Звук захлопнувшейся двери ударил по ушам. Марина вздрогнула, сжала в руках полотенце — оно было ещё влажным после мытья посуды. Фартук с подсолнухами, тот самый, что свекровь подарила на годовщину, висел на ней нелепо, как костюм актрисы после спектакля.
Десять лет. Два чемодана на колёсиках и спортивная сумка с логотипом его фитнес-клуба.
Дмитрий стоял у зеркала в прихожей, поправлял воротник кашемирового пальто. Движения медленные, уверенные. Стряхнул что-то с плеча — пылинку, которой не было.
— Лен... Мари, не нужно этой мелодрамы, — голос бархатный, ровный. Он смотрел на своё отражение, а не на неё. — Мы просто выросли друг из друга. Точнее, я вырос. А ты... ты осталась здесь. С борщами, сериалами...
Марина открыла рот, но слова застряли где-то в горле.
— Но у нас... семья же, Дим, — прошептала она, глотая окончания. — Ипотека... Италия на твой юбилей... мы же планиров...
Он рассмеялся. Коротко, отрывисто.
— Ипотеку закрою в следующем месяц. Квартира твоя, живи. Считай это... щедрыми отступными за десять лет. Я ухожу к Виктории. Она живая, Мари. Она горит. Вдохновляет меня. А ты... — он повернулся к ней, взгляд холодный, — ты душишь своей заботой. Твоя любовь — это удавка.
Рука на позолоченной ручке двери. Пауза. Он обернулся.
— Знаешь что? — в голосе прозвучала насмешка. — Наслаждайся свободой. Ты же вечно ныла, что тебе не хватает времени на себя, на свои... хотелки. Вот тебе время. Вот тебе свобода. Радуйся.
Дверь захлопнулась. Тишина накрыла квартиру, как мокрое одеяло.
Марина стояла посреди прихожей. Полотенце выпало из рук. Она смотрела на дверь и не понимала — это правда? Или сейчас проснётся?
***
Первую неделю она жила на автопилоте. Просыпалась в семь утра, шла на кухню. Ставила турку на плиту. Только у плиты вспоминала — кофе больше не для кого варить.
Квартира пахла пустотой. Тишина давила на уши, заползала в углы. Раньше Дмитрий говорил по телефону, хлопал дверцами шкафов, включал телевизор. Теперь — ничего. Только тиканье часов в спальне.
Свобода... Вот она, свобода.
Марина садилась за стол, смотрела в окно. За окном шёл дождь. Капли стекали по стеклу, сливались в ручейки.
Тридцать восемь лет. Десять из них — жена Дмитрия Петровского, успешного бизнесмена. Кто я теперь?
До Дмитрия была другая Марина. Красный диплом архитектурного факультета, специализация — ландшафтный дизайн. Конкурс молодых талантов. Стажировка в Париже.
Но Дмитрий сказал тогда: «Милая, зачем тебе эта пыльная работа? Твой главный проект — это я. Наша семья. Ты будешь моим тылом».
И она поверила. Создала ему идеальный тыл. Выглаженные рубашки, ужины из трёх блюд, безупречная чистота. Терпела его мать, которая проверяла чистоту под ободком унитаза и вздыхала: «Бедный мой Димочка, совсем исхудал».
Теперь «бедный Димочка» улетел к «живой и вдохновляющей» Виктории.
А ей осталась свобода.
***
На восьмой день Марина заставила себя открыть банковское приложение. Руки дрожали. Экран ноутбука светился холодным светом в полутёмной комнате.
Ипотечный счёт — сумма для полного погашения висела там, как обещал Дмитрий. Но сберегательный счёт, куда она переводила все свои редкие подработки, где копили «на чёрный день», был пуст. Дочиста.
Денег хватит на коммуналку и еду. На месяц.
Ком в горле стал больше. Дыхание участилось. Пальцы соскользнули с мышки.
Наслаждайся, значит...
Марина посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Опухшие глаза, тусклые волосы, потухший взгляд.
— Ну что ж, Дмитрий Петрович, — прошептала она. — Попробую. Посмотрим, кто кого.
Эта мысль была колючей, злой. Но она стала первой опорой.
***
Новая жизнь началась с парикмахерской. Не той пафосной, где мастер советовался с Дмитрием, «одобрит ли муж». Марина зашла в студию с весёлым названием «Рыжий кот».
— Режьте, — сказала она девушке с фиолетовыми волосами. Голос дрогнул, но она повторила твёрже: — Каре. И цвет... медный. Ярко-медный.
Через два часа она вышла на улицу. Ноябрьский ветер обжёг шею. Марина вдохнула глубоко, до самого дна лёгких.
Она больше не была тенью мужа. Она была яркой.
