Капитолина ещё раз заглянула в папку с документами по беременности — свой «тревожный чемоданчик», который собрала по настоянию свекрови. Все вокруг переживали за неё.
— Капа, горе луковое моё, ну нельзя же быть такой беспечной! — увещевала Мария Фёдоровна. — Знаю, твоё интересное положение идёт как по маслу: ни госпитализации, ни угрозы плоду, ни выкидыша не маячит. Но беременность — штука коварная, непредсказуемая. С тех пор как я Вадика родила прямо в медпункте на ж/д станции, я всегда готова к любому повороту.
Про себя Капа звала её «славной тёткой», а вслух — тётя Маша. Свекровь и не претендовала на роль второй мамы: понимала, что Капитолина обожает своих родителей без оглядки. «Мама у человека одна», — справедливо считала она.
Ей было жаль, что работа утягивает старшее поколение невестки в бесконечные командировки. Надзор за беременной дочерью перешёл в телефонный режим. А она‑то здесь, под боком! Почему не приглядеть за молодой парой?
Вадима вот вырастила одна, без мужа — и ничего, справилась на ура. Характер у сына непростой? Так это не минус. На работе ценят, дома с женой нежен и внимателен. Чего ещё желать?
При мысли о сыне Мария Фёдоровна неизменно вздыхала с тоской. Не всё в их отношениях с Вадимом ладилось гладко — семейные тайны, о которых лучше помалкивать. На посторонних его нрав не влиял, вот и она молчала.
Вопреки сплетням о ссорах между снохой и свекровью, тётя Маша с Капой ладили душу в душу. И не потому, что молодые жили отдельно, в своей квартире. Просто с Марией Фёдоровной невозможно было поссориться — причин не находилось.
Вот и сейчас Капитолина с досадой отметила: в папке лежат полис ОМС, СНИЛС да диспансерная книжка беременной (свекровь упорно звала её «обменной картой»). А паспорт пропал!
Ах да, на днях они с тётей Машей ходили в банк открывать счёт для Капы. Свекровь не стала объяснять, для чего это нужно так срочно, но на визите в банк настояла. Потом сгребла все документы к себе в сумку, в том числе и паспорт Капы, а Капитолина об этом совершенно забыла.
Незадача. Придётся ехать в дом матери Вадима и забирать там своё главное удостоверение личности. Женщина в который раз подумала, что, пока оформишь этот декрет по нынешней летней жаре, по городу вдоволь помотаешься.
— Как же так получилось, что ты даже дома не проверила наличие всех документов? — вздохнула Мария Фёдоровна.
— Правильно я о тебе говорю: «Капа, ты вечно витаешь в облаках. Мечтательная женщина, конечно, полна загадочности, но ты уж всё‑таки возвращайся периодически на нашу грешную землю. Ты теперь у нас, барышня, замужняя. Скоро матерью станешь. Придётся тебе свои фантазии оставить в прошлом. Возвратишься к ним, когда будешь для своего ребёнка сказки сочинять».
Если кто‑то подумает, что Мария Фёдоровна была дамой строгой, лишённой склонности к здравому авантюризму и собственных мечтаний, — это будет ошибочная оценка. Немного приструнив невестку, тётя Маша кидала из печи любимые ажурные блинчики. Ставила на стол мёд, сметану, баночку с малиновым джемом собственного изготовления — всячески баловала и холила Капу. Носилась вокруг неё, как квочка вокруг неразумного цыплёнка.
Часто ли невестки могут похвастаться такой заботой со стороны свекрови? А тут всё было почти идеально.
Капитолина подхватила папку с документами, вызвала такси и отправилась в дом тёти Маши. «Сейчас я заберу свой паспорт, попью со свекровью чай, — думала она. — Мы немного поболтаем о своём, о женском».
Капа очень любила слушать рассказы матери Вадима о далёких предках. Шутка ли? Какой‑то там прапрадед её мужа начинал свою карьеру при дворе российского императора в чине егермейстера. Сейчас современные люди знают этот термин в основном в связи с существованием немецкого травяного ликёра. А в XIX веке слово «егермейстер» употреблялось в контексте придворной охоты.
Без мастерства человека, отвечавшего за неё, любимое занятие дворянской знати высокого ранга никогда не было бы удачным. На главного егеря — так называемого начальника всех остальных егерей — налагалась большая ответственность: не только организовать захватывающий процесс, построенный на азарте, но и обеспечить его безопасность со всех сторон.
Мария Фёдоровна каждый раз понижала голос, когда вспоминала самую захватывающую историю — жемчужину коллекции семейных хроник. О том, как член семьи дворян Егоровых будто бы спас самого императора, когда у того понесла во время охоты лошадь.
В тонкостях охотничьего дела обе женщины разбирались слабо, но каждый раз в восхищении замирали, когда тётя Маша снова и снова взахлёб повторяла эту семейную байку.
Капа рассматривала её тонкие запястья, гладила нежную кожу свекрови и всегда выдавала одно и то же заключение:
— Есть у вас что‑то эдакое — элегантное, изысканное, аристократическое. Как там в таких случаях раньше говорили? Голубая кровь?
И она в который раз обнимала Марию Фёдоровну, и они вместе заливисто смеялись.
Капитолина и сама была немного эфемерной, воздушной — стройной, лёгкой. Муж Вадим величал её «мой маленький эльф». Немного суровый, серьёзный мужчина рядом с женой преображался: носил её на руках при каждом удобном случае — то через лужу, чтобы она не запачкала красивую обувь в грязи, то в постель. Повод он умел находить всегда.
Их союз был соткан из контрастов: строгий педант и мечтательная особа. Типаж — поклонница любовных романов: вся такая внезапная, порывистая. «Железный дровосек и принцесса» — если обратиться к сказочным персонажам.
