Я проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Сквозь сон нащупала его, прищурилась на яркий экран. Сообщение от Димы: «Меня срочно вызвали на работу. Возвращаюсь домой раньше».
Сердце ухнуло вниз.
Я резко села на кровати. Лёша рядом сопел, раскинувшись по всей своей холостяцкой постели. За окном ещё темно — часа четыре утра, не больше. Дима должен был вернуться только завтра вечером. Я планировала спокойно выспаться здесь, позавтракать с Лёшей, а потом уже неспешно поехать домой.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Пальцы задрожали, когда я стала быстро одеваться. Джинсы, свитер — всё наизнанку, но плевать. Лёша проснулся, когда я застёгивала сапоги.
— Маш, ты куда? — Он приподнялся на локте, сонно моргая.
— Отцу плохо стало. — Слова вылетели сами, привычно. — Мама звонила, сказала, с сердцем опять. Мне надо ехать.
Он кивнул, даже не успев толком проснуться. Я схватила сумку и выскочила за дверь. В подъезде пахло сыростью и кошачьим туалетом. Пальцы сжались до побелевших костяшек, пока я набирала номер такси.
Водитель приехал быстро. Я вжалась в сиденье, глядя, как мелькают фонари за окном. Успею. Должна успеть. Дима ехал с другого конца города, пробки в это время минимальные, но у меня всё равно преимущество — я ближе.
Ключ в замке повернулся беззвучно. Я скинула сапоги прямо у порога, пробежала в спальню. Постель холодная — надо было её согреть, сделать вид, что я тут спала всю ночь. Я нырнула под одеяло, натянула его по самые уши.
И тут щёлкнул замок входной двери.
Шаги в прихожей. Шорох куртки, которую Дима вешал на крючок. Я зажмурилась, заставляя дыхание быть ровным. Он заглянул в спальню — я почувствовала его взгляд сквозь закрытые веки.
— Маш, ты спишь? — Тихо, чтобы не разбудить.
Я не ответила. Он постоял ещё секунду, потом прикрыл дверь и пошёл на кухню. Звякнула чашка, зашумела вода в чайнике.
Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно по всей квартире.
Пронесло.
Я выдохнула, разжала кулаки. Пальцы болели — слишком сильно сжимала. Но азарт ещё пульсировал в висках. Вот так — на грани, на волоске. И снова удалось.
Через два дня я шла из подъезда к машине Лёши. Он писал, что подъедет ровно в восемь, и я вышла за пять минут. Дима был дома, сидел за компьютером в кабинете — я сказала ему, что иду в магазин за продуктами.
Лёша припарковался у соседнего дома. Я махнула ему рукой, улыбнулась. Он кивнул в ответ, открывая дверь.
— Маш!
Я обернулась — и чуть не споткнулась.
Дима шёл навстречу, в руках пакет из аптеки. Видимо, сам решил выйти — за лекарствами или ещё за чем-то. Он улыбался, ничего не подозревая.
— Ты куда? — Он подошёл ближе, поцеловал меня в щёку.
— В магазин. — Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось. — Хлеба нет, молока тоже.
— Ага. — Он кивнул, потом посмотрел в сторону машины Лёши. — А это кто?
Я проследила за его взглядом. Лёша сидел за рулём, смотрел на нас. Лицо у него было мрачное.
— Знакомая проезжала мимо. — Я пожала плечами. — Поздоровались просто.
Дима снова кивнул, ничего не заподозрив. Снова поцеловал меня — в лоб на этот раз — и пошёл к подъезду. Я выдохнула, развернулась и направилась к машине.
Лёша открыл дверь, когда я подошла. Я села рядом, захлопнула дверцу. Он молчал, сжимал руль побелевшими пальцами.
— Ну и кто это был?! — Голос глухой, злой.
— Брат. — Я пристегнулась, не глядя на него. — Двоюродный. Давно не виделись.
Он фыркнул, но завёл машину. Мы поехали молча. Я смотрела в окно, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи.
Опять пронесло.
В кафе пахло кофе и сдобой. Наташа сидела у окна, помешивала ложечкой в чашке. Я плюхнулась напротив, скинула сумку на соседний стул.