Дома Марина разобрала гардероб. Все бежевые кашемировые свитера, шёлковые блузки пастельных тонов, «статусные» платья-футляры — всё, что одобрял Дмитрий, — упаковала в мешки. Отнесла к контейнеру для нуждающихся.
В шкафу остались старые джинсы и пара футболок.
***
Найти работу оказалось испытанием.
— У вас пробел в стаже десять лет, — говорили на собеседованиях. — Программы, которые вы изучали, устарели. Рынок изменился. Вам нужно начинать с позиции ассистента.
После пятого отказа Марина вернулась домой и заплакала. Но это были не слезы жалости. Это была ярость.
«Наслаждайся свободой».
Она вытерла лицо, села за компьютер.
Ночи напролёт смотрела обучающие видео, скачивала программы, читала форумы. Пальцы болели от мышки, глаза слезились. Она рисовала. Эскизы, планы, 3D-визуализации несуществующих садов.
Она заново училась дышать.
***
Шанс пришёл неожиданно. Наталья, соседка по старой даче, написала пост в соцсети. О том, как дизайнеры запросили за проект её шести соток сумму, сопоставимую со стоимостью участка.
Сердце Марины екнуло.
Она колебалась минуту. Потом написала: «Наташ, привет. Помню твой участок. Давай я набросаю концепцию? Просто так, для портфолио. Если понравится — договоримся».
Наталья согласилась.
Марина работала три дня и три ночи почти без сна. Она вложила в проект всю нерастраченную энергию, всю тоску и надежду. Создала пространство для жизни: уютную зону патио, увитую диким виноградом, небольшой пруд с лилиями, альпийскую горку, которая весной зацветёт фиолетовым, детский уголок с домиком на дереве для внуков Натальи.
Когда Наталья увидела визуализацию, она замерла.
— Маришка... это же мечта! — она громко рассмеялась, пожала плечами. — Ты волшебница! Какое «просто так»? Я плачу! И расскажу всем!
Сарафанное радио оказалось мощнее рекламы. Телефон Марины начал разрываться от звонков. Оказалось, многие устали от модных, но бездушных проектов. А Марина умела слушать. Десять лет жизни с эгоцентриком стали лучшей школой психологии.
Она зарегистрировала ИП, сняла крошечный офис в старом здании НИИ, назвала студию «Ваш Сад». Первые месяцы работала одна, разрываясь между объектами и чертежами. Потом наняла двух студенток-помощниц.
Её проекты начали появляться в журналах о загородной жизни.
***
Прошёл год.
Дмитрий Петровский сидел в ресторане «Панорама» на пятьдесят втором этаже и барабанил пальцами по скатерти. Виктория опаздывала на сорок минут. Как всегда.
За этот год он постарел. Под глазами залегли тени, в волосах проступила седина.
«Живая и вдохновляющая» муза оказалась дорогим стартапом, который поглощал ресурсы с бешеной скоростью, ничего не давая взамен.
Вдохновение Виктории выражалось в капризах. Она не готовила («Димочка, мы же не в каменном веке, для этого есть доставка!»), не убирала («Зачем, если можно вызвать клининг?») и требовала новых украшений, машин, поездок на Мальдивы. Её мир вращался вокруг лайков в Instagram.
Бизнес Дмитрия, лишённый тыла, начал давать сбои. Партнёры жаловались на рассеянность, клиенты уходили к конкурентам. Он стал злым, уставшим.
Приходя домой, он мечтал о тишине. Но в арендованном пентхаусе его ждала громкая музыка, гора коробок из ЦУМа и пустой холодильник.
Он вспомнил Марину. Как она встречала его с работы. Ставила тарелку борща, заваривала чай с мятой, садилась рядом. Не лезла с расспросами, не требовала внимания. Просто была.
Интересно, как она там? Наверное, сидит одна, смотрит сериалы, плачет в подушку. Никому не нужная.
Эта мысль согрела его. Он всё ещё чувствовал себя её благодетелем.
— Прости, котик, пробки! — в зал влетела Виктория, звеня браслетами. Чмокнула его в щёку, уткнулась в телефон. — Закажи устриц и просекко. И сделай фото, пока свет удачный. Нужно выложить сторис.
Дмитрий тяжело вздохнул, поднял глаза.
И замер.
В ресторан вошла женщина. Она двигалась плавно, уверенно. От неё исходило сияние. Несколько человек за соседними столиками обернулись.
Ярко-рыжие волосы уложены в стильное каре, изумрудный брючный костюм сидел безупречно. Она весело говорила со спутником — высоким седовласым мужчиной в дорогом костюме, который придерживал ей дверь.
Сердце Дмитрия рухнуло вниз.