Но все эти первые впечатления были обманчивыми. Что‑то общее с указанными образами у Вадима и Капитолины, конечно, было, но весьма отдалённое.
Вот мать Капы была настоящей отчаянной фантазёркой. Весь свой творческий потенциал она воплотила в профессии искусствоведа. Назвала свою дочь в честь Капитолия — одного из холмов, на котором когда‑то возник Древний Рим. Разве нормальный человек способен на такое?
Всю свою жизнь родители Капы мотались по свету, оставляя дочь на нянюшек. Они дали Капитолине неплохое образование, но сердцем оставались рядом с произведениями искусства. Всё время кого‑то консультировали, готовили экспертные заключения, разбирались с музеями и частными коллекционерами. Их увлечённость была сродни фанатизму.
Нет‑нет, они любили свою единственную дочь — но на расстоянии. Поэтому Капитолина всегда чувствовала себя не то чтобы совсем одинокой в мире людей, но немного неприкаянной. Среди дорогих подарков от отца и матери, элитных педагогов, заботливых нянь, а потом домработниц скучать ей было некогда.
Тяготило другое, потаённое. Душу открывать не кому. Да и кто поймёт эту тягу девочки, никогда ни в чём не нуждающейся?
Вот с Вадимом — при всей кажущейся их непохожести — она нашла общий язык сразу. Как только их познакомили общие знакомые на какой‑то театральной премьере.
«Вызвал сопровождать её домой — пусть так и будет. Назначил сразу же свидание на следующий день — что в этом криминального? Ей уже двадцать два, должен же и у неё когда‑то появиться мужчина».
Им было на всё наплевать: не смущала ни разность темпераментов и нравов, ни внешние парадоксы.
Капа по росту едва доставала Вадиму до груди, носила тридцать пятый размер обуви, была обладательницей немного кукольного, будто нарисованного добрым волшебником, лица. Высокий, плечистый Вадим был словно из скалы вырублен: черты лица грубые, глаза и рот узкие.
И всё же они поженились всего после парочки конфетно‑букетных месяцев. Заняли квартиру, которую заранее купили для дочери родители Капитолины — на тот случай, если она соберётся замуж. Теперь ждали малыша.
Любой обыватель в таком случае скажет: «В этой семье всё идёт как надо, как положено» — и ведь окажется совершенно прав.
Капа была почти счастлива, даже мирилась с самым главным правилом мужа, которое он пафосно называл «точность — вежливость королей». Вадим во всём любил строжайшую дисциплину. Опоздание куда‑то приравнивалось к преступлению века. Забывчивость слыла ужасным пороком. Не жаловались и другие малейшие отклонения от намеченного жизненного курса.
Поэтому, чтобы не столкнуться с порицанием, не вызвать у мужа гнев, Капа так и расстроилась, не увидев среди документов паспорта. За такую огромную провинность точно влетит от Вадима всерьёз. А оплошность надо было срочно исправлять.
Ключи от квартиры свекрови Капитолина приготовила ещё в такси — вдруг той не окажется дома. Мария Фёдоровна часто исчезала с приятельницей в ближайший парк: таскала туда орешки, чтобы покормить белочек, и батон белого хлеба, чтобы полакомились голуби.
Капа знала, что Вадим такой непорядок с рассыпанными крошками не одобрил бы. Поэтому никогда не рассказывала мужу, что эти вылазки они частенько совершают вдвоём.
Её мудрая мама учила, что раскрывать мужу все свои маленькие женские секреты не стоит. «В любом прелестном создании должна оставаться некая загадка, которую мужчине захочется неустанно разгадывать», — говорила она.
На деле всё оказалось так, как Капа предполагала. В этот летний день тётя Маша явно не усидела дома. Открыв дверь, молодая женщина застала в помещении лишь тишину.
Капитолина скинула в коридоре босоножки и с удовольствием пошла босиком по прохладному полу вглубь квартиры. «Сейчас я быстро найду свой паспорт, поставлю чайник, подожду хозяйку, — подумала она. — Зря я, что ли, попросила таксиста остановиться около кондитерской? Мы с Марией Фёдоровной обе так любим эти маленькие эклеры со сливочным кремом».
Немного сладостей всегда поднимут любой женщине настроение. Тем более никаких поводов огорчаться на горизонте не наблюдалось.
На столе в гостиной внимание Капы привлёк странный свёрток, перевязанный яркой красной ленточкой. Излишним любопытством она никогда не страдала, но наверху упаковки красовалась надпись: «Для Капы». Сомнений быть не могло: свекровь приготовила для неё какой‑то сюрприз.
Капитолина уселась на диван и распечатала послание. Основой свёртка выступала небольшая коробочка. Первое, что в ней увидела Капа, был её паспорт. А рядом с ним лежал портативный рекордер — довольно навороченный, из тех, что умеют и записывать, и воспроизводить звук на качественном уровне.
Капитолина, работавшая после окончания университета в редакции местной газеты, такие диктофоны неоднократно видела у журналистов и немного умела с ними обращаться. «Что же такое решила Мария Фёдоровна рассказать и почему выбрала такой неожиданный способ донести до меня информацию? — подумала она. — Сейчас я это узнаю».
Запись на рекордере началась с невнятного шипения, но затем сквозь него прорвался голос тёти Маши:
— Капочка, родная моя, если ты нашла мою весть, значит, теперь всё будет хорошо. Я хотела тебя предупредить. Вадим… Он не тот, за кого себя выдаёт. Ты в твоём положении находишься в опасности. Если после того, как ты найдёшь эту запись, со мной что‑то случится, не пугайся. Всё уже давно шло к неприятностям в моём доме. Если я окажусь жива, найди проверенного нотариуса с хорошими рекомендациями и отыщи мои следы.