— Ну что, как дела? — Она подняла на меня глаза, и я сразу поняла — сейчас начнётся.
— Нормально. — Я взяла меню, хотя и так знала, что закажу. — У тебя как?
— Маш, хватит. — Она покачала головой, быстро моргая. — Неужели тебе не жалко Диму? Он же тебе доверяет полностью, а ты…
— А я что? — Я отложила меню, посмотрела на неё. — Живу своей жизнью.
— Живёшь во лжи! — Наташа наклонилась ближе, понизив голос. — Это подло, Маш. Ты же понимаешь?
Я усмехнулась, хотя внутри что-то кольнуло. Неприятно. Больно даже.
— Дима меня устраивает как муж. — Я пожала плечами. — Стабильно, надёжно. Просто скучно с ним, вот и всё.
— Скучно? — Она откинулась на спинку стула, покачала головой с усмешкой. — Эх, Маша. Пожила бы ты с кем-нибудь, кто тебя не ценит. Быстро бы поняла, какое у тебя счастье.
Я промолчала. Официантка принесла мой капучино. Я обхватила чашку ладонями — горячая, обжигающая почти.
— И что дальше? — Наташа не отставала. — Так и будешь метаться между двумя?
— А что такого? — Я сделала глоток, обожгла язык. — Дима — это обыденность. Лёша — праздник. Мне так комфортно.
Она вздохнула, покачала головой снова. Мы замолчали. Вокруг гудели разговоры других посетителей, шипела кофемашина. Я смотрела в окно, чувствуя, как челюсть напряглась сама собой.
Почему она не понимает?
Я ворвалась к Наташе без звонка. Она открыла дверь, увидела моё лицо — и сразу отступила в сторону.
— Что случилось?
Я прошла в комнату, рухнула на диван. Руки тряслись. Слёзы душили, но я сдерживалась.
— Я беременна.
Наташа замерла у порога. Потом медленно прикрыла дверь, подошла, села рядом.
— От кого?
— Не знаю. — Голос сорвался. — Не знаю, Ната. Я считала, пересчитывала — не сходится. Может Дима, может Лёша.
Она молчала. Я чувствовала её взгляд на себе, но смотреть не могла.
— И что теперь будешь делать? — Тихо, осторожно.
— Рожать. — Я сглотнула, вытерла глаза ладонью. — Я замужем. Значит, отец — Дима. Всё остальное неважно.
— А Лёша?
— Расстанемся. — Я выпрямилась, заставила дыхание выровняться. — Скажу ему, что встретила первую любовь. Выхожу замуж. Он не будет цепляться.
Наташа покачала головой, но ничего не сказала. Мы сидели молча. За окном шумели машины, где-то лаяла собака.
Холодный пот на лбу уже высох. Руки перестали дрожать.
Решение принято.
Квартира Лёши встретила привычным бардаком. Я села на край дивана, положила сумку рядом. Он налил воды в чайник, включил его.
— Чай будешь?
— Не надо. — Я посмотрела на него. — Лёш, нам надо поговорить.
Он обернулся, прислонился к столу. Лицо сразу стало настороженным.
— Я встретила человека. — Слова шли ровно, спокойно. — Мою первую любовь. Мы решили пожениться.
Он молчал. Теребил воротник рубашки — привычный жест, когда нервничал.
— Почему ты так? — Голос глухой. — Мы же были хорошо вместе.
— Были. — Я кивнула. — Но это конец нашей истории, Лёш.
Он смотрел на меня, потом отвернулся к окну. Я ждала. Чайник закипел, щёлкнул. Тишина повисла тяжёлая.
— Ладно. — Он пожал плечами, не оборачиваясь. — Желаю счастья.
Я встала, взяла сумку. Холодный металл стула под пальцами, тусклый свет настольной лампы. Всё как обычно, но уже чужое.
— Спасибо. — Я вышла, не оглядываясь.
В подъезде пахло краской — видимо, ремонт затеяли. Я спустилась по лестнице, вышла на улицу. Дышалось легко. Плечи расслабились сами собой.
Всё правильно.
Дома было тихо. Дима сидел в кабинете, что-то печатал на клавиатуре. Я прошла в спальню, легла на кровать. Телефон завибрировал — сообщение от Наташи: «Как прошло?»
