова теперь походили на змеиное шипение, обвивающее сознание мальчика. — Ты носишь в себе свет, но тень в тебе тоже есть. И она растет.
Сэм опустил голову, глядя на свои светящиеся руки. Ему казалось, что они стали какими-то грязными. Он вспомнил все свои мелкие проступки, которые в свете дня казались незначительными, но здесь, в этом увядающем мире, приобрели масштаб вселенской катастрофы. Каждая ложь, каждая вспышка злости, каждая завистливая мысль — все это теперь было зримым, превращаясь в новые сухие листья на дубе и темные пятна на траве.
Нет… я не хотел… — пробормотал мальчик, и по его щеке скатилась светящаяся слеза.
Упав на землю, она не исцелила почерневшую траву, а лишь зашипела, как вода на раскаленной сковороде, и испарилась. Даже его чистота теперь была бессильна против сомнений, которые он сам впустил в себя.
Рик почувствовал, как его сущность напитывается этой сложной энергией. Он становился сильнее, яснее, его теневая форма обретала плотность. Он мог бы продолжать так часами, медленно отравляя душу ребенка, превращая его внутренний рай в бесплодную пустыню. Но что-то его остановило.
Внезапно гул, который он услышал при входе в сознание Сэма, усилился. Он исходил не от мальчика, а откуда-то извне, из самой основы этого места. Свет, который до этого лишь защищал, начал контратаковать. Это была не агрессия, а скорее инстинктивная реакция иммунной системы души на вторжение. Поле под ногами Рика начало вибрировать, и воздух наполнился запахом грозы.
Демон понял, что заигрывается. Благодать была не просто пассивной энергией, это была дремлющая сила, и его действия начали ее пробуждать. Он высосал достаточно на сегодня. Пора было уходить, пока его не заперли в этой светящейся ловушке.
Помни, Сэм, — прошипел он на прощание, вкладывая в слова ледяное обещание. — Тьма всегда рядом. Она — часть тебя.
С этими словами тень Рика метнулась прочь, выскальзывая через ту же трещину в защите, через которую вошла. Он вынырнул из сна обратно в реальность, в тихую детскую комнату.
- Продолжение