Это была Марина.
Но не та Марина. Не тихая домашняя женщина в бесформенном свитере. Эта женщина была королевой. Она светилась изнутри.
Спутник Марины — Дмитрий с ужасом узнал Владимира Сергеевича Ковалёва, медиамагната, к которому он безуспешно пытался попасть на приём полгода — смотрел на неё с обожанием.
Они сели за столик у окна, через один от них. Дмитрий не мог отвести взгляда. Марина достала планшет, начала что-то показывать, смеялась, откинув голову.
— Ой, смотри, это же твоя бывшая! — громко прошептала Виктория. — Ничего так подтянулась. Только костюм скучный, не по моде.
Дмитрий её не слышал. Он встал и, как лунатик, подошёл к их столику.
— Мари? — голос дрогнул.
Она подняла глаза. На секунду в них промелькнуло удивление, но оно сменилось вежливым безразличием.
— Здравствуй, Дмитрий.
— Ты... невероятно выглядишь, — выдавил он.
— Спасибо, — она чуть улыбнулась губами. — Позволь представить, Владимир Сергеевич Ковалёв. Владимир, это мой... бывший муж, Дмитрий. Мы обсуждаем финальные штрихи проекта ландшафтного дизайна для его эко-поселка «Тихие Холмы». Моя студия — генеральный подрядчик.
У Дмитрия зашумело в ушах.
— Твоя студия? Но ты же... ты же ничего не умела!
Марина наклонила голову. В глазах блеснули опасные искорки.
— Ты ошибаешься, Дмитрий. Я всегда всё умела. Просто рядом с тобой у меня не было возможности это показать. А потом ты дал мне ценный совет.
— Какой? — пробормотал он.
— «Наслаждайся свободой». И знаешь, я распробовала её. Оказалось, свобода — это не одиночество. Это возможность дышать полной грудью. Заниматься любимым делом. Не подстраиваться под чужое эго. Быть собой.
Она окинула его быстрым взглядом. Отметила несвежий воротничок, усталость в глазах, затравленное выражение лица.
— А ты как, Дмитрий? — спросила она мягко. — Твоя «живая» муза всё ещё вдохновляет?
Он бросил взгляд на свой столик. Виктория, надув губы, делала селфи с устрицей. Она показалась ему нелепой и чужой. Он снова посмотрел на Марину — спокойную, сильную, сияющую.
— Мари, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я был идиотом. Слепым идиотом. Может... поужинаем как-нибудь? В нашем старом ресторанчике. Просто поговорим. Я всё понял. Виктория — ошибка. Я скучаю. По дому. По тебе. По нам.
Владимир Сергеевич деликатно отвернулся к окну, но Дмитрий заметил, как напряглась линия его плеч.
Марина молчала. Она смотрела на мужчину, которого когда-то любила до безумия. Год назад она продала бы душу за эти слова.
Но сейчас она чувствовала лишь лёгкую жалость. Как к старому пальто, которое давно вышло из моды.
— Нет, Дмитрий, — сказала она ровно. — Мы не пойдём ужинать. Ни в старый ресторанчик, ни в другой. Прошлое должно оставаться в прошлом. Ты сделал мне самый дорогой подарок, сам того не зная. Ты подарил мне свободу и возможность найти себя. Я не собираюсь возвращать этот подарок.
Она мягко коснулась руки Владимира Сергеевича, тепло улыбнулась ему.
— Так на чём мы остановились? Ах да, система автополива для рододендронов...
Дмитрий постоял ещё несколько секунд. Краска стыда залила лицо. Он развернулся и побрёл к своему столику.
Виктория набросилась на него:
— Ну где ты был? Я тут одна! И вообще, почему ты не сказал, что твоя бывшая так поднялась? У неё сумка из последней коллекции! Я тоже такую хочу!
«Наслаждайся свободой», — эхом прозвучало в его голове.
Только сейчас он понял смысл. Свободу получила она. А он добровольно зашёл в позолоченную клетку.
Марина больше не посмотрела в его сторону. Она смеялась, обсуждая что-то с Ковалёвым. Этот смех был чистым, звонким и абсолютно свободным.
***
Через неделю Марина сидела в своём офисе. За окном горели огни ночного города. На столе стоял чай — она наконец научилась пить его одна, не чувствуя пустоты.
Владимир Сергеевич принёс новый заказ. Крупный проект. Она взяла планшет, начала делать пометки.
Свобода... она действительно пахнет новым началом.
Марина улыбнулась, глядя в окно. Расслабленное тело, спокойное дыхание. Впереди была её жизнь. Её выбор. Её правила.
Она была свободна.
А вы бы простили человека, который вернулся после того, как сам всё разрушил?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.