«Нормально. Расстались», — написала я в ответ.
Через минуту она позвонила.
— Ты действительно решила? — В голосе удивление.
— Да.
— И что теперь?
— Теперь живу дальше. — Я посмотрела в потолок, на трещинку у люстры. — Больше не хочу лгать, Ната.
Она молчала. Я слышала её дыхание в трубке.
— Хорошо. — Наконец. — Я рада за тебя.
Мы попрощались. Я положила телефон на тумбочку. Прохладный деревянный пол под босыми ногами, мягкий свет ночника у кровати. Всё знакомое, привычное.
Моё.
Дима заглянул в спальню.
— Маш, ужинать будешь?
— Да. — Я улыбнулась ему. — Сейчас приду.
Он кивнул, ушёл на кухню. Я поднялась, расправила плечи. Дыхание ровное, спокойное.
Новая жизнь начинается сейчас.
Вечером я сидела на балконе. Прохладно, но не холодно. Город шумел внизу — машины, голоса, чья-то музыка вдалеке. Я закурила, затянулась. Лёгкий вкус табачного дыма на языке, шорох листьев под ветром.
Сколько лет я металась между двумя жизнями? Пять? Шесть? Уже и не вспомнить. Дима — стабильность, надёжность, скука. Лёша — страсть, праздник, риск.
А теперь только одна жизнь. Моя.
Я затушила сигарету, откинулась на спинку стула. Глубокий вдох, медленный выдох. Мышцы лица расслабились, на губах появилась лёгкая улыбка.
Страшно? Да. Неизвестно, как будет дальше. Может, Дима когда-нибудь узнает правду. Может, ребёнок родится похожим на Лёшу. Может, я пожалею о своём выборе.
Но сейчас я спокойна.
Дверь на балкон приоткрылась. Дима высунул голову.
— Маш, замёрзнешь. Иди в дом.
— Сейчас. — Я кивнула.
Он ушёл. Я ещё посидела минуту, глядя на огни города. Потом поднялась, зашла внутрь. Прикрыла за собой дверь.
Утром Наташа заглянула на чай. Мы сидели на кухне, она разглядывала меня с любопытством.
— Ты совсем изменилась. — Покачала головой. — Даже не знаю, как объяснить. Но видно.
— Так лучше. — Я налила ей чай, придвинула сахарницу.
— А Дима знает?
— О чём?
— Ну… обо всём.
— Нет. — Я посмотрела на неё спокойно. — И не узнает. Это моё прошлое. Оно осталось там.
Она быстро моргнула, кивнула. Мы помолчали. Я пила чай маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается внутри.
— Ты правда не жалеешь? — Наташа не унималась.
— О чём жалеть? — Я пожала плечами. — Я сделала выбор. Теперь живу с ним.
Она усмехнулась, покачала головой снова.
— Ну ты даёшь, Маш.
Я улыбнулась в ответ. Встала, прошлась по кухне — ровная походка, никакой суеты. Открыла окно — впустить свежий воздух. За окном голубело небо, чирикали воробьи.
Обычный день. Обычная жизнь.
Наташа допила чай, собралась уходить. Я проводила её до двери.
— Заходи ещё, — сказала я.
— Обязательно. — Она обняла меня. — Держись.
— Держусь. — Я улыбнулась.
Дверь закрылась. Я вернулась на кухню, помыла чашки. Дима вышел из кабинета, обнял меня сзади.
— Как себя чувствуешь?
— Хорошо. — Я накрыла его руки своими.
— Я так рад, Маш. — Он поцеловал меня в макушку. — Мы будем счастливы. Я обещаю.
— Знаю. — Я прикрыла глаза.
Тайное всегда становится явным. Но пока оно остаётся тайной.
Я обернулась, посмотрела ему в глаза. Он улыбался — доверчиво, открыто. Ничего не подозревал.
И пусть так будет дальше.
Я поднялась на цыпочки, поцеловала его. Он обнял меня крепче. Мы стояли посреди кухни, в квадрате солнечного света из окна.
Обычная семейная пара. Обычное утро.
Моя новая жизнь.
А вы бы смогли простить такой обман ради сохранения семьи?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.